"Фантастика 2024-154". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

У Кеннета тяжелый шаг, он опирается на трость, направляясь в ее сторону. Моргана не прекращает смотреть на его лицо. Тот испанец был прав: Бентлей выглядит ужасающе. И все же сердце ноет от одного вида знакомых черт. Улыбка касается губ мертвого англичанина, он переводит пустые глаза, горящие зеленым светом, на Джеффри и брезгливо констатирует факт:
– И новая шавка…
Смерть сохранила в нем надменность. Та укоренилась, не оставив и шанса выжить чему-то светлому.
  
– Милорд, давно не виделись, – О’Райли вскидывает голову, быстро считает живых мертвецов.
По численности они определенно проигрывают, но так всегда и бывало. Англичане предпочитают брать количеством, нежели вступить в бой и решить все в честной дуэли, где каждый смотрит лишь на одного оппонента и не рискует получить нож в спину. Впрочем, на войне все редко решается с честью и достоинством.
– Какими судьбами? Не спалось на морском дне? Замучила бессонница в вечном сне и вы решили прогуляться?
Насмешка дается ей сложнее, чем раньше. Они буравят друг друга взглядом, но не уловить уже ни любви, ни хоть какой-то преданности или светлых чувств. От Кеннета осталась лишь оболочка, да и та изрядно подгнила, чтобы теперь можно было говорить: это тот молодой, но амбициозный лорд Бентлей Кеннет.
Моргана сдерживается, чтобы не поджать губы. Душа ее воет. Все же внутри, где уже несколько лет, как она думала, поселилась пустота, о себе напоминают чувства. Вид Кеннета отвращает, но сердце слепо. И ни к чему хорошему это не приведет.
Перед ней мертвец, а не любимый Бентлей. И она сама сделала его таким. Позволила умереть самой ужасной и жуткой из смертей. Гордиться подобным – преступление. Но Моргана и не гордится, она смотрит на проклятого с жалостью и молчаливой просьбой простить за все, что было.
Бентлей глух.
Среди красных мундиров выделяется женская фигура в кожаном мужском плаще. И в отличие от всех остальных, уж она-то живая. Выглядит дурно, но не горит ярым желанием броситься в битву, как только скомандует хозяин.
– А у тебя нынче вкус изменился, – мрачно замечает О’Райли.
И если еще можно спасти несчастную девочку, то Джеффри придется постараться сделать это, пока Моргана сама занята решением старой насущной проблемы. Всего на миг в воздухе повисает тишина – колючая, наэлектризованная. Да только, разразившись хохотом, зловещим и пугающим, Бентлей прерывает ее:
– Сколько воды утекло с тех пор, как Моргана предала нас… обрекая на ад в морской пучине… а она все насмехается.
Мертвец протягивает свободную ладонь в сторону девушки в своих рядах и подзывает к себе лишь движениями белоснежных пальцев. Та на негнущихся ногах выходит вперед, и Моргана хмыкает: это не какая-то серьезная дама, занимающаяся охотой на пиратов, не одна из тех великих женщин, что добились хоть чего-то в жестоком мужском мире, это просто девчонка, попавшая в лапы чудовища.
– Пусть испанцы и заслуживают смерти, но они могут быть полезны. Да, Валерия?
– Ты понятия не имеешь, какому дьяволу решила помочь, девочка, – О’Райли выдыхает, перехватывая шпагу удобнее и делая шаг вперед. – Отпусти ее. Она всего лишь наивная дурочка, которая тебя боится.
Никто в здравом уме не стал бы помогать Бентлею сеять хаос. Страх – это нормально. Моргана сама боится. Не знай она Кеннета при жизни, тоже сломалась бы и стала помогать. Запуганный человек – почти всегда отличный инструмент для выполнения приказов, даже если те противоречат мировоззрению.
Уж ей ли не знать.
Кеннет угрожающе скалится.
– Ты хочешь свести счеты, так давай поговорим, как это обычно делают мужчины, – Моргана выставляет перед собой шпагу. Самое время Джеффри начать искать какой-нибудь другой выход отсюда, набрать воды да бежать, схватив единственную живую душу под руку. – Я не хотела тебя убивать, Бентлей. Никого из вас. И ты это знаешь!
– Свести счеты… – лицо мертвеца трескается, скупым движением руки он отталкивает от себя Валерию, да так, что девушка валится на каменный пол. – Ты сбежала, оставила нас гореть заживо. Посмотри, что ты натворила. Все эти… люди. Умерли по твоей вине.
