"Фантастика 2024-154". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
— Вы знаете этого придурка? — Поинтересовался я у Клячина почти одновременно с пацаном и практически теми же словами.
— А ну оба угомонились! — Рявкнул Николай Николаевич. — Реутов! Ты…Помолчи!
— Отлично! — Я развёл руками. — На меня тут кидаются и мне же надо заткнуться?
— Да кто на тебя кидался⁈ — Взбеленился пацан. — Николай Николаевич, мы вообще с Надей шли перекусить. А этот идиот выскочил из дверей и ударил ее в плечо.
— Петя! Он меня не бил. Он случайно. Правда? Вы же случайно? — Девчонка повернулась ко мне. В ее карих глазищах огромными буквами было написано — пожалуйста, скажи, что случайно!
— Ну, ясное дело! Я не урод какой-то, чтоб девушек бить!
Это не было оправданием перед придурком-Петей. Я говорил именно с девчонкой. Она мне понравилась, чего уж греха таить. Чисто внешне. Хорошенькая, милая, очень симпатичная. И глаза ее эти…Ну, точно оленёнок Бэмби. Правда, феноменальная схожесть с маман сильно напрягала. Даже, наверное, немного охлаждала мужской интерес. А ну, как девица реально бабкой родной окажется? Хотя, с другой стороны, Реутов — мой дед. А я сейчас — Реутов и есть. То бишь, чисто теоретически, все нормально. Наоборот тогда должен следовать правильному ходу событий и Наденькой увлечься. Херь какая-то…
— Да, я его знаю. Он со мной. — Клячин, гад такой, меня проигнорировал, а Пете-придурку ответил. Нет справедливости в жизни. — Это…сын моей двоюродной сестры. Алексеем звать.
Вот тут я от Наденьки отвлёкся, уставившись снова на чекиста. Какой, на хрен, сын сестры? Что он гонит? А в следующую секунду сообразил. Все верно. Я так-то учусь в секретной школе разведки. Естественно, об этом никто не должен кричать направо-налево. На то она и секретная. А как еще объяснить, почему мы с Николаем Николаевичем разгуливали по Москве? Самое оптимальное оправдание — родство.
— Оооо…– Пацан раздражённо зыркнул в мою сторону. — Племянник, значит…
Объяснение его удовлетворило, но явно не устроило. Петеньке по-прежнему хотелось дать в рожу сопернику, однако теперь, так как соперник оказался родственником Клячина, пыл мажорчику придётся поумерить.
— Ну, вот! — Наденька всплеснула руками. — Видите, как хорошо все разрешилось. Николай Николаевич, извините, что так произошло. Мы ведь не знали. Надежда.
Она протянула мне свою маленькую, аккуратную ладошку, которую я осторожно пожал.
— Да ничего страшного. Он у меня пацан деревенский, как вести себя не знает. Правда, Алексей?
Чекист сделал акцент на последней фразе, намекая, что если я продолжу кочевряжиться, он мне, когда останемся наедине, «родственную» головомойку устроит. По-русски говоря, даст мандюлей.
— Да, дядя Коля. — Я тоже не остался в долгу. Сам же сказал, сын сестры. Вот и получай, Клячин, «дядю».
— Ох! Ну, надо же, как бывает. — Девчонка рассмеялась.
Черт… Даже смех у нее был… Мелодичный, приятный. Если она не перестанет быть настолько милой, я за себя не ручаюсь. Могу реально увлечься.
— А мы вот гуляли с Петей. Проголодались. И вдруг столь неожиданное совпадение. С ума сойти можно… Столкнулись с Вашим родственником. Петь, ну, скажи же! — Она с улыбкой посмотрела на своего спутника.
Петя продолжал таращиться на меня волком и радости Наденькиной не разделял. Интересно, что за отношения их связывают? На влюбенную пару они вроде не похожи. Хотя, с другой стороны, сейчас времена совсем другие. Сейчас не принято демонстрировать личные моменты на людях. А еще интересно, каким боком эта парочка к Клячину? Откуда они друг друга знают?
— Так… Ладно. Разобрались и хватит. Нам ехать пора, Алексей. — Клячин глянул на меня со значением и повел головой в сторону машины, которая стояла чуть в стороне.
— Ой, как жаль… — Наденька заметно расстроилась. — А я думала, вместе пойдем и чаю выпьем. Познакомимся поближе. Нехорошо как-то вышла наша первая встреча.
Я с подозрением уставился на девчонку. Нет, ну доброта-добротой, конечно, однако она сейчас дурёнку гонит или реально не понимает? Ни я, ни Петя не демонстрировали желания знакомиться ближе. Более того, придурка явно огорчило наличие моего родства с Клячиным. Мне кажется, он очень бы хотел отомстить наглецу, который ему в рожу дал. Петя явно не привык к такому.
