Приемная дочь Бабы Яги (СИ)
Тут словно того и дожидаясь, Василиса заголосила, слезами заливаясь, а у Ёжки у самой сердце защемило от нехороших предчувствий. Бросилась Златка к дочери, кое-как успокоила да Марфе под пригляд передала и уже собралась к Руслану на выручку мчаться, как он вдруг сам объявился. Вернулся в Избушку, как ни в чем не бывало, ноги босые о половичок обтер и обратно к Василисе направился, совсем словно бы Бабу Ягу не замечая.
— Что происходит? — хмуро спросила девушка Змея, пытаясь заглянуть ему в глаза.
— Ничего не происходит, — нагло врал княжич, делая вид, что его какая-то книга на полке у Ёжки заинтересовала.
— Руслан, не держи меня за дуру запечную, — чуть повысив голос, произнесла Ягуся раздраженно. — Если бы ничего не произошло, ты бы тут не белел, как полотно, за голову не хватался и босиком на снег не выбегал. А ну отвечай, что стряслось! С Зареславом что-то?! С ним?!
— Злат, не части, — сморщившись и все же подняв страдающий взгляд на Ёжку, попросил парень. — Голова раскалывается.
— Я ее тебе сейчас и впрямь ухватом расколю, если не ответишь! — пригрозила Бабка Ёжка и даже кулак для наглядности показала.
— Ох, что же ты такая вредная, а? — простонал Руслан, потирая пальцами виски. — Нет бы, сидела, как любая другая девка, да ждала, когда ей все объяснят, но нет, сама правду клещами вытащит!
— Мне зубы не заговаривай, — уперев руки в боки, снова пригрозила Златослава кулаком родичу. — Я тут пока от вас объяснений дождусь либо умом тронусь, либо поседею! А ну-ка, пошли на кухню! Я тебе трав от боли головной заворю, а ты мне все как миленький расскажешь!
— Твой папенька меня прибьет, — со вздохом произнес княжич и поплелся вслед за Златой на кухню, — а ежели не он, так Зареслав меня точно порешит.
— Значит с ним хорошо все? — с облегчением выдохнула Ягуся и, развернувшись, с надеждой глянула на Руслана.
— Не смотри на меня так, Злата, — со вздохом попросил Змей Лиходольский. — Не знаю я, что с братом случилось. Жив он — это точно известно, иначе камень в твоем кольце раскололся бы, а вот где он сейчас, и что с ним, никто не ведает.
Каждое слово княжича то заставляло сердце Ёжки быстрее биться от радости, что жив Зареслав, а то замирать от ужаса, что совсем худое с ним что-то случилось. Только замолк Руслан, важное самое сказав, как Ягуся зубы стиснула, кулачки сжала, взглядом по перстню обручальному скользнув, удостоверяясь, что цел камень, и попыталась успокоиться — слезами, да криками ничего не изменишь. Развернулась Баба Яга опять спиной к княжичу и решительно направилась отвар делать, мимоходом попросив княжича за стол усаживаться и рассказывать подробно, что же такого стряслось.
— Для начала я у тебя, Ёжка, спрошу, что знаешь ты о девяти печатях, что Исподний Мир запечатали? — со вздохом спросил Руслан, растирая пальцами виски в надежде унять головную боль.
— Немного, — честно призналась Яга и, не отрываясь от приготовления смеси из трав, глянула через плечо на княжича. — А это какое-то отношение к нашему разговору имеет?
— Самое прямое, — отозвался парень и попросил. — Ты скажи, что знаешь, чтобы я тебе уже известное не сказывал.
— Знаю, что когда-то мой предок и твой, который Горын Змеевич, Темным Богам службу служили, — послушно принялась пересказывать Баба Яга историю, когда-то услышанную от отца. — Много они тогда бед натворили во славу Чернобога и Мораны, но однажды случилось так, что сестра того Кощея, приходящаяся Горыну невестой, пропала. Долго ее искали Кощей и Горын, но вернулась она сама. В тягости была сестра Кощеева, в слезах бросилась она к брату и рассказала, что похитил ее сам Чернобог, позабавился, а узнав, что она понесла от него, выставил ее из дворца своего подземного. Долго кощеева сестра скиталась, чтобы в родной дом вернуться и от дитя избавиться пыталась, только не так-то просто ребенка Темным Богом зачатого убить. Слушал ее Кощей и злоба в нем разрасталась, не хотел он больше Чернобогу служить, не нужны были его милости и подарки. Затаил он на него обиду лютую и решил поквитаться за сестру опороченную. Поведал Кощей и Горыну, другу своему, что с невестой его приключилось. Не в себе Горын был, узнав, что с любимой сделали и поклялся он все сделать, чтобы Чернобогу отомстить. Втайне от Темных Богов сговорились Кощей и Горын со светлыми, поведали все, что сами знали о правителях Исподнего Мира. Светлые Боги давно искали, как Темных в подземельях заточить, но только после слов Кощея, поняли, что делать надобно. Вот тогда сотворили они девять печатей, по одной на каждый выход из Исподнего Мира, отдали их Кощею и Горыну Змеевичу с наказом, опечатать каждый из выходов, пока Светлые Боги Темных отвлекать будут…. Ну, в общем, это все. Вернее потом была битва божественная, все выходы на поверхность опечатали, и добро зло победило.