Кеннет воспринимает любое слово Морганы как ложь. При жизни, в лучшие времена, все, сказанное ею, подвергал сомнению, а сейчас и вовсе.
Грязное отродье – вот кто она теперь для него. Пират и предательница. Ничего общего с тем человеком, которого он, возможно, когда-то любил. Моргана поджимает губы так, что они белеют, и жжение в левой ладони становится сильнее.
– Ты – раб и жертва своих слишком больших амбиций.
На кончиках пальцев искрятся молнии. Старик Пабло, без сомнений, говорил именно об этом моменте: когда силы станет так много, что она будет рваться наружу, чтобы найти свою цель и поразить ее. Моргана старается держаться, чтобы проклятье не подчинило снова ее разум себе, как тогда на «Остром лезвии».
– Но я спасла других, заплатив цену гораздо выше, чем ты можешь себе представить. Ты бы убил тысячи людей, Бентлей. Сотни тысяч.
Испуганная испанская девчонка отползает в сторону, когда капитан сокращает расстояние между собой и мертвым лордом.
– Но знаешь что… они заслужили эту участь. Все они. Пираты. Бандиты, мародеры. Без них моря станут чистыми. Вы – чума. Вы – болезнь.
У Морганы нет причин не верить в честность Кеннета. Бентлей извлекает из трости клинок решительно и уверенно.
– И когда с тобой будет покончено… флаг Британской империи вновь возвысится над морями.
От былого не осталось даже воспоминаний. В Кеннете нет человечности.
– Ты бы не ограничился только пиратами. Ты бы уничтожил весь мир, Бентлей. Разрушил его до основания, ведь тебе было бы мало власти над Ост-Индской компанией. Ты хотел всего. И твоя жажда свела бы тебя с ума. Я лишь сделала то, что должна была сделать, – спасла человечество. И сделаю это еще раз. Прямо сейчас.
Вместо ответа на яростный выпад лорд опускает взгляд в пол. Неужели у него появилось просветление? Мгновение сомнения? Он пытается так запутать Моргану или действительно осталось хоть что-то, что еще можно спасти?
– Ну, попробуй…
Не оборачиваясь и не отводя взгляда, О’Райли обращается к Баклану:
– Делай, что должен, и уходи. Живее.
Но Корморэнт обнажает шпагу:
– Черта с два, кэп! Я всегда хотел поквитаться с солдатами. Ну, пусть даже мертвыми.
Джеффри принимает стойку перед проклятыми солдатами, готовыми уничтожить и его, и О’Райли своей беспощадной нечеловеческой мощью. Им ни за что не справиться, даже если капитан попытается воспользоваться силой.
И именно в этот момент Бентлей обрушивает свой первый удар: выпад шпагой вперед. О’Райли уклоняется, и клинок проходит мимо ее тела. Моргана никогда не сражалась с Кеннетом при жизни, лишь единожды наблюдала со стороны. И не может сказать о слабых местах в защите и наступлении. Ей не на что рассчитывать.
Еще один удар в горло, Бентлей бьет на поражение. Несмотря на то что его тело готово вот-вот рассыпаться и превратиться в груду фарфоровых черепков, двигается он уверенно. Моргана подставляет лезвие под удар и уводит его в сторону. За спиной мертвеца, как мечта, высится каменная чаша.
– Ты знаешь, что я поступила правильно, – глухо рычит капитан. – Много времени прошло, Кеннет. Но позволь мне помочь тебе. Мы добрались до Источника, так давай спасем тебя.
О’Райли парирует беспощадные удары Бентлея один за другим. Он прокручивается на месте, рассекая клинком воздух. Его действия не утратили изящности. И тем неприятнее обжигаться об осознание того, что при жизни он мог быть одним из лучших фехтовальщиков, кого она когда-либо знала.
  
Снова наступление. Снова удар в тело, в грудь, в самое сердце. Росчерк сверху вниз. Моргана отдергивает левую руку, до этого отставленную в сторону, как заряженный пистолет. И все же она не может ответить на удар ударом.
Все, что ей остается, – танцующе защищаться, слыша четкий голос старшего брата в своей голове: слева; снизу; бери выше; в сторону. Даже если это не он – ее ангел-хранитель, – а всего лишь воспоминания о сражениях с Эйданом под его руководством, голос все равно придает уверенности и стойкости.