"Фантастика 2024-154". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

— Спасибо, Игорь Иванович! Спасибо! Я так рад, так счастлив доказать Родине и партии, что они не зря в меня поверили! А еще вам, конечно! Вам тоже счастлив доказать.
В общем, беседа с Бекетовым у меня вышла занимательная. Даже интересно, он верит в ту роль, которую я перед ним разыгрываю? Или тупо притворяется, будто считает меня идиотом, чтоб я не начал ни о чем подозревать. Потому как я бы на его месте точно не поверил бы.
  
— Алексей… — Остановил меня Клячин, когда я уже начал выбираться из машины возле шлагбаума, ведущего на территорию Школы. — Пока ты с товарищем Бекетовым обедал, я все думал о твоем рассказе. Ты знаешь, приложу все усилия, чтоб узнать, где сейчас находятся те люди, о которых щла речь. Раз ты утверждаешь, будто часы были, то их надо найти. В любом случае, какая-то информация должна была остаться. Записи, может…
— Спасибо, Николай Николаевич. — Я прижал руку к груди, надеясь, что этого жеста будет достаточно.
После общения с товарищем старшим майором госбезопасности, сил разливаться соловьём не было совсем. Исчерпал я на сегодня запас льстивых речей.
Мы распрощались с Клячиным и я направился в школу. Хотелось покушать чего-нибудь вкусного. Впрочем, можно и невкусного. Любого. В процессе восторженной беседы с Бекетовым я даже пожрать не успел.
— Эх… А в тюрьме макароны дают… — Тихо произнёс себе под нос и хмыкнул.
Не знаю, почему вспомнилась эта фраза из старого, очень известного фильма. Для меня настоящего, конечно, старого. Сейчас то его еще даже не сняли.
В голове крутились последние слова, сказанные Клячиным. Значит, постарается он найти… Ну, хорошо. Посмотрим. Записи. Ага. Дело там ни черта не в записях. У меня имеется точная уверенность, что чекист знает либо обоих этих товарищей, и Разинкова, и Ляпина, либо…
Я резко остановился. Замер на месте, таращась в пустоту. Записи!
В последнем сне Алеша собирался завести дневник. А на первой странице этого дневника он хотел как раз воссоздать рисунок, который был им намалеван в банке. Что, если дед так и поступил? Что если он реально намутил себе этот дневник?
— Алексей…
Женский голос позвал меня откуда-то из-за деревьев. Я сначала даже не понял, что происходит. Вернее, внимания не обратил. Слишком тихо было произнесено имя. К тому же конкретно в данную секунду мои мысли занимал дневник дедули, который вполне может оказаться реальным. Однако, через минуту это снова повторилось.
— Алексей, посмотрите сюда. Сюда…
Я покрутил головой, ориентируясь на голос. Из-за берёзки выглядывала Ольга Константиновна, наша учительница этикета, которую я не видел с того дня, когда меня приняли в комсомол.
— Т-с-с-с… — Она приложила указательный палец к губам, а потом поманила меня рукой.
  
