Приемная дочь Бабы Яги (СИ)
— Что это? — выдохнула Яга едва слышным шепотом.
— А что ты видишь? — вопросом на вопрос ответил Руслан, пытливо вглядываясь в лицо испуганной Ёжке.
— Он словно сетью черной окутан, а тут, на груди, все и вовсе черным-черно, — жалобно прошептала она, с надеждой глядя на княжича.
— Значит прав я, — кивнув своим мыслям, произнес Змей и, поднимаясь на ноги, принялся поспешно объяснять. — Его отравили. Яд редкий, только на нас Змеев и действует, огонь наш колдовской пожирает медленно, но неотвратимо. Без огня ни один из нас долго не проживет. Противоядие есть, но…, - на этих словах он замолк и тяжело вздохнул.
— Что «но»? — с замиранием сердце спросила Яга.
— Чем дольше яд в теле находится, тем меньше шансов на исцеление, — нехотя поведал он ей.
— Что мне делать? — сжав кулачки, вопросила Баба Яга, глядя на родича серьезно и решительно.
— Зелье непростое и я один бы долго с ним возился, но вдвоем, Ягуся, мы, думаю, быстро управимся, — княжич слабо улыбнулся и принялся объяснять. — Давай сперва все травы да порошки для зелия разыщем, так быстрее будет, а потом уж и за готовку примемся.
Как решили, так и сделали. Вначале все составляющие для зелья сыскали, потом Злата отвар из трав принялась делать, а Руслан, рядышком пристроившись, порошки нужные смешивал, да сильнее в ступке растирал. И так это у них ладно и проворно получалось, что лекарство для Зареслава было готово за каких-то полчаса, в течение которых Ягуся то и дело с тревогой поглядывала на бледного почти до синевы мужа. Девушка, как могла, отгоняла скверные мысли о том, что опоздали они, и зелье супругу уже не поможет, но они с завидным упорством возвращались и терзали разум.
— Ну, вот, Ёжка, почти готово, — прошептал Руслан, помешивая красноватое варево в глиняной плошке. — Сейчас остудим, процедим, и нужно будет братишку этим напоить.
— Угу, — кивнула Златослава, с тревогой поглядывая то на зелье, то на мужа.
— Мама! — вдруг донеслось требовательное из спальни. — Ма-ма!
— Ох, как не вовремя! — простонала Яга и метнулась к дочке, на бегу бросив княжичу.
— Я сейчас.
— Злата, спаси! — это уже сипели Терентий, оставшийся присматривать за спящим ребенком.
Очутившись в спаленке, Бабка Ёжка оторопело уставилась на сидящую в люльке Василису, крепко прижимающую к себе застывшего, как соломенное чучело, рыжего кота. Видимо когда ребенок проснулся, Реня запрыгнул в люльку, решив до прихода Златы не допустить, чтобы малютка, ставшая очень егозливой, не выпала, но вдруг оказался пойман цепкими ручонками и похоже лишился нескольких клочков своего пушистого меха. Стоило только матери показаться в дверях, как фамильяр был забыт и отпущен на волю, а Василиса, протянув ручки, грозно потребовала:
— Ма-ма, наа-а-а!
— Лисенок мой! — Ягуся подскочила к колыбельке, подхватила девочку на руки и, поцеловав в румяную щечку, проговорила. — Мама сейчас очень занята и поиграть с тобой не сможет, — а затем обратилась к домовушке, тут же появившейся перед очами хозяюшки. — Марфуш, присмотри за ней, пожалуйста, да накорми!
— Конечно, хозяюшка! — покивала домовая, принявшись игрушки василискины из коробов доставать, а потом еще и за едой для малышки шустро сбегала.
— Василисушка, будь хорошей девочкой, поиграй пока с Марфой! — очень серьезно, совсем как со взрослой, заговорила Яга с дочерью. — Я пойду…, - тут Яга запнулась, и через мгновение уже уверенно произнесла, — пойду папу лечить, а потом вернусь и мы с тобой поиграем, и дядя Руслан с тобой тоже поиграет.
Василиса смотрела на мать внимательным взглядом, словно понимая все то, что она ей говорила. Злата со вздохом усадила ребенка на шкуру среди разложенных игрушек, поцеловала в макушку и, дождавшись возвращения домовой, поспешила вернуться в кухню. Что удивительно — девочка не стала капризничать и плакать, когда Златослава скрылась за дверью, будто и впрямь осознавая важность маминого занятия.
