"Фантастика 2024-154". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

Бекетов замолчал, насупился, словно погрузившись в воспоминания. Я сидел молча. Фантастически повезло, что старший майор госбезопасности сам решил пооткровенничать.
— Я узнал случайно об их аресте. В то время работал непосредственно в ОГПУ. Но…слишком мал был…Слишком мал…– Игорь Иванович покачал головой. — Не смог спасти их. Никогда себе не прощу этой трусости…
Он решительно ударил кулаком по столу. Я оглянулся, ожидая возмущений со стороны персонала. Однако, они даже не дёрнулись, даже бровью не повели. Наверное, и правда это заведение — любимое место Бекетова. Народ здесь уже привыкший к такому поведению.
  
В общем, ещё почти час я слушал воспоминания старшего майора госбезопасности. Причем, они, эти воспоминания, как-то резко снова свернули от ареста к детству и юности.
Естественно, я пытался осторожно намекнуть, тот период событий, в котором все стало плохо, гораздо интереснее, чем тот, где они с Сережей ходили на каток и покупали баранки Мариночке. Но Бекетов намеков не понимал. Он упорно рассказывал о своей дружбе с родителями Реутова.
Потом вообще предложил прогуляться, с чем я, само собой, поспорить не мог. И мы битый час таскались по аллеям парка. А на улице, как бы, вообще не лето. Замерз, честно говоря, словно пес бездомный. Уже ничему был не рад. Начал грешным делом с надеждой подглядывать по сторонам, ожидая возвращения Клячина. Хотелось обратно в Школу. Честное слово. Даже скромный барак в данный момент казался мне отличным местом. Там буржуйка… Пацаны…
Когда вдалеке появился Николай Николаевич, я обрадовался ему, как родному.
— О… А вот и Клячин… — Бекетов повернулся в ту сторону, куда пялился я. — Значит, пора возвращаться тебе, Алексей.
Он остановился, посмотрел на меня пристально.
— Как же удивительно ты похож на отца… А вот взгляд… Взгляд Марины. Один в один…
Я мысленно выругался матом раз двадцать. Достал уже с Мариночкой. Сколько можно? Вполне понятно, Бекетов реально матерью Алеши был увлечен. Вон, до сих пор мужика плющит. Может, он потому и помогает? Типа, старая любовь не ржавеет. Это я еще хоть как-то понять могу. Более-менее подходящее обоснование.
Люди разные. Некоторые реально годами по первой влюблённости сохнут. А у Бекетова, похоже, до сих пор нет семьи. По крайней мере, в разговоре ничего подобного не всплывало. Хотя, с другой стороны, для старшего майора государственной безопасности момент кристальной чистоты биографии тоже немаловажен. Где-то слышал байку, будто в советское время чиновников заставляли жениться чуть ли не по приказу. А уж на такой должности, как у Бекетова, вообще должна быть образцовая семья. Жена с хорошей родословной и дети, которые цитируют Карла Маркса с рождения. Нет, должна быть семья.
— На следующих выходных снова увидимся. — Игорь Иванович шагнул ко мне и крепко обнял. Так крепко, что у меня из груди вырвался стон. Ну, или это от радости, что наша прогулка, наконец, завершилась. Все равно толку от нее никакого.
Пока Бекетов демонстрировал наглядно свое хорошее расположение, я скромно топтался на месте. Хватать его в сыновьи объятия не очень хотелось. Поэтому сделал вид, будто засмущался. Мол, не дорос еще, чтоб вот так запросто вести себя со старшими майорами.
— Ну, все… Иди… — Он, наконец, отпустил меня и даже подтолкнул в спину к Клячину, который, кстати, подходить к нам не стал. Замер истуканом неподалёку, с интересом рассматривая голые деревья.
— Замерз? — С усмешкой спросил старший лейтенант госбезопасности, когда я поравнялся с ним.
— Слов нет, насколько. Сейчас что-нибудь отвалится, честное слово. — Я поёжился.
На улице еще не было морозно, но осенняя мокрая слякоть упорно пробиралась под одежду. А это еще хуже.
— Идём. Отвезу тебя.– Клячин пошел к выходу из парка и я с огромнейшим удовольствием рванул следом за ним, стараясь не отставать.
— А у Вас как дела? Все сделали? Видели Зайцева? — Зубы слегка постукивали, поэтому старался говорить коротко. Рубленными фразами.
— Видел. — Клячин равнодушно пожал плечами. — Гнида, конечно. На роже написано.
— Слушайте, а что Игорь Иванович имел в виду под распоряжением «решить проблему»?
Чекист повернулся и посмотрел на меня с каким-то странным выражением.
— Ты, Алексей, голову не забивай. Не твоя это забота. Зайцев — он такой… Мусор. Дерьмо, а не человек. Недопустимо нам сейчас подобные экземпляры в свои ряды включать. Надо еще разобраться, как он в список попал. Крайне ненадёжный товарищ.
На этом все пояснения закончились. А мне, в принципе, было достаточно. Главное, что Василия исключат из Школы. А куда отправят? На самом деле, меня не касается.
Мы дотопали до «Воронка». Я с огромным удовольствием забрался внутрь. Клячин уселся за руль, завел мотор и только в этот момент я заметил одну крохотную деталь. Но именно тогда, отъезжая от Сокольников, не придал ей значения. На скуле Николая Николаевича появилась еле заметная ссадина. Маленькая совсем. И в тот момент я отметил ее в памяти чисто машинально. Даже не сообразив, а была ли она изначально. Мне очень хотелось обратно в барак, а до всего остального просто не было дела. В голове вертелась радостная мысль — мы едем обратно в Школу.
  
