"Фантастика 2024-154". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
С того самого дня, как Комптон впервые увидел лорда Кеннета в конторе, куда пытался наняться на службу, тот стал для него, выходца из низшего сословия, подобием Бога. Молодой, амбициозный и предприимчивый Бентлей энергично раздавал служащим поручения, распоряжаясь активами семьи Кеннет. И до того органично он вписывался в царящую в конторе атмосферу, что Реджинальд поклялся себе когда-нибудь стать таким же успешным, найти своё место в мире. Или занять место Бентлея, если судьба дарует ему такую возможность.
Много лет он наблюдал за работой Кеннета, интересовался самыми свежими новостями из его жизни и всё пытался улучить момент, дабы встретиться лично и попытать счастья во второй раз стать человеком, хотя бы юристом, работающим под протекцией такого влиятельного и умного дельца. Но лорд Кеннет всё не появлялся в Лондоне – его планы простирались намного дальше.
Успехи Ост-Индской торговой компании под руководством Бентлея говорили о том, что тот заберётся ещё выше, чем есть сейчас. Если бы Кеннет смог, а Реджинальд до последнего был уверен, что тот сможет, он бы и старого короля, с которым был в хороших отношениях во все времена, сместил с трона. Однако смерть распорядилась иначе.
Новость о крушении «Приговаривающего» и кончине своего кумира Реджинальд Комптон воспринял болезненно остро, как воспринимает влюблённая девушка измену джентльмена, пообещавшего на ней жениться.
Но горевал Комптон недолго, он быстро понял, что жизнь даёт ему шанс и возможность забраться выше, сколотить капитал, получить статус лорда. Поместье Кеннета, прекрасный особняк, достроенный не до конца, должен был стать доказательством того, что он смог стать кем-то наподобие Кеннета, а может, и им самим.
Кучер спешит открыть дверцу экипажа, но Реджинальд останавливает его тростью, намеренно болезненно ударив по рукам. Он забирается в карету и садится напротив Люси, ударяя набалдашником по крыше несколько раз.
– Подумать только, мертвецы воскресают. Не ровен час, судный день настанет, – с каким-то горьким ехидством говорит Люси. Она разглаживает своими грубыми ладонями с неаккуратными ногтями ткань юбки, после чего обхватывает ими одно колено. В серых глазах кузины, неизменно пустых и глупых, Реджинальд читает насмешку.
– Никакой он не мертвец. Просто пережил крушение корабля и, вероятно, пил с отребьем столько лет. Знала бы ты, с кем он связался, сейчас бы так не улыбалась. Но я правда до последнего думал, что О'Райли с ним покончила.
Люси ведёт плечом.
– И что ты собираешься делать? Это подрывает все твои планы, верно?
– Милая Люси, – на губах Джеймса появляется гаденькая улыбка, – ты ещё не знаешь, насколько я могу испортить ему жизнь.
* * *Постепенно дом наполняет жизнь, но ещё только в отдельных его уголках: таких как гостевая спальня на втором этаже, декорированная в голубых тонах, под стать вкусам леди Кеннет, заправлявшей поместьем в последние годы жизни Лоуренса Кеннета; в кабинете Бентлея, где хозяин перебирает накопившиеся бумаги; в малой гостиной. И всё же это лучше, чем тишина, царившая здесь много лет. Только от движения жизни становится не намного спокойнее. Бентлей чувствует, как над ним дамокловым мечом висит аукцион. И решать что-то с ним нужно немедленно. Рассчитывать на помощь короля Англии не приходится, ведь Валерия только-только закончила писать письмо, и хоть его отправили, неизвестно, как долго его величество сочтёт правильным томить Кеннета ожиданием. Может пройти не одна неделя, и с домом придётся попрощаться. Они не окажутся на улице, но положение их будет крайне плачевным. В первую очередь потому, что Бентлей будет воспринимать поражение как плевок в и без того растерзанную Морганой душу.
Потирая переносицу, Кеннет тяжело выдыхает, когда в его кабинет заходит Девон. Мужчина выглядит даже слишком бодрым и счастливым для одиннадцати часов вечера, хотя и скрывает радость, соблюдая некоторую официальность отношений между дворецким и его господином. Хоть Бентлей и вырос на глазах Девона, тот с учтивым поклоном и вежливым «на ваше имя, сэр» передаёт ему конверт.
