Наследие. Часть 2

Когда Эрха не было рядом, женщина часто представляла, как зарывается пальцами ему в волосы, как целует лицо, опускаясь на подставленную шею, развязывает тесемки, стягивающие ворот рубахи, обнажает его грудь… А дальше представлять было страшно. Душа принадлежала девственнице, в ее жизни еще никогда не было близости, но с тех пор, как появился черноволосый лорд, она все больше хотела узнать, каково это – отдать свое тело мужчине.
Но он целовал ее, часто усаживал к себе на колени, ласкал ладонью спину, играл с черными прядями волос, пропуская их между тонкими длинными пальцами, но не просил большего. И не позволял ей заговаривать об этом. Виалин немного обижалась, но потом видела его взгляд, наполненный тоской и любованием, и обида уходила сама собой, оставляя после себя привкус щемящей нежности. И тогда хотелось спрятать его ото всех, закрыть собой, оберегать от невзгод и бед, отдать ему все свое тепло, чтобы прогнать холод, так часто сковывавший льдом серые глаза.
– Я люблю тебя, – прошептала Виалин, изо всех сил прижимаясь к мужскому телу.
Эрхольд резко отпрянул. Ухватил за подбородок, он заглянул в черные глаза и увидел в них отзвук слов, прозвучавших вслух.
– Повтори, – неожиданно севшим голосом потребовал мужчина.
– Я люблю тебя, – послушно повторила она и улыбнулась.
Черный лорд отступил на шаг, продолжая вглядываться в лицо Виалин. Сколько он ждал, когда эти губы произнесут три необходимых ему слова, сколько мечтал услышать их, и вот услышал, только…
– К Бездне, – выдохнул Дархэйм, отворачиваясь от Виалин.
Признание всколыхнуло вспышку раздражения. Это было лишним, совершенно ненужным. Она не должна испытывать чувств, сильных чувств. Холод, голод, жара, усталость, желание спать – больше инстинкты, чем чувства. И уж никак не любовь. Душа оказалась сильней, чем он думал, это нужно было срочно исправлять. И самое противное, что он сам не дал ей погрузиться в забвение. Не стоило обращаться с телом, как с настоящей Виалин. Не нужно было просиживать с ней ночами, не нужно было баловать, притрагиваться, целовать. Это все было лишним. Нужно исправить, нужно вытравить чувства.
– К Бездне, – повторил Эрхольд.
Ему на плечи легли узкие женские ладони.
– Эрх, – позвала его женщина. – Я расстроила тебя? Мне просто хотелось сказать то, что чувствую…
Он порывисто обернулся к ней, снова ухватил за подбородок и отчеканил ледяным тоном:
– Мне не нужны твои чувства.
– Почему? – она смотрела с удивлением и непониманием. – Ведь ты так добр со мной, так ласков…
– Тебе показалось, глупышка, – усмехнулся мужчина и вновь отвернулся.
– Нет, Эрх, мне не показалось! – воскликнула Виалин, забегая вперед. Она обхватила ладонями его лицо и жарко заговорила: – Такое не может почудиться. Как говоришь, как смотришь, как целуешь – это все было, я видела, чувствовала. Ты тоже любишь меня…
– Люблю? – его бровь изломилась, и в глазах сверкнула насмешка. – Люблю тебя, мое создание? Ты в это и вправду веришь?
– Да, – шепнула женщина, стараясь не показать неожиданного страха и обиды, издевка в его словах была слишком очевидна.
Больше не говоря ни слова, Эрхольд сжал запястье Виалин железной хваткой и направился к замку, так и оставленному на скалистом берегу после того, как Дархэйм перенес его из Изумрудной долины. Он протащил женщину через ворота, не обращая внимания на ее испуганные вскрики.
– Эрх! – кричала ему в спину Виалин. – Эрх, остановись!
Но он не слушал ее мольбы, продолжая свой стремительный бег. Не оглядывался, чтобы не видеть ее лица и не поддаться жалости. Дархэйм даже запретил себе думать о ней, как о возрожденной Виалин, помня лишь, что за его спиной стонет маленькая глупая служанка, поверившая в то, чего нет. И сейчас он даже был рад, что ее голосовые связки не восстановились до конца, и голос, звучавший за спиной, даже отдаленно не напоминает голос настоящей Виалин.
