"Фантастика 2024-154". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

Именно поэтому, гоняли нашу троицу теперь, словно сидоровых коз. Потому что мы должны продержаться в Берлине как можно дольше.
В принципе, ничего удивительного в этом нет. Ясное дело, если срок обучения сократился практически раз в пять, а то и шесть, времени у чекистов оставалось совсем мало. Имею в виду, времени, чтоб из трех бывших детдомовцев слепить таки будущих разведчиков.
  
Я до этого разделения периодически думал, что от той нагрузки, которую на нас вывалили, скоро двину кони. Наивный. Вот теперь действительно началась нагрузка. Все познаётся в сравнении.
Для начала встречи с Молодечным из трех раз в неделю превратились в ежедневные.
Кроме того, они, эти встречи, переместились на утро. То есть, вставали мы, как и раньше, ни свет, ни заря, но вместо Панасыча возле барака нас теперь ждал Кривоносый. Да и компания стала гораздо меньше. Кроме нашей троицы посторонних больше не было.
И знаете, что? Шипко на его фоне оказался просто самым настоящим ду́шкой. Сначала Молодечный тупо гонял нас по лесу. Не по дорожкам, как это прежде делал Панасыч, а по долбаному, дурацкому лесу. Снег, кусты, буераки, ямы, припорошенные сверху так, что их не видно. Весело? Обхохочешься! Не знаю, как никто из нас троих не переломал себе ноги.
— Бегом! Бегом! — Орал Кривоносый Подкидышу в спину.
Ванька, как обычно, бежал последним. Мы то с Бернесом более привычные к методам Молодечного, нам проще.
— Дайте дух перевести. — Стонал он, уворачиваясь от пинков товарища сержанта. — Я сейчас просто околею тут, как лошадь.
— Враг не будет ждать, пока вы отдохнете и наберётесь сил! — Отвечал Молодечный, а потом со всей дури вхерачивал Ваньке тычок между лопаток.
Надо отдать должное, все эти круги утреннего ада товарищ сержант госбезопасности проходил вместе с нами.
— Враг что, планирует с нами в догонялки играть? В салочки? Мы по-вашему будем друг за другом бегать? — Подкидыш упорно не сдавался в своей упертости. Он, конечно, с Кривоносым вел себя не так как с Панасычем, чувство самосохранения у Ваньки имеется, но в силу своего характера не спорить просто не мог. — Мне кажется, враг сам охренеет от таких развлечений.
— Тебе не должно казаться, Разин. Ты же не девка и не поп, который крестится. Вы не знаете, как повернется ситуация. А если придется пробираться к границе ножками? А если при этом за вами отправят погоню? А если пешком потребуется до самого Берлина топать?
— Я найду, с кем доехать. Ай! Да больно же! — Ванька подпрыгивал на месте от очередного тычка, но при этом не останавливался. Я реально думаю, он доказывал свою правоту чисто из принципа.
— Товарищ Молодечный говорит дело. — Бернес в эти моменты всегда сержанта поддерживал. — Выносливость нужна. Так-то не на прогулку отправимся. И если группой пойдем, не факт, что сможем тебя дожидаться постоянно.
— Ой, мля…какой же ты…нудный, Скрипач. Да все! Бегу! Бегу! — Подкидыш в очередной раз уворачивался от крепкой сержантской руки или ноги и мчался вперед.
Кстати, да. Бернес получил позывной Скрипач. Подкидыш — Котов. Думаю, можно не уточнять, что Ванька от этого был вообще не в восторге. О чем сразу же и поведал Панасычу. Это произошло как раз в тот день, когда воспитатель сообщил нам о радикальных переменах.
— Какого ляда? Почему он — Скрипач, а я какой-то дурацкий Котов? Что за несправедливость! Я тоже хочу себе что-нибудь красивое. Вон… Не знаю… Тень, например. Вы же сказали можем придумать сами. Реутов придумал. Марку вы тоже нормально так сочинили.
— Какая, к чертовой матери тень? На плетень? Разин, кому только что было сказано, решения руководства и Центра не обсуждаются. Реутов руководитель группы. Ему можно. Тем более, в зависимости от того, как все сложится дальше, ты Котовым можешь побыть очень малое время.
— Намекаете, что быстро сдохну?
— Намекаю, что быстро справишься с заданием, которое доверит тебе Родина и партия. Усек?
