Приемная дочь Бабы Яги (СИ)

— Ладно. Забудь! — немного отойдя от обиды, махнул рукой он. — Тут и впрямь, если всей правды не знать, то только на меня подозрения и падут,
— произнеся эти слова, мужчина стремительно поднялся на ноги, глянул, прищурившись, на солнышко и твердо произнес. — Тебе Златослава прежде чем возвратиться надобно вот еще, что знать — обряд, который я для господина готовил свершиться не сможет, потому как после твоего пребывания здесь, в подземелье все Светом наполнится да Божьим благословением. Темный обряд справить не получится, а значит, у вас с Заром время появится, пока господин выход не подыщет.
— И что делать-то?! — почти простонала от отчаянья Бабка Ёжка. — Зареслав в беспамятстве, у меня дите на руках…. Да, что я вообще смогу?!
— Тише, Ёжка! — сделав два шага, остановившись подле девушки и потрепав ее по волосам, как меньшую сестренку, мягко проговорил Велимир. — Знаю я одно средство, которое возможно помочь сможет, — тут он нахмурился, словно что-то припоминая, и наконец, продолжил. — Дело, Златушка, в том, что Змей со своей избранницей обряд справивший, чует ее, даже в забытьи находясь. Даже на смертном одре ощутив, что любимой худо, он жилы порвет, но обидчика покарает.
— И что ты мне предлагаешь? — не уразумела Ягуся, таращась на княжича, как на чумного.
— Пораниться чуть-чуть тебе надо, Ёжка, — охотно пояснил мужчина. — До крови пораниться, боль ощутить, тогда в Зареславе проснуться должен Змей, над человеческой его частью возобладав. Только в Змея обратившись, и у него, и у тебя шанс появится выбраться из логова господина, — тут он строго глянул на притихшую девушку и непреклонно повторил. — Только так, а не иначе, у вас случай спастись появится. Поняла меня? — дождавшись растерянного кивка от Златы, он продолжил. — А еще тебе запомнить следует, вот что. У стены, где клетка стоит, был когда-то вход в коридор подземный, но его я по приказу господина заделал и даже мороком прикрыл, чтобы стена монолитной казалась. Да только это на вид она крепка, а на самом деле Зарику хвостом задеть — вот и прошиб ход. Коридор там прямой, ведет наверх к развалинам, главное никуда не сворачивайте. Все поняла и запомнила?
— Ох, каша в голове! — пожаловалась Баба Яга, жалобно глядя на Змея. — Запомнить-то, я запомнила, вот только ума не приложу, как все это устроить.
— Ты главное не волнуйся, — посоветовал Велимир. — Страха свого Ивану не показывай! А на счет пробуждения Змея в Зареславе… У тебя застежка на тулупчике, смотрю, остренькая да длинная, так что жалость к себе забудь и руку коли. Запомни! Тебе больно должно быть!
— Да, поняла я, — обреченно пробормотала Ягуся.
— Вот и славно, что поняла, — кивнул мужчина, после чего запрокинул голову к небу и твердым голосом произнес. — Ну, вот собственно и все, что я тебе сказать должен был, теперь можешь меня назад отравлять…
— Сдурел, да?! — ошалела Баба Яга от такого предложения, и решила было обидеться немного на мужнина брата, но задавив детский порыв, усмехнулась и, подмигнув глянувшему на нее Змею, насмешливо произнесла. — Вот еще! Я Ванюшу радовать не подряжалась. Да и что я за Яга буду, ежели тебя чин по чину к другому берегу не отправлю?! Тебе там быть надлежит.
— Не надо меня жалеть, Злата, — глянув на нее, покачал головой Змей. — Я много дурного натворил, так что Морана меня встречать должна, а уж никак не родичи мои на том берегу. Как я им в глаза после всего этого гляну?
— Возьмешь и глянешь! Прямо и без опасения, — фыркнула Ёжка возмущенно. — Худо о них думать не смей! Ежели я уразумела, что вины твоей нет, то и они поймут. Так что иди-ка ты к лодочке, она тебя уже дожидается.
— Какая лодочка? — не понял мужчина, растеряно, как маленький мальчик, глядя на Ягу.
— Та, — указала кивком Златослава куда-то за спину мужчины.
Велимир резко обернулся и обомлел. У самого бережка, мягко покачиваясь на волнах, находилась лодочка, обычная такая, на которой деревенские обычно рыбачат. От носа лодки к крепкому колышку, вбитому в землю, тянулась крепкая веревка, мешающая течению отнести ее от берега. А еще, как, к своему изумлению, приметил Змей, лодочка была до боли знакомая. Вон с левого бока детской неумелой рукой Рыба-Кит намалевана
 