Однако, выражение Наденькиного лица было совершенно искренним. Она, похоже, на самом деле верила в то, что мы все прямо сейчас можем выпить чашку чая и стать друзьями. Ну… Если это реально моя бабка, то маман явно пошла характером не в нее.
— Надя, только что оттуда. — Ответил ей Клячин.
Он, кстати, на эту особу смотрел как-то…непривычно. Во взгляде чекиста присутствовали нежность и восхищение. В хорошем смысле, естественно. Такое чувство, будто он Наденьку воспринимает как родную дочь. Знает, она на самом деле — светлый, добрый человек, и очень ее за это уважает.
— Ага. — Тихо прокомментировал я. — С чаем, пожалуй, точно будет перебор.
— Идём уже. Шутник. — Клячин ухватил меня за рукав куртки и потянул за собой к машине.
— До свидания, Николай Николаевич! — Крикнула Надя нам в след, а потом сразу же добавила. — До свидания, Алексей! Будем теперь дружить.
Придурок-Петя громко хмыкнул. Но с чекистом тоже попрощался. Видимо, они реально достаточно близко знакомы.
— Не будете вы дружить. — Заявил Клячин, как только мы уселись в тачку. Умрешь со смеху, честное слово. Будто кто-то сильно рвался.
— Даже не собирался. — Ответил я ему. — Кстати… Что это за парочка?
— Это? — Николай Николаевич едва заметно поморщился. — Удивительное совпадение, конечно… Петр и Надя — дети товарища Бекетова.
Я молча пялился на своего спутника почти минуту. Ждал, когда Клячин засмеётся над своей шуткой. Однако чекист оставался совершенно серьёзным.
— У товарища Бекетова есть дети?
Мой вопрос звучал крайне бестолково, наверное. Так-то Игорю Ивановичу прилично за сорок, далеко уже не мальчик. Почему у него не может быть детей? Казалось бы. Но… Просто мне сложно представить наличие у старшего майора госбезопасности семьи. А семья, выходит, должна быть. Дети сами собой, из воздуха не появляются.
Однако после рассказа Клячина о бедолаге комдиве, в башке с трудом укладывалась картинка домашнего уюта и Бекетова в роли главы семейства. Да и про мать мою он рассказывал так, словно до сих пор ее помнит. Вернее, не про мою, конечно. Про мать Реутова. С тоской говорил.
— Но… Вы же… Эта женщина. Жена Егира. Как она жила тогда на даче? То есть… Неважно, где она находилась. Имею в виду, он ведь с ней, вроде, получается, в связи состоял.
— Состоял. — Клячин кивнул, подтверждая свои слова. — И что? На каждом углу он об этом не кричал. Статью в газету не давал. По радио тоже объявления не было. А супруга у товарища Бекетова… Хороший человек она. Добрый. Верит каждому слову мужа. Надя на нее сильно похожа.
— А-а-а-а-а… Так вот почему мне этот придурок Петя показался знакомым… — Я не успел закончить фразу, как мне прилетел подзатыльник. От Клячина, само собой. Несильно, но с намеком, что в следующий раз может быть сильнее.
— За языком то следи! Петя — сын товарища Бекетова. За такие высказывания можно и огрести, между прочим. — Прикрикнул на меня чекист.
— Да понял… Понял… — Я поправил шапку, которая съехала на лоб из-за резких движений Клячина. — А Вы, смотрю, им прямо как родной, дядя Коля.
— Есть такое… — Чекист снова поморщился.
Интересно, почему его напрягает эта тема? Совесть мучает, что он собрался папашу подсидеть? Непохоже на Николая Николаевича. Мне кажется, он и совесть — максимально далеки друг от друга. Насколько успел узнать Клячина, его поступками руководит холодный рассудок и равнодушная оценка ситуации. К эмоциям этот человек не особо склонен.
— В общем, ты забудь про них. Понял? Надеюсь, вы больше никогда не встретитесь. Ни к чему это. Сейчас главное — понять до конца, что конкретно нужно от тебя товарищу Бекетову. И вот что… Давай договоримся. Если вдруг всплывут какие-то воспоминания… Если что-то узнаешь, выяснишь или услышишь, в том числе от Игоря Ивановича, прежде со мной обговори и посоветуйся. Помни, я — твой единственный настоящий друг. Ты мне сильно по душе пришелся. Своих детей не имею. Да и с семьей… Не заладилось как-то…Переживаю сильно за тебя.