Глава 8
 
Я внезапно получаю то, что хотел
 
— Ну, что, товарищи слушатели, поздравляю. Сегодня у нас с вами случится немаловажный момент…
Панасыч после своей загадочной фразы подозрительно хмыкнул и посмотрел на всю нашу группу хитрым взглядом человека, который точно знает, кому именно сейчас прилетит какая-нибудь гадкая хрень.
Особенно сильно, судя по слегка ошалевшим лицам, детдомовцев впечатлило вот это его «товарищи слушатели». То есть мы вдруг внезапно стали не «черти», не «дубоголовые олухи» и даже не «криворукие идиоты, в рот те ноги». А это, между прочим, сильно настораживает. Подобные перемены скорее будут к худу, чем к добру. Тем более, когда источник перемен — Шипко.
Нет, по совести сказать, в последнее время, после того, как Подкидыш «потерялся», товарищ сержант госбезопасности вообще начал вести себя по-другому. Это уже понятно. Воспитатель перестал изображать из себя деревенского простачка и больше не впихивал в свою речь слова-присказки через предложение. У Панасыча даже внешний вид как-будто изменился. Осанка, манера вести себя, интонации голоса, поворот головы и шаг.
Шипко вдруг максимально стал не похож на «Шипко». А на «Панасыча» он теперь был похож ещё меньше. Потому как человек с отчеством Панасыч — это яркий представитель либо тех самых рабочих, либо тех самых крестьян, ради кого и строится новый мир. Так вот сейчас наш воспитатель гораздо больше подходил на какого-то белогвардейского офицера, чем на Шипко. Повадки стали слишком близки к дворянскому сословию. По крайней мере, к тому дворянскому сословию, которое мне приходилось видеть в фильмах. Лично не пересекался, конечно. Не довелось. Родился почти на столетие позже. Соответственно, все мои познания о том, как выглядели российские князья и «графья» основываются исключительно на сведениях, данных отечественным кинематографом.
И это снова убедило меня в том, что Эмма Самуиловна в коротком, но крайне содержательном разговоре не просто так напомнила товарищу сержанту госбезопасности о совместном прошлом. Ибо оно у них и правда совместное. В плане происхождения, принадлежности к сословию и вся вот эта ерундистика.
— Точно какую-то херню придумал. — Тихо прокомментировал радостный вид Панасыча сидевший рядом со мной Подкидыш. — Мляха муха… Когда ж он успокоится…
Мы находились в учебном кабинете, куда нас по окончанию всех занятий и ужина притащил воспитатель. Ожидания, честно говоря, у всех были далеко не радостные. Чем шире улыбался Шипко, тем сильнее портилось у нас настроение.
Едва Панасыч нарисовался в столовой, пацаны сразу напряглись, ожидая очередного педагогического момента, ведущего к нашей мучительной и долгой смерти от перенапряжения. Потому как утром нас снова подняли ни свет ни заря, именно нас, детдомовцев и снова гоняли кругами по территории. Естественно, Панасыч и гонял. Мне кажется, он теперь до конца года не угомонится со своей местью.
Правда, каких-то иных наказаний больше не последовало. Имею в виду, мытье полов, уборка снега и так далее. Сегодня Шипко ограничился только утренней физкультурой.
И вот теперь мы сидели за столами, уставившись на воспитателя хмурыми взглядами. Ожидания и правда были самые нерадужные.
— Значит так… — Шипко медленно, задерживаясь на каждом подопечном, осмотрел всю группу. — С сегодняшнего дня вы разделитель на две части. Первая — Реутов, Либерман и Разин остаются под моим началом. Вторая часть — Корчагин, Иванов и Леонид. Вашим руководителем станет другой…
Договорить Панасыч не успел. Дверь распахнулась и на пороге появился неизвестный чекист. Его я видел впервые.
— Вот. — Шипко удовлетворённо кивнул. — Товарищ сержант государственной безопасности Рыбин. Те, кого я назвал в числе второй группы, встать.
Матвей, Степан и Ленька вскочили с места. Выглядели они, прямо скажем, растеряно. Впрочем, остальные тоже ни черта пока не понимали.
Новоприбывший чекист махнул рукой, предлагая пацанам следовать за ним, и через минуту мы уже остались вчетвером. Имею в виду, включая Панасыча.
— Отлично… — Протянул он, с довольным видом разглядывая меня, Бернеса и Подкидыша. Что уж Шипко нашел в этом отличного, не знаю.
В принципе, если не считать внезапной неопределенности, свалившейся на голову из-за какого-то непонятного передела, все остальное меня очень даже устраивало. Потому что, в своих планах я отводил основную роль как раз Ваньке и Марку. Если уж выбирать себе партнёров из всех детдомовцев, я точно так же остановился бы именно на них. Удивительное совпадение, однако…
— Итак… С сегодняшнего дня вы — группа. — Сообщил Шипко. — Учиться, посещать занятия будете вместе с остальными. Но! Вы трое приступите к особой подготовке. И первым этапом мы, пожалуй, начнём с того, что каждому из вас будет дан позывной. Для тех, кто не знает, я поясню. Позывно́й — это термин, обозначающий условную комбинацию букв, цифр или слов, которая присваивается с целью сокрытия истинных личных данных. Ваши позывные будут известны только мне. Пока что только мне. И, само собой, товарищу Шармазанашвили. Все, что происходит внутри группы, вы ни с кем не обсуждаете. Вообще ни с кем. Вам троим предстоит отправится в Берлин. Почему группы сформированы именно так, кого-то интересует?