"Фантастика 2024-154". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

— Так значит, нам самим надо идти в большой дом? — Переспросил Подкидыш. — Шипко можно не ждать?
— Ты кретин? — Старшой схватил подушку и швырнул ее в Ивана. — Прицепился со своим Шипко. Сказано, чтоб явились через полчаса.
Я не стал слушать препирательства пацанов и вышел на улицу. Однако там никого не оказалось. Чекист, видимо, не счел нужным меня дождаться.
— Во как…– Я покрутил головой, дабы наверняка убедиться, что этого товарища нигде не видно. А то уйду один и буду потом снова крайний. — Ладно…сам, так сам.
  
Наверное, для меня кабинет директора школы уже роднее родного. Так часто там бываю, что провожатые не нужны.
Я не стал тратить время и направился к главному корпусу. Внутреннее предчувствие неприятностей становилось сильнее с каждым шагом. Чем ближе подходил к большому дому, тем гаже было на душе.
Только поднялся на крыльцо, входная дверь резко распахнулась и на улицу выскочила Ольга Константиновна. Блондинка неслась, как на пожар, но оказавшись со мной нос к носу, замерла столбом. Выглядела она, кстати, сильно расстроенной. И еще, по-моему, заплаканной.
— Здравствуйте…– Я сначала растерялся.
Просто никак не ожидал, что наша встреча произойдет именно сейчас. Хотел этого, да. Но в данную минуту не самое подходящее время, чтоб вести разговоры с красивой женщиной, даже если у меня при взгляде на нее приливает кровь ко всем неприличным местам.
— Здравствуйте, курсант Реутов. — Ответила учительница и как-то растерянно улыбнулась.
Интересно… Она запомнила мои слова. То, что я просил не называть меня слушателем. Черт…приятно.
Я шагнул в сторону, собираясь пропустить блондинку, но она одновременно сделала то же самое. Поэтому мы снова оказались на пути друг у друга.
— Извините. — Сказал я и сдвинулся обратно, освобождая дорогу. Однако и Ольга Константиновна поступила так же в ту же самую минуту.
В итоге мы оба рассмеялись. Хотя, смешного, так-то, ничего нет. Толкаемся как два дурака в дверях. Похоже, и у нее, и у меня это был нервный смех.
— Алексей…Вы же Алексей, верно? — Ольга Константиновна, наконец, сделала шаг в противоположную сторону. — Я хотела поблагодарить Вас. За то, что Вы…
Она замялась, подбирая слова.
— Да не за что. — Я пожал плечами.
Ситуация для меня была неловкая почему-то. Совершенно непонятно, что обычно говорят в таких случаях. Типа, на моем месте так поступил бы каждый? Звучит тупо. Да и не каждый. Лупануть, может, ей правду? Сказать, что она мне нравится? Тоже бред. От одного мудака спас, и сам начал вести себя, как мудак.
— Все равно, спасибо. Никогда не забуду Вашей помощи. — Она подняла взгляд и посмотрела мне прямо в глаза.
Аж внутри все перевернулось. Так это было… приятно, очаровательно, соблазнительно? Да. Все три слова подходят исключительно. Ну, вот какая при таких условиях может нарисоваться в судьбе деда Наденька Бекетова?
— До свидания. — Ольга Константиновна кивнула и медленно начала спускаться по ступенькам вниз. Она будто не до конца вдруг стала уверена, что ей вообще надо это делать.
— До свидания…– Я пару секунд смотрел ей вслед, а потом вошел в дом.
Прямой наводкой промаршировал к кабинету директора, постучал, сунул голову внутрь и спросил разрешения войти.
В комнате находилось очень до хрена людей для обычной беседы. Моя персона, видимо, становится все более популярной…
Всех присутствующих я знал — сам товарищ Шармазанашвили, Шипко, Молодечный и…Цыганков. Начало уже хреновое.
Причём у Панасыча лицо было очень злое. Прямо в бешенстве был Панасыч. Молодечный наоборот, выглядел спокойным. Цыганков…Ну этот всегда с самодовольной рожей ходит. Сейчас его рожа была отвратительно счастливой.
— Проходи. — Директор школы кивнул мне, приглашая в центр кабинета.
Он единственный сидел за столом. Остальные стояли по углам. Будто их туда в наказание определили.
Я протопал к нужному месту и замер, вытянувшись по струнке. Какая-то ерунда намечается, жопой чую…Не зря мне такой сон приснился прошлой ночью. Ой, не зря…
— Сегодня вас принимают в комсомол. — Сообщил Шармазанашвили с таким видом, будто глаза мне открыл. Тоже новость!
Я молча кивнул. Сказать пока нечего. Сарказм тоже лучше приберечь.
— Обычно будущие комсомольцы проходят определённую проверку. Потом принимается решение. — Продолжил директор школы. — Но в вашем случае нам пришлось воспользоваться иным путем. За каждого из вас поручился товарищ сержант государственной безопасности Шипко. Головой поручился, как ты понимаешь. Поэтому, само собой, с него теперь тоже будет спрос, если вы поведете себя недостойно почётного звания комсомольца. И еще…Видишь ли, Реутов, поручительство, это хорошо. Но если кто-то знает заведомо о причинах, по которым человек в ВЛКСМ принят быть не может, он обязан сообщить. И вот что выходит, Алексей. Оказывается, в отношении тебя такие причины есть. А раз мы не имеем права допустить твоего вступления в Комсомольскую организацию, то и в этом месте ты тоже быть не можешь…
  
