Приемная дочь Бабы Яги (СИ)

Супруг вдруг замолк, погрузившись в свои мрачные думы, что даже не замечал, как все крепче прижимает к своей груди Златославу, будто пытаясь согреться, разогнать те давние стылые воспоминания живым теплом. А Ёжка притихла в его объятьях, осторожно поглаживая ладошкой напряженную спину мужа и жалея, что не в ее силах помочь ему. Нет, не забыть то, давно канувшее в Лету, но унять боль, причиняющую и по сей день муки душе.
— Случилось так, что отряд, который вел мой брат, попал в засаду лесных, — прервал затянувшееся молчание Зареслав и снова принялся за рассказ. — Лесных было больше почти в три раза, а наш отряд после вылазки был весьма потрепан. Им удалось оттеснить нас слишком далеко от наших главных сил и загнать на самую окраину Тьмушинской Топи, где мы и готовились принять бой. Велимир отправил зов о помощи родичам, но все мы прекрасно понимали, что на подмогу к нам, скорее всего, никто не успеет, — тут он снова ненадолго замолк, а потом продолжил как-то совсем уж отрешенно. — Мы тогда с братом не сошлись во мнениях, что делать дальше. Я по малости лет и горячности предложил перекинуться и Змеями напасть на лесных. Меня не поддержали. Затаив обиду чуть ли не на весь свет, я сам решил осуществить задуманное, обратился Змеем да полетел на ворогов. Дурень малолетний! Колдуны лесных в меня сразу же заклятьями жахнули и погиб бы я, если бы Велимир вовремя не подоспел.
Тут мужчина в очередной раз замолк, шумно вдохнул, выдохнул и стал осторожно поглаживать заплетенные в тугие косы волосы супруги. Пальцы бережно касались светлых прядей, а его теплое дыхание легонько щекотало висок и щеку.
— Не смотря на то, что брат успел меня оттолкнуть, заклятье все же знатно меня приложило, — теперь быстро заговорил Зареслав, будто боясь, что решимость рассказывать иссякнет. — Я потерял сознание и видимо упал где-то в болтах, там меня и нашел один из лесных. Он-то и оставил в память о себе эти шрамы заговоренным темной волошбой клинком, а еще от щедрот душевных напоил меня ядом, точно таким же от которого вы меня с Русланом выхаживали. Надеялся ушастый, что я быстро отдам богам душу, помучаюсь напоследок, чем его и порадую. В его плену я пробыл всего-то два дня, когда отцу удалось меня разыскать. Лесного он спугнул своим появлением, а меня доставил к матушке, в надежде, что опытная Яга сможет вытянуть сына уже одной ногой стоящего на пути в Исподний Мир. Мама сделал все возможное, даже противоядие смогла найти, но к тому времени Огонь в моих жилах почти угас, а змей без Огня умирает очень быстро. Тогда Матушка обратилась к своей покровительнице и к ее супругу покровителю всех Змеев, чтобы просить помощи. Боги откликнулись на зов, и Отец- Небо отчего-то решил самолично мне помочь. Он перенес меня в юдоль Первозданного Пламени, где я провел целых восемь лет, медленно, искра, за искрой вновь обретая свой Огонь. Слишком долго я там пробыл…. Очнулся от многолетнего сна в родной Избушке, у моей постели заливалась слезами облегчения совсем седая постаревшая мать, а отца и брата на этом свете уже не было. Я выжил, а они приняли смерть.
Последние слова Добролюбов произнес едва слышно и вдруг попытался отстраниться, хуже того отвернуться и стало ясно, что кто-то винил в смерти родных себя. Баба Яга такой глупости не собиралась дать случиться, так что вцепилась в мужа не хуже репья придорожного, чтобы у того и в мыслях не было пытаться от супруги сбежать.
— Они как погибли-то и когда? — теснее прижавшись к мужниной груди, негромко, но словно бы с вызовом спросила Злата, чуя, что дело тут самоедством попахивает.
— Велимир две седмицы спустя, после того боя у Тьмушенской Топи, — каждое слово давалось Зареславу с трудом, но он не замолкал, посчитав что между супругами недомолвок быть не должно. — Его поразили своим колдовством лесные, когда он летел к деду с донесением. Мир упал в реку, его тело так и не нашли.
— А отец? — подтолкнула его Ёжка к дальнейшим пояснениям, потому, как муж снова замолк.
— Отец погиб на переправе через Ветлу, — послушно продолжил рассказывать мужчина. — Наши войска шли в наступление, переправляясь через реку, отец со своей дружиной был первым. Им предстояло переправиться и удержать берег на той стороне, оттесняя врага от переправы, чтобы дать остальным пересечь реку и успеть перестроиться для атаки. Они выстояли столько, сколько потребовалось, но из ближней дружины отца выжили только двое.
 