— Ну, вот, а говорила, что знаешь мало, — с улыбкой отозвался Руслан, принимая из рук Златославы кружку со взваром травяным. — А как печати снимаются, знаешь?
— Вроде как те, кто опечатал, только снять и могли, — нахмурив бровки, ответила Ягуся, присаживаясь за стол напротив родича. — Так?
— Так, да не так, Ёжка, — покачал головой Змей и сделал глоток ароматного взвара, поморщился и продолжил. — Любой из потомков, что Кощея, что Горына может печати снять. Хоть ты, хоть аринкин сынок, — парень сделал еще один глоток и с затаенной злостью припечатал, — и вот кто-то из наших пять печатей уже снял. Снимут оставшиеся четыре и Темные Боги опять по белому свету ходить без препятствий смогут.
— Ты с чего взял, что из ваших? — не удержавшись, спросила Баба Яга.
— А чьи еще? Вас, детей Кощеевых, не так много и все под приглядом, да и древо ваше колдовское серебряное семейное сразу всех носителей крови показывает, — принялся пояснять Змей Лиходольский, нервно постукивая пальцами левой руки по столу. — К тому же, на сколько я знаю, ваших царевичей, как только те говорить нормально выучиваются, сразу клятву на крови приносить заставляют, после которой они к печатям даже близко подойти не могут…
— Но есть же царевны! — возразила Златослава и поймав снисходительную улыбку родича замолкал.
— А царевны у вас редко рождаются, и если такое случается, то все он Ягами становятся, а Баба Яга печать не разомкнет, не сможет против воли Матери-Земли пойти — это же, как родной матери нож в спину воткнуть, — старательно разъяснил девушке Руслан и, нахмурившись, почти лицом почернев, продолжил. — К тому же именно пять печатей Горын Змеевич ставил, так что, тут и так ясно, чей род виновен. Вот Зареслав и отправился осмотреть те выходы, что распечатаны были, а те, что закрыты до сих пор, проверить надобно было. Все пять с сорванными печатями он обошел, но найти ничего ему не удалось на предателя указывающее, тогда отправился он к первой из целых печатей, проверил и ее, с батюшкой твоим да дедом нашим связался, сказал, что к следующей отправится и пропал. Который день от него вестей нет. Дед отправил нескольких наших братьев на его поиски, царь Кощей колдунов отрядил, но потеряли они его след.
— Где потеряли? — Златка едва смогла выдавить из пересохшего горла вопрос.
— Да аккурат у второй печати, — сквозь зубы прошипел княжич. — Словно был и исчез вмиг. Решили, что ходом воспользовался, да только…
— Что только? — не выдержав даже краткого молчания, поторопила Змея с ответом Ёжка.
— След чужой волошбы там остался, темной волошбы, — хмуро ответил он. — Знаем, что жив Зареслав, но даже колдовством на крови найти не можем. Самое дурное, что никак понять не удается, кто печати сорвал. Сердце криком кричит, что никто из братьев и дядюшек не мог этого сделать, только вот все об обратном говорит. И ладно, если кто-то один предал! А вдруг несколько предателей?! Как с этим потом жить будем…
— А может, дитя, какое на стороне родиться могло…, ну, не в супружестве? — с запинкой предположила Баба Яга в надежде, что нету среди Змеев предателя.
— Нет, Ягусь, — покачал головой Руслан, улыбкой невеселой улыбнувшись. — Дети у нас рождаются, только ежели отец с матерью обвенчаны чин по чину. Если даже понесет девица от Змея, женой его не будучи, ребенок, даже если и родится, долго без помощи рода не проживет. Сынок тетушки моей, если бы не наша сила тоже бы не выжил, да и с нею…, - тут парень устало рукой махнул и тише закончил. — Может и проживет. Айри жалко, души она в нем не чает!