Барчук Павел
 
Позывной «Курсант»–3
   
Глава 1
 
Я не успеваю проникнуться чувством несуществующей вины
 
В кабинете директора Школы стояла гробовая тишина. Впрочем, стояла не только тишина, но и я тоже стоял. Как дурак. Посреди этого кабинета в окружении чекистов.
В голову упорно лезла расхожая фраза из моего времени. Очень интересно, но ни черта не понятно. Просто вариантов, по которым меня могут не принять в комсомол, на самом деле, предостаточно.
К примеру, если Шипко все-таки рассказал об этом чертовом «джебе». Я, конечно, молодец и на протяжении длительного времени обвожу вокруг пальца таких волчар, как Клячин, Бекетов или тот же Панасыч, но недооценивать их всех точно не сто́ит. Велика вероятность, что в ответ на мой рассказ про какого-то мутного пацана, учившего меня в детском доме боксу, Шармазанашвили задастся целью проверить информацию. В принципе, почему бы и нет? У него, в отличие от воспитателя, получится сделать это гораздо быстрее.
Или, что тоже вполне вероятно, Клячин ради того, чтоб подгадить Бекетову, поделился какими-нибудь соображениями с директором Школы. Или опять прибежал неизвестный пока еще крысеныш из барака, чтоб накапать о моих косяках. Не знаю, каких именно, вроде бы ничего особо серьёзного не случалось, но было бы желание…
Как ни странно, во всей этой ситуации меня обнадёживало присутствие Цыганкова. Если этот мудак находится здесь, то он скорее всего, замешан. А Цыганков не просто мудак, Цыганков — идиот. От него если и можно ждать подставу, то не сильно опасную. Правда, идиот со связями. Однако это всяко лучше, чем другие варианты. В любом случае я пока решил придержать язык и подождать, что будет дальше.
К тому же после слов Шармазанашвили все присутствующие молча уставились со значением на меня. Как на клоуна, честное слово. Или на человека, который сейчас должен сделать что-то крайне неожиданное, но важное.
Наверное, только лицо Шипко не выражало вообще ни черта. Злость исчезла, ей на смену пришло равнодушие. Просто каменный истукан, а не Панасыч. Зато остальные с разной степенью заинтересованности пялились в мою сторону.
Физиономия Шармазанашвили выглядела слегка осуждающей, но по-отечески доброй. Подозрительная такая физиономия. Мол, ты не переживай, кайся! Говори все, как на духу. А мы тебя внимательно послушаем. Потом, возможно, расстреляем, но послушаем очень внимательно.
Молодечный рассматривал меня с любопытством. Причем, это было такое любопытство…Типа — ну-у-у…давай, жги, пацан. Очень интересно посмотреть, как ты выкрутишься. А я и рад бы повеселить Кривоносого, но мне пока ни черта не ясно, чем конкретно.
  
Ну, и конечно, особо выделялась рожа Цыганкова. Тот своей радости даже не скрывал. Его плющило и колбасило от распирающего во все стороны счастья. А значит, Витюша сто процентов приложил свою поганую ручонку к происходящему. Вопрос — как? Вернее, в чем именно приложил. Вряд ли его сюда позвали из чувства глубочайшего уважения. Если судить по тому же Шипко, чекисты Цыганкова сильно не любят. Считают выскочкой и самовлюблённым мудаком. Кстати, в этом я как никогда с ними солидарен.