Приемная дочь Бабы Яги (СИ)

— Что? — растерянно переспросила Баба Яга и, вдруг осознав, о чем говорил княжич, вскинула голову и с удивлением вопросила. — Откуда узнал?!
— Кто-то не очень таился, а слух у меня получше многих, — пояснил он, внимательно вглядываясь в ежкины очи. — Не обращай внимания, — снова повторил Зареслав.
— Да как уж тут не обращать!? — чуть вспылила Златослава.
— Очень просто, — с мягкой улыбкой произнес княжич и коснулся ее виска коротким поцелуем, — собака лает, ветер уносит.
— Зар! Зареслав! — раздался вдруг громкий окрик за спиной.
И Ёжка, и Змей обернулись на крик одновременно, чтобы узреть, как через толпу прокладывает себе путь локтями царевич Юрий. На лице брата Злата углядела легкую тень беспокойства, что заставила встревожиться и ее. Еще после случайно подслушанного разговора горожан, праздничная ярмарка потеряла добрую часть своего очарования, а уж после появления нахмуренного Юрши, настроение и вовсе где-то затерялось и появилось острое желание вернуться в отцовский терем, а еще лучше в ставшую такой родной Избушку-на-Курьих-Ножках. Ягушенское чутье Златку не подвело, стоило только брату добраться до них и открыть рот, как стало ясно, случились очередные неприятности.
— Зареслав. тебе отец велел передать, что Руслан гостя встречает, — отдышавшись, туманно изрек царевич Юрий. — Еще просил сказать, что Яков с отрядом своим тоже гостя дорогого отправился встречать, чтобы не заплутал он ненароком.
— Бажен и Огнеслав тоже к встрече готовятся, может, знаешь? — спокойно поинтересовался Змей Лиходольский, в очередной раз легонько подбросив Василису и осторожно передав ее в руки Златы.
Ответить царевич не успел, потому как малышка, не пожелавшая расставаться с Зареславом, огласила торг таким протестующим криком, что на него не обернулись разве что глухие древние старики. Василиска же утихомириться не желала, выпустив из пальчиков пряник, протянула ручонки к Змею и потребовала:
— Па-па, на-а-а!
— Ты же моя радость! — просиял Добролюбов, сперва опешив от осознания, что малышка его папой назвала. — Ну-ка, еще раз!
— Па-а-па! — сурово сдвину бровки, выдала девочка и еще требовательней потянулась к мужчине.
На мгновение Змей совершенно забыл обо всем, почти выхватил из Ёжкиных рук дочь, расцеловал маленькую капризницу в обе щечки и со всей осторожностью обнял. У Ягуси от переизбытка чувств даже в носу защипало, а тут еще и Змей одну руку освободил, жену к себе под бок притянул и шепнул восторженно, склонившись к ее уху:
— Она меня папой назвала!
— Еще бы, — стараясь выглядеть как можно непринужденнее, Ягуся насмешливо фыркнула и чуть громче, чем надо произнесла. — Кто ее столько времени этому слову учил? Не напомнишь? Ты с батюшкой соперничаешь, что ли? Этот все «дедой» его называть просит. Ребенок только-только слово «мама» научился говорить, а вы уже тут как тут!
— Не ворчи, душа моя, — светло улыбнулся Зареслав, поцеловал поочередно дочь и жену, а потом снова возвратил Василису на руки Златке.
Завидев улыбку Лиходольского княжича, несколько молоденьких девиц- красавиц одновременно испустили восторженный вздох, который вызвал в душе Бабы Яги небывалое возмущение. Вот еще вертячки всякие на ее мужа будут так бесстыже глазеть, да вздыхать!
— Не ревнуй, — снова склонившись к ушку Ёжки, прошептал Добролюбов и нехотя высвободил ее из своих объятий. — Присмотри за ними! — обернувшись к улыбающемуся от уха до уха Юрше, сурово потребовал Змей и с изрядной долей злорадства проговорил. — Пожалуй, и мне бы гостя нашего дорогого не мешало бы встретить. Пойду я.
— Я буду тебя очень-очень ждать! — выпалила Златослава, не зная, что же такого напутственного можно сказать мужу в толпе посторонних.
— Я быстро вернусь, — пообещал Зареслав и, развернувшись спиной, быстро зашагал к царскому терему.
Проводив мужнину спину взглядом, Бабка Ёжка невольно грустно вздохнула и обратила свой взор на брата. Царевич Юрий с явным интересом разглядывал лотки и прилавки, явно в уме прикидывая, оплатил, не оплатил тот или иной торговец пошлину.
 