Открыв дверь своих покоев, Эрхольд втолкнул внутрь запыхавшуюся женщину. После развернулся и заорал:
– Ингер!
Ответа не последовало. Дархэйм поджал губы и прислушался. Он уловил обрывки мыслей и нахмурился. «Он не должен узнать…». Чего он не должен узнать? Его шустрая игрушка вновь куда-то сунула свой нос? Это было даже любопытно. Словно по путеводной нити черный лорд шел по следу леди Илейни, используя их связь. И чем дольше он шел, тем больше мрачнел. Ингер пролезла в закрытое крыло замка, куда сам Эрхольд не заходил больше восьми или девяти лет.
 
– За какой Бездной? – прошипел лорд.
Ингер он услышал еще задолго до того, как она выскочила на него. И когда женщина увидела своего любовника, она охнула, развернулась и бросилась прочь. Дархэйм не бежал следом, не пытался догнать, даже Силу свою не выпустил. Он стоял, широко расставив ноги, и следил за узкой женской спиной, исчезающей во мраке неосвещенного коридора. Дал ей отбежать подальше и проникновенно позвал:
– И-инге-ер, сладкая моя.
– Эрхольд, – послышался стон из темноты.
– Иди ко мне.
И она пошла, не в силах сопротивляться незримой цепи, приковавшей ее к полувиллиану. Черный лорд бесстрастно смотрел на искаженное мукой осунувшееся и подурневшее лицо леди Илейни. Ее жизненные силы медленно, но верно уходили, питая ее господина. Некогда чудесные черные волосы спутались, и Эрхольд подумал, что она уже несколько дней не брала в руки гребень. Неопрятное платье висело на исхудавшей фигуре, не скрывая выпирающих ключиц.
Полувиллиан совсем не заботился о своей игрушке, бросив ее одну в замке. Она отдавала ему свои силы, он мог подпитывать ее своей страстью, но с того дня, как возродил тело Виалин, черный лорд ни разу не возвращался в свой замок. Сколько Ингер еще продержится, пока ее душа не покинет ослабевшего тела, и переместиться в темницу, где томились другие души? Немного, уже немного…
Мужчина усмехнулся, вновь слушая ее мысленные призывы к смерти. Леди мечтала, что смерть освободит ее, ждала, молила, звала, даже не подозревая, что для нее смерть не станет избавлением. Она теперь принадлежала Дархэйму, целиком и полностью. Тело, душа, мысли, жизненная сила. Все это было в его власти. Эрхольд вдруг подумал, а не отпустить ли ее? Разорвать привязку, свернуть шею и забыть о глупышке, посмевшей однажды предать его…
Пусть даже и случайно, но она запустила своим неосмотрительным поступком целую цепь событий, осложнивших ему жизнь. Теперь они стали преградой в намерениях, достижение которых казалось легким и не обременительным. Подумать только, она всего лишь украла два амулета и отправилась на Побережье, чтобы соблазнить и привязать к себе Риктора Илейни.
И вот он уже роет землю, отыскивая те же сведения, что нужны и Эрхольду. На нем стоит защита, которую черный лорд не ожидал обнаружить. Но главное, если бы не глупость и предательство Ингер, он бы так и не узнал, что Виалин жива. Всего лишь случайные события, звенья цепи, сплетенной самой Судьбой, а началом послужила эта постаревшая за короткое время молодая женщина, уже почти тень…
– Иди ко мне, – повторил Эрхольд, притягивая к себе леди Илейни.
– Я ничего не сделала, – в страхе прошептала она, но мужчина приложил палец к ее губам и легко подхватил на руки. – Что ты хочешь делать?
Она боялась его. Боялась так же сильно, как желала, и как ненавидела. Лорд поймал взгляд потускневших зеленых глаз и ответил:
– Всего лишь поблагодарить.
– Ты смеешься надо мной? – с дрожью в голосе спросила Ингер.
– Если ты будешь со мной честна, тебе будет только приятно, может быть, даже очень приятно, – усмехнулся Дархэйм.
Женщина настороженно затихла, но Эрхольд чувствовал взгляд, который она бросала на него украдкой, слышал учащенное дыхание, знал, что желание уже побеждает все остальные чувства. А вскоре леди Илейни уже не прятала глаз и рассматривала его с жадностью. Ее голодный взор опьянял, помимо воли заставил стиснуть зубы, чтобы сдержать ответное желание. Привязка усиливалась, стоило им оказаться рядом.