Глава 7
 
Я пребываю в растерянности
 
— Как исчез? — Я уставился на Бернеса, бестолково хлопая глазами. — Марк, ты чего несешь? Он ведь не фокусник, чтоб такие штуки проворачивать. И не туман, чтоб раствориться в воздухе. Это, между прочим, человек. Взрослый. Ничего не смущает? Никого?
Вид у меня был, наверное, сильно офигевший. Логично. Офигевший вид, потому что я — реально офигел. Можно было бы сказать, удивился, но не скажу. Удивиться — это узнать нечто неожиданное. Слегка неожиданное. Типа — серьезно? Надо же! И пойти дальше заниматься своими делами. А Марк сейчас говорил то, чего быть не может.
— Как, как… Вот так!– Бернес развел руками. — Мы сами не поняли. Это произошло в одно мгновение. Глазом не успели моргнуть. Сказал, сейчас, мороженого куплю. Тележка стояла… Ну, может, шагах в двадцати от нас. И все. Ни мороженного, ни Зайца. Кинулись минут через пять-десять, а его и след простыл.
— Какое мороженое? Какое «куплю»? Откуда у него деньги? — Я задавал вопросы друг за другом, без остановки, а сам думал, что за чушь несу? Ведь откровенная чушь, на самом деле.
Разве важно все это? Василий пропал. Вот — главное. Черт… Пропажа Василия вторична. Кого я пытаюсь обмануть? Пропал, да и хрен бы с ним. Но! Теперь внимательно осмысляем каждое слово. Василий пропал после того, как Бекетов велел Клячину решить проблему. В чем и есть основной затык! Совпадение? Очень сомневаюсь.
— Дык нам Панасыч выдал. Погоди… — Бернес метнулся к тумбочке, открыл дверцу, вынул оттуда что-то, и подскочил обратно ко мне. — Смотри… Я купил себе на память… Беречь буду. Внукам показывать…
Он с гордостью показал небольшую открытку с изображением Кремля. Я, честно говоря, еле сдержал огромное желание опустить Марка с небес на землю. Внукам он собрался показывать… До детей бы сначала дожить.
Однако, вовремя прижал язык. В конце концов, Бернес ни в чем не виноват. Зачем на нем срываться?
— Шикарно! Отлично! Великолепно! Обзавидуешься. А с Зайцем-то что? — Снова повторил я свой не очень умный вопрос.
Не очень умный по той причине, что ответа на него нет. Как и Зайца. Его тоже нет.
Чего я бестолковлюсь, в третий раз спрашивая одно и то же у Бернеса, непонятно. Ступор на меня напал, похоже. Новость была слишком неожиданной. Впрочем… Неожиданность, это — ладно. Новость была охренеть насколько плохой.
  
Отсутствию Василия, как элемента моей новой жизни, я рад, на самом деле. Но это должно было произойти иначе. Зайцева отчисляют из школы, меня больше никто не задрачивает своими подозрениями. Вот как все виделось в перспективе. Теперь же… Теперь же перспектива обернулась чем-то принципиально другим.
А я, между прочим, вернулся в Школу в очень хорошем настроении. Пока ехали с Клячиным обратно, успел согреться в машине. Размяк. Даже подремал. Открывал глаза только в те моменты, когда «Воронок» подкидывало на кочках.