Стоя на коленях возле находящегося в беспамятстве Зареслава, Руслан ожидал возвращения Яги, потому как сам, без чужой помощи напоить отравленного ядом он бы не смог. Ёжка же торопливо пересекла разделявшее их расстояние, села подле супруга и забрала протянутую родичем кружку с зельем.
— Так, Ягусь, приготовься! — скомандовал Змей Лиходольский, приподнимая брата за плечи и почти усаживая его. — Я сейчас ему рот открою, а ты зелье лей, да смотри, не проливай сильно!
— Да, как же он глотать-то будет?! — всполошилась Яга. — Он же в беспамятстве!
— Об этом я позабочусь, — поспешил успокоить ее княжич. — Ты главное зелье лей! Готова?
— Ага, — кивнула Баба Яга, поднося кружку к самым губам мужа.
— Лей, только медленно, — потребовал Руслан, надавив каким-то хитрым образом на челюсть Зареславу, открывая тем самым ему рот, а затем пальцем на язык, заставляя глотать зелье, которое лила Злата.
Так было сделано всего-то два глотка, а потом мужчина закашлял, глаза открылись, но были они какие-то мутные и словно не видели ничего. Воспользовавшись тем, что брат очнулся, Руслан отобрал у оторопевшей Яги кружку и принялся поить его. Зареслав послушно и даже как-то жадно глотал настойчиво вливаемое в него зелье, но боле никак не реагировал на окружающих. Ёжка затаив дыхание следила за тем, как супруг опустошает кружку, и мысленно возносила молитву Матушке- Земле, чтобы подействовало зелье как должно. Стоило только кружке опустеть, как ее тут же передали Злате, а Зареслава, находившегося в каком-то пограничном между беспамятством и явью состоянии, Руслан как-то умудрился теперь уже полностью усадить на колени и теперь придерживал его за плечи.
— Так, Ягусь, а теперь тащи ведро и наполни еще одну кружечку зельем, — распорядился родич, расположив одну руку под ребрами брата, а второй наклонив того за плечи вперед. — Ведро сейчас тащи и перед ним ставь!
— Тут? — донеся и поставив прямо у колен Зареслава деревянное ведерко, спросила Яга.
— Чуточку подальше от него, — отозвался Змей, внимательно следя, как девушка медленно двигает ведерко. — Вот так и оставь. А теперь можешь зелье наливать…. И, да, Златка! Если что, ты ничего не видела и в этом не участвовала, а то Зарик меня пришибет!
— Нашел о чем сейчас думать! — возмутилась Ёжка, всплеснув руками.
— Если я сейчас об этом не подумаю, то потом кое-кто мне шею намылит! — огрызнулся Руслан и, бросив короткий взгляд на Бабу Ягу попросил. — То, что останется от зелья, в ковш с водой вылей, пригодится.
Злата фыркнула и принялась за дело. Перво-наперво налила полную кружку зелья из миски, оставшегося в ней хватило бы еще кружки на две. Потом девушка принялась искать большой ковшик, который, как назло отказывался находиться. Яга начала нервничать, когда вспомнила, что ковшик в сенях остался, Марфа его за ненадобностью на крючок там повесила. Метнулась Златослава туда, да впотьмах никак отыскать не могла, а свечу с собой взять забыла, и вот когда нащупала на стене черпачок этот, услышала звуки, донесшиеся из кухни и чуть ли не с гвоздем сорвав ковшик, ринулась назад.
Распахнув настежь дверь, у бедной Ёжки чуть сердце не остановилось, увидев, что Зареслава кровью темно-алой рвет. Как стояла она на пороге, так ноги и подкосились, и вот сидит уже Яга и с ужасом на мужа смотрит.
— Да не смотри ты на него, как на покойника! — рыкнул Руслан, придерживая брата. — Не кровь это! Просто зелье часть яда вытянуло и в такой цвет окрасилось…
— Да, что же ты сразу, паразит такой, мне не сказал! — в ответ зло рявкнула Златослава. — Я же чуть от страха не померла!
Княжич ничего на это не ответил, с заметным усилием брата придерживая, пока тот с содержимым желудка расставался. Бабка Ёжка же, времени не тратя даром, на ноги поднялась и с ковшом к бадье, у стола разделочного стоящей, метнулась, наполнила черпак водицею родниковой и оставшееся зелие туда вылила. Ковш на столе оставив, а вот кружечку, наоборот, с него забрав, Злата вернулась к мужчинам, мимоходом отметив, что муж все еще в некоем подобии сознания находится и тошнить его прекратило.