Живи и ошибайся 2 (СИ)

Особо настырным, кто как раз хотел про будущее послушать, батюшка сообщал, что, к примеру, 27 ноября состоится битва при Сан-Хуан-де-Улуа между войсками Франции и Мексики. Народ отходил от отца Нестора в задумчивости. В принципе, пророчество услышали, а толку с него?
Меня эти поклонники старца Самарского раздражали неимоверно. Пусть мы и ехали все вместе, но считались почему-то его сопровождением. На станциях найти свободную комнату удавалось с трудом, поскольку все места были заняты. Пару раз ночевали прямо под открытом небом в повозках, подвинув наших охранников. Пробовали спать в каретах, но ничего хорошего не получилось. Ни ноги вытянуть, ни улечься нормально.
Где-то под Владимиром психанул Алексей, когда оказалось, что в наличии есть одна комната, а нам даже места во дворе под кареты и телеги нет.
— Всё! Собираемся и выезжаем. Никаких благословений и проповедей! — громко огласил друг. — Нет места для сопровождения старца Самарского, значит, и он будет в лесочке ночевать.
Возницы, начавшие распрягать лошадей, оглянулись на батюшку. Тот Лешкины слова подтвердил и, подобрав полы своего одеяния, полез обратно в карету.
— Дак как же! — выскочил на крыльцо какой-то господин. — Обчество собралось!
— Вот пусть обчество и дальше сидит, — огрызнулся Алексей, — а мы под берёзками заночуем.
— Стойте! Стойте! — кинулся ещё кто-то, преграждая путь тяжеловозам.
Куроедов тут же высунулся из окна кареты и уточнил, будут ли в наличии четыре комнаты и места на конюшне. Буквально за десять минут всё решили.
«Общество» собрало манатки и дружно переселилось в обеденный зал. Придираться к тому, что нам теперь придётся ужинать в комнатах, а не в зале, никто не стал. Пусть так, а то совсем нас притеснили.
И если раньше я размышлял, как ехать обратно, то теперь твёрдо решил, что на пароходе обязательно отправим батюшку. Двигаться вместе с отцом Нестором никаких нервов не хватит.
Последние шесть дней перед Москвой прошли по схожему сценарию. Мы заворачивали на станцию и не выходя из карет выясняли, сколько комнат нам дадут. Дальше делали вид, что все дружно уезжаем, и тут же находились свободные места.
Повезло, что в Москве батюшка сразу отделился, завернув к кому-то из «своих». Может, сразу к архимандриту или ещё кому из священнослужителей, я несильно вникал. Главное, что от нас отстала толпа страждущих. С отцом Нестором мы договорились о дате, когда будет готова выставка и нам понадобится помощь.
На первом месте, конечно, были скачки. Мы надеялись, что успеем до начала состязаний. К лошадям почти сразу была приставлена дополнительная охрана. Собственно, всей этой системой безопасности я и занимался. Гонял прислугу постоялого двора, где остановились, сам лично проверял воду. Чтобы была колодезная, а не из реки. Колодцев в личном пользовании в Москве не так много, но мы специально искали такое место.
Лёшка с дедом отправились в университет, а Куроедов помчался узнавать всё и сразу. Именно он принёс больше всего новостей и рассказал их за ужином.
— В Феодосии застрелили Пушкина на дуэли, — начал он.
— Что и требовалось доказать, — прокомментировал я, покосившись на Алексея.
— Скачки первого августа, а рысистые испытания на Ходынском поле пятого в воскресенье, — сообщил Куроедов. — Но главное! — аж задохнулся от избытка чувств сосед. — Главное, что государь император прибудет послушать старца Самарского!
— Бог в помощь, — нейтрально ответил я, не зная, хорошо это или плохо для нас. — Ксенофонт Данилович, а нельзя ли поточнее дату узнать?
— Мимо нас не проскочит, — усмехнулся дед. — Отец Нестор обязательно на открытие выставки придёт. Будет линчевать современных художников и Петербургскую академию.
— Услышим, когда император приедет. Такое событие народ не пропустит, — подтвердил Лёшка и продолжил, обращаясь к Куроедову: — Вы заявку на участие в скачках подали?