— это Зарик годков в пять у матушки краску стащил и отцовскую лодку разрисовал, чтобы красивше была. Из лодки весло торчит с обломанным кончиком — это уже он, Велимир, расстарался, неловко отчалил, задел веслом камень. По слухам, дошедшим до него однажды, именно в этой лодке Венцеслава. сына Змея Горыныча, в последний путь отправляли. И Будимир Давыдович, и Милаока, тогда решили, что убитого княжича правильно именно в ней к тому берегу направлять, ведь он ее своими руками смастерил, сыновья его в ней плавали. Словом именно так правильно было и все тут!
— Но как?! — прошептал мужчина, оглянувшись на Злату.
— Вот так! — чуть поддразнила его Яга, но сразу же посерьезнела. — Просто ждут тебя там. Очень ждут! А ты тут со мной сидишь и разговоры разговариваешь. Ну-ка, быстро в лодку лезь и плыви уже, не гневи и без того нервную Ёжку!
— Спасибо тебе! — задыхаясь от переполнявших его чувств, с жаром ответил княжич, низко поклонился Бабе Яге и, развернувшись, зашагал к лодочке.
Златослава медленно поднялась на ноги, глядя в спину уходящему мужчине, уверенная в том, что на том берегу все его страдания забудутся, и он наконец-то обретет покой и счастье. Велимир шел, не оборачиваясь, чуть приминая траву высокими сапогами, у самой кромки воды чуть замешкался, но потом уверенно шагнул в реку и добрел до лодки. Всего несколько мгновений хватило ему, чтобы непослушные пальцы развязали веревку, удерживающую суденышко на месте, и кинули ее на берег, потом мужчина осторожно залез в лодку, взял весло.
Ягуся сдавленно охнула, боясь разбудить ребенка, когда заметила преображение, что с Велимиром произошло. В лодку залезал лысый и, что уж греха таить, устрашающий немертвый, а в лодке очутился ладный красивый парень с волной каштановых кудрей, разметавшихся по плечам. Черные одежды Змея превратились в белую льняную безрукавку с вышивкой у горловины, подпоясанную кожаным плетеным ремешком, и такие же белые широкие штаны, как приметила Злата, стоило парню подняться во весь рост, отталкиваясь веслом от берега. Лодка послушно заскользила к едва виднеющемуся берегу, когда Велимир обернулся в последний раз, чтобы махнуть на прощание рукой. Княжна Лиходольская вновь ошеломленно охнула, увидевши, как на самом деле похожи Зареслав и Велимир. Только старший княжич теперь виделся моложе брата, но сходство от этого никуда не делось, лишь взгляд теперь уже ярко- зеленых, как весенняя мурава, глаз отличал этого Змея от ее, Златы, мужа.
Но это было не последнее, что удивило Ёжку. Стоило Велимиру отвернуться, а Ягусе глянуть на видневшийся почти на горизонте остров, как оказалось, что остров-то не на горизонте, а всего десятках в четырех саженей от берега. Но не это было самым поразительным!
Златке хотелось в голос смеяться от радости, когда она заприметила на том берегу незнакомых ей, но уж точно любимых и важных для Велимира людей. Сначала на глаза Яге попалась красивая молодая пара — высокий и крепкий рыжеволосый мужчина нежно обнимал низенькую темноволосую женщину, очень хрупкую на вид. «Венцеслав и Милаока», — догадалась Баба Яга, поймав теплую улыбку темноволосой женщины. Чуть в стороне от родителей княжича, неуверенно переминалась с ноги на ногу статная девушка, до того красивая, что захватывало дух и не верилось, что когда-то такая красота по Земле-Матушке ходила. Кто такая эта красавица Ягуся тоже сразу сообразила. Прямислава, больше некому! За спинами этих троих были еще люди, чьи лица Злата разглядывать уже не стала, не нужно ей это.
 
Лодочка, тем временем, подплывала к берегу, оставляя за собой рябь на водной глади. Бабка Ёжка улыбнулась, подставляя лицо солнечным лучикам и краем глаза следя за Велимиром. Всего ничего ей осталось здесь быть. Еще немного и она вернется в подземелье к Ивану. Будь он неладен! Но пока, она может насладиться этим чудным солнечным утром и порадоваться тому, что помогла одой душе обрести покой.