— Усек…– Ванька хмуро посмотрел на воспитателя и кивнул.
— Теперь ты, Реутов. Что за глупость? Какой Курсант? Ты с таким успехом можешь подходить к любому офицеру Третьего Рейха и здороваться с ними на русском, заодно показывая комсомольский билет. Не пойдет. Давай другой позывной.
— Не хочу другой. Мне нравится этот. — Уперся я намертво.
Причем, сам не знаю, почему. Какая по большому счету разница, кем меня будут величать в особо узких кругах. Хоть трамваем пусть назовут. А вот нет. Клин зашёл и все тут.
В общем, Панасыч еще раз попытался объяснить мне, что Курсант — не самый лучший вариант, но, не добившись успеха, плюнул, махнул рукой и сказал, что впервые за всю его службу он готовит настолько идиотскую группу для запуска в святая-святых врага. И не абы какого, а так-то на сегодняшний день самого опасного.
После бега по пересечённой местности Молодечный уводил нас в спортзал, сразу же, без перерыва, и там начиналось новое веселье. Я бы назвал это избиением младенцев. Кривоносый просто будто с цепи сорвался. Он мутузил нас так, словно мы его реальные враги.
— Убит! Либерман, ты уже убит! Трижды за десять минут! Соберись! Ну! — Орал товарищ сержант госбезопасности, в очередной раз отправляя Бернеса головой в угол зала.
— Вот раньше вы мало говорили и нравились мне гораздо больше. — Не выдержал однажды Марк. — А сейчас только и слышно, соберись, подтянись, увернись. Мы же не настолько опытные, чтоб запросто вам отпор давать. А вы нападаете в полную силу. Это нечестно.
— Правда? — Кривоносый шагнул к Бернесу, который согнулся на полу, баюкая вывернутую сержантом руку, схватил Марка за шиворот, подтянул его вверх, а потом выплюнул ему в лицо. — Нечестно? Это ты кому говорить будешь, Либерман? Офицеру Гестапо? Думаешь, у вас есть вариант попасться? Нет. Забудь. Вы должны при любом раскладе либо убить врага и уйти, либо сдохнуть. И это я сейчас говорю не о долге перед Родиной. Он само собой подразумевается. Я говорю о твоей шкуре, Либерман. И поверь, враг честно в драке вести себя не будет. Ты думаешь, если они там себе свою империю придумали, так теперь и ведут соответствующем образом? Встал и отбил мой захват. Ясно? Однажды именно это спасет тебе жизнь.
— Господи… — Тихо буркнул Подкидыш и закатил глаза к потолку. Его очередь вставать в спарринг с Молодечным была следующей. — Если я выживу в этой Школе, обещаю, больше никогда не воровать деньги у старух. И… И уважать старших.
— Ты воруешь деньги у старух? — Я с удивлением покосился на Ваньку. Просто молитвы, конечно, разные слышал, но таких еще не приходилось.
— Млять, Реутов, тебя сейчас это волнует? У нас вон товарищ Молодечный с ума сошёл, того и гляди грохнет нас здесь по-тихому, а ты за каких-то старух волнуешься. — Еле слышно ответил Подкидыш, справедливо опасаясь, что Кривоносому может не понравится вот это «с ума сошел».
— Разин, ко мне! — Кривоносый в очередной раз разделался с Бернесом и решил, видимо, что Марку пока хватит.
— Господи, я все сказал. Услышь меня, пожалуйста. — Ванька снова посмотрел куда-то вверх, а потом, тяжело вздохнув, направился к товарищу сержанту госбезопасности.
Вот в таком темпе проходило каждое наше утро. Потом правда была возможность перевести дух во время завтрака, но следом уже наступало время уроков.
На занятия мы ходили вместе с остальными слушателями. Правда, возникла одна проблема, которая особо много не решала, но в то же время слегка нервировала. На нас решили обидеться остальные детдомовцы.
— Ой, вы поглядите, хто явился… Товарищи, держите меня семеро, иначе я от счастья рухну без чувств.
  
Корчагин, который вместе с Ленькой и Степаном чистил дорожки, отложил в сторону лопату, затем выпрямился и встал в полный рост, наблюдая, как я подхожу к их компании. Выражение лица было у него очень говорящим, эмоциональным. Без каких-либо дополнительных слов это лицо советовала мне пройти на хрен. Впрочем, демонстративно выделенное «хто», тоже изначально давало понять, моей персоне вообще не рады.