Оказалось, Куроедов заявку подал, взнос заплатил, а также выяснил, что жокею положена форма и картуз. Последнее нужно успеть пошить за оставшиеся дни. Цвет картуза и формы оговаривается отдельно. Можно поменять коня, жену (шучу), но не расцветку камзола. Она даётся один раз и на всю жизнь. Вот такие правила.
 
Как и было запланировано, дед выступит на скачках, а управлять конём на бегах Куроедов поручит своему крепостному Митьке Рыжему. Вроде пообещал тому вольную, если первым к финишу придёт. Насчёт первого места я сильно сомневался. Мы же ни разу не видели, как здесь скачки и бега проходят. Наверняка имеются нюансы и подводные камни. Куроедов лошадей тренировал хорошо. Мы помогали советами. Кони не должны пугаться ни громких звуков, ни аплодисментов, ни хлопушек и чего-то подобного. Но кто его знает, какие еще могут возникнуть сюрпризы? В общем, решили все оставшиеся десять дней заниматься разведкой, расспрашивать всех, кто видел соревнования раньше.
В идеале мы хотя бы на бегах хотели ещё устроить тотализатор. Не было подобного развлечения в это время. Кажется, русский люд всегда любил биться об заклад, но по какой-то причине на московских скачках и бегах ставок не делали. Вообще. Ни легально, ни подпольно. Предположу, что кто-то мог поспорить друг с другом, но глобального вложения денег на результаты заезда не было.
— Жаль, Голицын в Петербурге. С ним бы обговорить этот вопрос, — сокрушался Лёшка. — А если письмо с предложением написать?
— Напиши, — пожал я плечами. — И не забудь, как всё в это время медленно решается. В лучшем случае ставки официально начнут устраивать на следующий год.
— Поспорю с кем-нибудь, — оптимистично пообещал Куроедов. — А ежели выиграю, то пятьсот рублей дадут.
Далее мы перешли к обсуждению выставки в университете. Ректор нас помнил и не возражал, правда, наплыва посетителей не обещал. В отпусках студенты и преподаватели. Главное, что нам место выделили и денег много не взяли. Про то, что император мне запретил такого рода деятельность, мы деликатно промолчали.
Немного поволноваться пришлось через несколько дней, когда узнали о прибытии Николая I в Москву.
— Неужели к нашему батюшке? — не мог поверить я. — Или у государя какие-то свои здесь дела?
— Это мы с тобой циничные люди двадцать первого века. А народ в это время верит и чтит церковь, — ответил Лёшка. — Тем более пророчеств отец Нестор выдал с лихвой. У него репутация! Это, друг мой, наш самый роялистый рояль. За ним уже и кустов не видно.
Насчёт репутации батюшки я не спорил. Меня больше возмущало, что чиновники не просто записывали слова отца Нестора, но проверки устраивали и при этом бездействовали. Хотя дед считал, что некоторые события элементарно не могли предотвратить. Я же отцу Нестору тоже выдавал информацию скупо. К примеру, у нас было записано: «пожар в Зимнем дворце 17 декабря 1837 года» И всё! Кто же знал, что нам понадобятся подробности?
Предположу, что какие-то меры были приняты, но пожар случился. Дворец больше суток горел. Как потом разузнал Куроедов именно 17 декабря почуяли запах гари, нагнали народ, воду стали подавать, пожарный наряд дежурил. Все щели в подозрительном месте залили водой, и основной причиной пожара стало заполнение дымовых труб сажей.
Отец Нестор вещал прогнозы именно в таком виде, без указания причин, но с абсолютно точной датой. И пусть он свои пророческие способности полностью подтвердил, а толку с этого, считай, не было. Зато верили старцу Самарскому безоговорочно. Удачно мы такого авантюриста встретили и «прикормили» информацией. Об источнике своих предвидений отец Нестор умалчивал. Надеюсь, русские политики используют полученные данные, если не дураки.
Сотрудничество с батюшкой у нас было взаимовыгодное. Вот и на открытие выставки он должен прийти, тем самым делая её популярной. Я надеялся, что придёт не пара калек, а чуть больше народа. Заодно поторгуем. Куроедов договорился поставить на улице перед входом небольшой павильон с красками, спичками и теми справочниками, что у нас остались с прошлого года. Мою периодическую систему ещё печатали, а книгу Лизы только начали набирать. Этими источниками знаний вероятнее всего не успеем поторговать. К тому же скачки скоро, некогда будет отвлекаться.