— И ты себя винишь?! — шепотом возмутилась Яга, даже отстранилась чуток, да с ногами на постель забралась и строго так на мужа глянула. — Совсем ополоумел, что ли?! Ты-то тут причем?
— Злата! — с укором протянул Змей Лиходольский, попытавшийся призвать ее к порядку.
— Да, Злата! А еще жена тебе! — чуть привстав на коленях, чтобы возвышаться над мужем, подбоченись и строгим полушепотом принялась его отчитывать Ягуся. — Кто, как ни жена сказать тебе может, чтобы дурью не маялся, а? Ты зачем на себя напраслину возводишь?! Тебе шестнадцать годков тогда было всего-то! Да ежели ты при отце остался, да при брате, думаешь, изменилось бы что-то?! Мать твоя тогда бы не двоих схоронила и оплакала, а всех троих!
— Златослава, как ты…, - начал было княжить, но осекся, заметив заблестевшие от непролитых слез глаза жены.
— А вот так, — шмыгнув носом, буркнула Златка.
И вдруг порывисто обняла мужа за шею, прильнула к нему всем телом и губами к темным, заметно отросшим кудрям прижалась. Зареслав попервах удивлен был видимо, потому, как застыл словно истукан, но быстро с глупой оторопью справился. Дрогнули руки мужчины и обняли стройный стан жены, а та на жест его торопливо зашептала:
— Прошу, не мучай ты себя! Ведь вправду не виноват ни в чем, а упрекаешь себя, гложешь себя этим изнутри. Страшно подумать, сколько лет тебя эти мысли посещают! Не хочу, чтобы ты и дальше себя изводил!
— Ёжка, ты моя Ёжка! — едва слышно усмехнулся Добролюбов, украдкой поцеловав жену в плечо. — Как ты вообще об этом догадалась?
— Не знаю, — растеряно призналась девушка, не спеша отстраниться от него. — Просто почувствовала и все.
— Почувствовала, — рассеяно повторил Змей и снова поцеловал девичье плечико. — Ведь и правда Баба Яга мне досталась, да еще и сильная такая.
— Так-таки сильная? — озорно спросила Ягуся, пряча счастливую улыбку в его волосах.
— Сильная, — подтвердил муж и вдруг вероломно опрокинул девушку на покрывало и сам рядом вытянулся. Где только силы взял?! — Ты уж мне поверь!
— Что-то сомнительно, — весело прищурившись, отозвалась она и не сдержала улыбку, радуясь, что так легко удалось мужа успокоить.
Конечно, Златослава была уверена, что потом еще не раз придется с теми далекими воспоминаниями супруга столкнуться и вина его пока никуда не делась, затаилась лишь в глубине души, под напором Ёжки ретировавшись. Только теперь знала Баба Яга, как Змею своему помочь с той болью сладить. От этой мысли и от взгляда ясных серых глаз на душе Ягуси радость весенними первоцветами расцветала, яркая, живая. Так бы и смотрела она в эти глаза! Так бы и тонула в их серебристых глубинах! Не знала она, не догадывалась даже, что точно так же, неотвратимо быстро тонул Зареслав в ее взгляде, полном нежности.
Сколько бы они еще так любовались друг другом, не ведомо, если бы не завозилась выспавшаяся Василиса и не потребовала всего маминого внимания. Злата ойкнула, подскочила с кровати и бросилась к дочери, уже требовательно сжимающей пальчики в кулачки, намекая на то, что ее надобно на ручки взять. Баба Яга подхватила на руки малютку и решительно направилась к супругу.
 
— Будем вас знакомить, — сообщила Ёжка Зареславу, присаживаясь обратно на постель, но уже вместе с ребенком.
Змей растеряно улыбнулся, когда Златослава не дав ему подняться, усадила на грудь мужчине весело повизгивающую Василису. Малышка в отличие от Добролюбова никаких смятений и стеснений не испытывала, уже облюбовав нового взрослого для изучения. Девочка с упоением дергала новоявленного папу за волосы, уши и нос. Мужчина стоически сносил все, что творила маленькая безобразница и только тихонечко посмеивался, вызывая бурный восторг у девочки. Вот так посмотришь на них и впрямь поверишь, что родный отец с дочкой забавляется.