Почту привозят поутру, но то, что доставляет Девон лорду Кеннету в кабинет, не почта. На пухлом конверте, запечатанном красным, словно венозная кровь, сургучом, не значится ни отправитель, ни даже адрес получателя. Лишь правильный титул и его фамилия с инициалами. Бентлей уверен, что в конверте нет ничего хорошего.
Нетерпеливо отодрав печать ногтем, Кеннет достаёт листок, внутри идеально выверенные ровные буквы складываются в слова:
«Уважаемый лорд Бентлей Кеннет,
Наше знакомство не заладилось с самого начала. И мне очень прискорбно осознавать сей факт. Потому что Вы всегда были кумиром для меня, тем человеком, на которого очень хотелось равняться, чьих высот я всегда желал достичь. Но я не буду томить, дабы Вы не сожгли это письмо прежде, чем дочитаете до конца.
К сожалению, у Вас больше нет власти в Лондоне. И я был бы рад помочь Вам её восстановить, если бы не сегодняшний инцидент. Посему, если не хотите, чтобы я очернил Вашу и так не чистую репутацию, рекомендую вовсе не являться на торги.
Иначе, смею заверить, король в ту же секунду, как Вы посмеете переступить порог аукционного дома, получит письмо с информацией, что лорд Кеннет пропал на долгие одиннадцать лет, связавшись с хорошо известной пираткой и мошенницей – Морганой О'Райли, сбежавшей в 1756 году с эшафота в г. Лондон.
Я надеюсь, Вы будете благоразумны, лорд Кеннет. Иначе я буду вынужден действовать радикально.
Искренне Ваш,
лорд Джеймс Реджинальд
Комптон».
Бентлей готов был выбросить письмо в камин ещё на первом предложении, но терпеливость играет ему на руку. Пока он читает текст, невозмутимое лицо, не выражающее практически ничего в обычное время, багровеет от злости с каждым словом. Надменный выскочка решил прибегнуть к шантажу, чего никак нельзя допустить. Реджинальд Комптон не доживёт до понедельника, Кеннет готов задушить его во сне, как уже однажды он это сделал с членом экипажа «Приговаривающего». Перо в руке Бентлея ломается от той силы, с какой он его сжимает, пачкая чернилами ладонь.
Внутри конверта лежит ещё один листок. Его Кеннет узнает из тысячи других, сам он когда-то подписал не один десяток подобных документов – распоряжение на арест. Благо, арестовать хотят не его.
«Миссис Моргана Кеннет».
Бентлей не успел подарить ей свою фамилию, да и она вряд ли отказалась бы от той, под которой прославилась в море. Но слова, выведенные старательно на такой некрасивой бумажке, подобны ножу, вонзившемуся под рёбра. Чем больше он смотрит на надпись, тем старательнее незримый убийца проворачивает лезвие, загоняя его всё глубже, норовя проткнуть отравленным кончиком сердце.
И сердце Бентлея отзывается, как отзывается и его память, воскрешая Моргану. Вновь и вновь. От неё нет спасения, перед глазами – серьёзное лицо, рассечённое шрамом, который временами, когда О'Райли была особенно смурной, напоминал унылую дорожную колею, но никогда не портил красоты, не влиял на то, что Бентлей ощущал по отношению к ней.
Реджинальд Комптон подготовился, надо это признать. И почему Бентлей думал, что по возвращении в Лондон ему станет легче? Столица не тот город, где жизнь всегда текла размеренно своим чередом. Нет, здесь каждый будет драться за место под солнцем, моститься друг у друга на головах, вгрызаться зубами в плоть и отдирать её от белоснежных костей. И это будет происходить всегда, пока человечество, вся их цивилизация, в конечном счёте не пожрёт сама себя же.
Но пока, чтобы удержать и отвоевать уже когда-то сданные не им самим позиции, Кеннету придётся вспомнить то, что завещали римляне, – «Divide et impera» [56].
– Мистер Девон! – Бентлей поднимает взгляд на дворецкого, молчаливо стоящего перед столом.
– Сэр?
Выдохнув, Бентлей поднимается из кресла и подходит ближе к камину. Его голос звучит спокойно, хоть он и находится в шаге от объявления официальной войны Комптону: