"Фантастика 2024-154". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

Люцифер посмотрел Игнату в глаза. Повернув голову, посмотрел на Смирнова, а потом на меня и Никиту. Снова встретившись с Игнатом глазами, заговорил:
– Ранение в пах – очень серьезно. Главные для мужчины органы не задеты. Пуля прошла по касательной, но это не помешало ей порвать артерию, вену и разворотить внутренние органы. Застряла она в тазовых костях. С такими повреждениями человек умирает наверняка. Игнат очень живучий, но даже самый живучий не выживет после подобного…
  
– То есть? – разозлился Смирнов. – Ты можешь сказать нормально? Не загадками.
– Могу. И скажу. Но не для вас, а для Игната. Он должен это знать. Возможно это облегчит ему жизнь. А возможно нет… – спокойно ответил Люцифер и поднявшись, отошел на несколько шагов в середину коридора. Вытащив сигару из пиджака, щелчком пальцев зажег ее и сделал глубокую затяжку. Понемногу выпуская дым, заговорил:
– Я Люцифер. Самый сильный в данной реальности. Мои имена всего лишь на всего придуманы людьми. В разные времена меня называли по-разному. Бесконечное множество имен… Это не важно. Важно то, что я – регулирующий орган. Я знаю многое. Знаю гораздо больше всех живших и ныне живущих. Знаю больше, чем знают мои братья. Знаю о существовании Веера Миров и знаю, что никогда не смогу попасть в него…
– Веер Миров? – неожиданно воскликнул Никита. – Я писал о нем. Он существует?
– Конечно. – Люцифер оскалился, показывая, что не любит, когда его перебивают. – Ты подключен к информационной структуре Веера Миров. Писатель, что излагает собственные фантазии. На самом деле ты пишешь о том, что когда-то происходило, происходит или будет происходить в Мирах Веера. Твой мозг всего лишь приемник. Это еще одна особенность Веера Миров. В нем хватает странностей.
– Какое отношение эта болтовня имеет к Игнату? – спросил я, наконец-то решившись.
– Никакого. – ответил Люцифер. – Я просто заболтался. Вернемся к прежнему… Игнат – человек поистине уникальный. Он встречается во множестве миров Веера. Но не это уникально. Мы все имеем копии. Даже я – копия более могущественного существа. В одной из реальности Игнат изменен. Он стал или станет настолько сильным, что даже я буду казаться ничтожеством рядом с ним. Именно эта проекция Игната является уникальной. Хотя… возможно тот Игнат вовсе не проекция, а оригинал. Проекция сидит здесь и сейчас…
– То есть… – подал голос Игнат. – Я всего лишь копия?
– И да и нет. – ответил Люцифер. – Я не могу знать наверняка. Возможно это еще не случилось, а возможно было давным-давно. Мы в закрытой реальности. Все, что я знаю получено благодаря таким людям как Никита. – люцифер указал рукой на писателя. – Выхода в Веер Миров не имею.
– Я буду жить или нет? – со злостью в голосе спросил Игнат.
– У всех твоих проекций есть одна плохая особенность… – пробормотал Люцифер, продолжая раскуривать сигару. – Вы умираете до тридцати трех лет. Это закон, который прописан самой сущностью Веера. Да, в нем много странностей. Закономерных и не очень.
– Тогда зачем ты меня вылечил? – с отчаяньем спросил Игнат.
– Я не могу менять истинную суть событий. Твоя смерть – закономерность. – ответил Люцифер и секунду помедлив, добавил: – Я не лечил тебя. Оттянул мгновение смерти на несколько минут, вдохнув в тело крупицы жизненной силы. Твои секунды стремительно утекают. Смерть также неизбежна как смена дня и ночи.
Алексей Смирнов зарычал и обхватив голову руками, упал на колени.
Люцифер посмотрел на него понимающе и сказал:
– Это не все. Есть еще одна закономерность.
– Какая? – гневно выкрикнул Смирнов и с неимоверной быстротой приблизился к Люциферу. Сжав челюсть, он сумел подавить вспышку гнева, но так и остался стоять лицом к лицу с Люцифером. – Говори!
– Есть еще один человек. Он тоже обречен. Его время еще не пришло, но оно придет. Он находиться среди нас.
– Кто он? – шепотом спросил Игнат.
Люцифер сделал глубокую затяжку, бросил сигарету на пол и растоптал ее. Выдохнув дым Алексею в лицо, сказал:
– Я не имею права вмешиваться, поэтому ничего не скажу.
– Хоть что-то ты умеешь? – огрызнулся Никита, вновь проявив смелость.
– Да. – улыбнулся Люцифер. – Я могу многое. Именно за этим я пришел.
Игнат снова начал меняться. Лицо стало белым и холодным. Глухо прохрипев, он сказал:
– Парни… вы меня извините… встретимся в других реальностях… возможно там у меня будет больше везения…
  
Глава 3. Их много, и они среди нас
 
Игнат ушел. Мы не слышали последнего вздоха, но в какой-то момент глаза покинула жизнь, и они стали стеклянными. Люцифер первым почувствовал смерть и приблизившись к Игнату, молча закрыл ему глаза.
– Вот так просто… жизнь покинула тело… – сказал он. – Он познал вечность, став частицей небытия. В добрый путь, лучший из лучших…
Я приблизился к Алексею. Его глаза блестят и не выражают эмоций. Посмотрев на меня, он отвернулся и пошел к выходу.
– Пусть уходит. – сказал Люцифер. – Ему нужно побыть одному. Так будет правильно…
Смирнов ушел. Пропал в темноте. Никита так и остался стоять на месте, не веря происходящему и боясь пошевелиться. Я осторожно спросил:
– Нужно похоронить. Увезти тело… мы не можем оставить его здесь. Так?
– Да. – Люцифер кивнул. Подняв лежащий на полу автомат, положил его Игнату на ноги и сказал: – Я сам все сделаю. Это та малая часть помощи, что я вправе оказать.
Дотронувшись до руки Игната, Люцифер исчез вместе с ним.
– Куда он делся? – воскликнул Никита, наконец-то оправившись от шока.
– Ушел. – спокойно ответил я. – Вернется или нет – не знаю…
* * *
Алексей Смирнов так и не заговорил. Молча посадил нас в машину и куда-то повез. Через пол часа мы выехали на трассу и взяли путь в противоположную от Москвы сторону.
– Куда едем? – спросил Никита.
Смирнов вытащил телефон, набрал номер и протянул мне. Я взял его и начал слушать гудки вызова. Ответ последовал через пол минуты:
– Здравствуй, сын! – сказал отец.
– Привет, пап… – полушепотом ответил я.
– Как у вас дела? Вы выехали из активной зоны?
– Ответь «да». – спокойно сказал Смирнов.
– Да. – покорно повторил я. – У нас потери. Я ничего не понимаю…
– Кто? – твердо спросил отец.
– Игнат. – тихо ответил я.
Несколько секунд отец молчал, а затем ответил:
– Плохо. Указаний не даю. Смирнов знает, что делать. Он по-прежнему остается командиром. Оставшаяся часть группу подключиться к утру. Пока, сын, береги себя…
Отец выключил связь. Я бросил бесполезный телефон в бардачок и посмотрел в окно. Тьма скрывает все. Темная-темная ночь…
– У меня плечо… – подал голос с заднего сиденья Никита. – Подлечить бы. Кровь идет…
Смирнов посмотрел на меня и сказал:
– Лечи его.
Я кивнул и перелез на заднее сиденье. Включив задний плафон освещения, достал нож и ткнув им Никиту в плечо, проговорил:
– Снимай одежду, будем смотреть.
– Режь! – смело ответил Никита.
Разрезав, одежду, я добрался до раны. Пуля вошла в дельтовидную мышцу под углом и проделав аккуратное отверстие, вышла с другой стороны, не зацепив кость. Никита снова оказался везунчиком. Для человека с двумя ранениями он держится вполне нормально. Болевой порог отличный – можно смело загонять иголки под ногти и снимать кожу живьем. Сильно кричать не станет.
– За короткую жизнь я повидал много боли. Если нужно шить – давай. Буду терпеть без анестезии. – сказал Никита.
– Достаточно прижечь. – ответил я.
Отыскав в сумке со снаряжением патрон, я вытащил из него пулю. Положив Никиту поудобнее, вытер кровь с раны и высыпал в нее порох из гильзы. Чиркнув зажигалкой, поджёг его. Салон наполнился запахом дыма и горелого мяса. Никита протяжно застонал, но крик сдержал.
  
– Второй дубль. – сказал я, когда он немного пришел в себя. – Схема та же. Прижигаем…
Два часа пути прошли в полном молчании. Никита съежился на заднем сиденье и спал, изредка постанывая. Смирнов ни сказал ни слова, приковав взгляд к дороге. Я пытался уснуть, но так и не смог. Дурные мысли тревожат сознание…