Стать настоящим (СИ)
- Так дай мне шприц! если что, я скажу - украл! Пожалуйста, Серёжа, медлить нельзя, я нутром чувствую!
- Если она умрёт, ты пойдёшь под трибунал! И мне тоже достанется.
- Я не сдам тебя, клянусь! Всё возьму на себя, ты, максимум, строгий выговор получишь...
- Она не выдержит...
- Выдержит!.. А если нет... это лучше, чем она будет... как Кузов! - прошипел Валера, сжав плечо врача так, что тот охнул. - Ты его каждый день видишь!
Сергей молча стоял, нахмурившись и кусая губы, - Валера пожирал его глазами.
- Пусти! - дёрнув плечом, наконец сказал врач.
- Нет!
- Пусти, иначе как я тебе ампулу принесу, идиот?!
- А-а, - Валера разжал пальцы.
- Жди здесь, я сейчас.
Спустя несколько минут Сергей вернулся к притоптывавшему от нетерпения Валере:
- Ампула у меня в кармане халата, - он чуть повернулся, позволив взять лекарство. - Одноразовый шприц лежит слева, в ящике возле койки...
Врач подробно объяснил, что и как надо делать.
- Спасибо, - Валера пожал Сергею руку - она была мокрой от пота. - Я твой должник!
- Иди, я буду рядом... с дефибриллятором наготове.
Валера ринулся по коридору. Пробегая мимо уборочной тележки, схватил швабру и, заскочив в бокс, вставил её в ручку двери так, чтобы снаружи было не открыть.
- Я вытащу тебя, Коса! - бормотал он, как заклинание, пока распечатывал шприц, набирал лекарство и вводил его в катетер на лапе. - Вытащу, вытащу, вытащу...
Рысь шевельнулась и открыла глаза. Поведя вокруг мутным взглядом, она дёрнулась на койке.
- Спокойно! - Валера схватил её за морду и повернул к себе. - Это я, вспомни, просто вспомни!
Провыв жутким голосом, рысь заклацала пастью, пытаясь вырваться, но тело её с самого начала было надёжно пристёгнуто к койке - на случай худшего развития событий.
- Смотри на меня! - Валера тряхнул её голову, заставляя посмотреть на себя, перехватил взгляд. - Это я, Кира, я, ты должна вспомнить, должна, постарайся!
Зрачки её расширились, из глаз пропала муть.
- Давай! - он ввинчивался взглядом в её зрачки. - Давай, вот так!
В глазах рыси мелькнуло узнавание, и тут же их затопила боль. Она снова взвыла и забилась на койке, снаружи бокса раздался шум и голоса.
- Это трудно, я знаю, и тебе очень больно, но мы справимся, Кира, я люблю тебя, милая, люблю!
Рысь перестала биться и замерла, глядя ему в глаза - и Валера понял, почувствовал: она знала, кто он, человеческое сознание с трудом, но ещё просачивалось сквозь звериное восприятие!
- Вот так, - он нежно погладил её по щекам. - Слушай ритм, и мы справимся.
Одежда на нём трескалась и рвалась, но Валера не мог позволить себе тратить время на раздевание. Пять секунд - и Чёрный ястреб накрыл рысь крыльями, прижимаясь к ней, давая почувствовать ток своей крови, зацепиться за ритм, войти в унисон.
Аппарат дико запищал, предупреждая о недопустимом изменении жизненных показателей, но Валера не обращал на это внимания, продолжая теперь уже беззвучный диалог с рысью.
'Молодец, вот так... а теперь я поведу тебя, любимая, не бойся, ты только доверься и слушай мой пульс, просто слушай мой пульс...'
Из коридора раздавались крики, запертая дверь ходила ходуном - врачи дёргали за ручку, пытаясь открыть бокс.
Сергей обхватил голову руками, застыв рядом со стеклянной стеной и в ужасе повторяя шёпотом:
- О Боже, Боже, помоги! Боже...
'Всё хорошо, всё будет хорошо! - Валера почувствовал, как вот-вот падёт сопротивление 'закостеневшей' рысиной формы: она, словно сухая корка, хрустела под натиском его души. - Ещё шаг, всего один шаг...'
Раскачавшись в ритме, он снова двинулся вперёд, таща за собой Киру, и на этот раз - хрясть! - 'корка' сломалась, и они вместе вырвались из цепких объятий звериной формы, будто вода - из взорванной запруды.
Кто-то нажал тревожную кнопку и к боксу уже бежали опера надзирателей - в руках у одного длинная палка с петлёй на конце, у другого револьвер со снотворными дротиками.
- Нет! - Сергей бросился им наперерез. - Обездвиживать нельзя! Ни в коем случае! - Он повернулся к боксу и, увидев через стекло ровную линию на дисплее возле койки, заорал: - Дверь! У неё остановка сердца!! Ломайте дверь!!!
Швабра отлетела в сторону, дверь распахнулась, в бокс ворвались врачи с дефибриллятором. Валеру грубо оттолкнули в сторону, так что он чуть не повредил крыло, успевшее лишь наполовину трансформироваться в руку. Но это было уже не важно: как прорвавшая плотину вода не может остановиться, пока не разольётся до конца, так и метаморфоза на койке завершилась сама и теперь там уже лежала не рысь, а смертельно бледная молодая женщина.
- Все отошли! - приложив контакты дефибриллятора к её груди, скомандовал врач. - Разряд!
'Она справится!'
- Ты что творишь?! - орал опер надзирателей, выволакивая получеловека-полуястреба из бокса.
- Она справится! - словно заклинание, произнёс мгновенно завершивший превращение Валера, сбрасывая остатки одежды.
- Разряд!
Секунда, две, три!.. Господи, помоги!! Валера замер, не сводя глаз с дисплея: вот сейчас, ну же, давай! сейчас!.. - но прямая оставалась прямой...
- Разряд!
Ровную линию смяли зубцы сердечного ритма.
- Есть!
12. Лебедь с зубами
Пернатый не хотел, чтобы снизу было видно, какого он на самом деле размера и как выглядит, поэтому старался лететь очень высоко. Это давалось нелегко: всё тело было в крови и болело, каждое движение стоило большого труда. Проклятая рысь! Вот надо же... и как только она сумела догадаться - может, Вьюшко там чего напортачил?! - нет, вряд ли, ведь если б его морок вдруг распался, то весь ОКОП бы на него кинулся!
Но этого не случилось: опера поняли в чём дело, только когда Пернатый уже обезвредил рысь и мог бы, вообще, улететь с лучезаром, если бы не Дед Мороз, накрывший шар своим телом! Старый пердун, еле жив, а всё геройствует!.. - хотел было разъяриться птичник, но вдруг понял, что не может заставить себя злиться на Ивана Григорьевича... Сила веры и любви старика так оттенили собственную подлую слабость и предательство, что Пернатый почувствовал себя плохо и, постаравшись выкинуть Деда Мороза из головы, обратился мыслями к другим участникам сегодняшней операции.