— Юр, а может, и мы пойдем? — робко спросила Яга, намекая на отчий дом, но, особо не надеясь, попасть туда в ближайшее время.
— Злат, ты чего ж с ярмарки так рано уйти собралась?! — наиграно удивленно спросил брат и, широко улыбнувшись, заявил. — Ну, уж нет! Мила тебе что- то вон в той лавке показать хотела.
Баба Яга вздохнула, поудобней уместила на руках тихую от обиды на весь белый свет Василису и, подхваченная Юршей под локоток, направилась в сторону указанной лавки. Пришлось смириться, что на ярмарке ей предстоит еще немного помелькать перед людскими глазами.
— Видела? Видела, как он ее обнял, а? Вот это любовь! А ты говоришь, что врут все! — зацепился Ёжкин слух за разговор двух совсем еще молоденьких девчонок у лотка со сластями.
— Ну, слухи ходят…, - попыталась оправдаться другая.
— А ты ходишь, сплетни собираешь! — перебила ее подружка, словно уличив каком-то непотребстве.
— Да, я…, - оправдания девчонки Злата к своей досаде не услышала, а хотелось.
Юрий, не замечая шепотки вокруг, вел сестру в нужном направлении, и, останавливаться, не достигнув цели, не желал. Яга снова вздохнула и передернула плечами. Казалось ей, что все на торгу смотрят лишь на нее, только и обсуждая их с княжичем Лиходольским личную жизнь. Было неуютно и как-то гадко на душе, но девушка старалась не показывать виду.
— Злата, ну наконец-то! — навстречу им из торговой лавки выбежала раскрасневшаяся Миланья и настойчиво увлекла вместе с собою назад в лавку Златославу. — Тут столько диковинок! Вон посмотри!
Княжна позволила излишне деятельной родственнице и потакающему ей во всем Юрию завести себя в просторную лавку заморского купца и, перебивая друг друга, рассказывать и показывать чудные товары привезенный из далеких и таких чужих земель. Чтобы не обидеть родных, Ягуся в меру восторгалась диковинкам, примеряла поднесенные чересчур любезным, даже скорее лебезящим, купцом украшения. И только, когда широко улыбаясь, купец преподнес на алой бархатной подушечке венец дивной красоты из серебра и морского жемчуга. Баба Яга наотрез отказалась его примерять, порадовавшись на миг, что может сослаться на то, что уставшая Василиска заснула у нее прямо на руках и девушка не хочет ее тревожить.
— О пресветлая. луноликая госпожа! — воздев руки к потолку, нараспев произнес купец. — Не обижайте скромного торговца, примерьте сей венец, который столь великолепно подходит вашей красоте! Стоило мне только увидеть вас. как я понял, что этим венцом может владеть лишь, столь ослепительная красавица.
— Злат, ну примерь! — резвой козочкой подскочила к мужниной сестре Миланья. горящими глазами рассматривая украшение. — Ведь и впрямь красота какая!
— Вот и примерь сама, раз он тебе так понравился! — не очень дружелюбно буркнула Ёжка, бочком-бочком пробираясь к выходу из лавки.
На Бабу Ягу вмиг стали давить стены, воздух показался каким-то тягучим и словно бы совсем не хотел наполнять легкие, застревая комком в горле, от всего этого начала слегка кружиться голова. Златка остановилась на мгновение, тряхнула головой, зажмурилась и, уже собралась было вырваться из душной, ставшей столь неприятной лавки, как ее опередили. Мила обогнула Ягусю по дуге и заступила ей дорогу, держа перед собой на вытянутых руках венец и сияя совсем уж странной улыбкой. Сперва Ёжка не поняла, что же ее так смущает в облике Миланьи, но потом, как озарение на нее снизошло. Улыбалась жена брата радостно и широко, а вот глаза совсем-совсем пустые, будто и не видит она перед собою ничего.
 
— Померяй, Златушка! — решительно наступала на Ягу молодая женщина, продолжая улыбаться, чем еще сильнее страшила и без того напуганную княжну. — Смотри, какие жемчуга красивые!
— Не подходи! — потребовала Златослава, прижимая к себе спящую дочь и одновременно пятясь от Милы, а потом и вовсе крикнула громко, зовя брата. — Юрша, угомони жену! Не желаю я мерять этот венец!