"Фантастика 2024-154". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

– Какие-то уж очень тяжелые у тебя мысли, капитан, – хмыкает Аделина. – Мне как-то некогда о таком думать. Иной раз не знаешь, как отбиться от пьяного идиота, ухватившегося за юбку, а тут… изменить… рискнуть…
«Другим», – Моргана уже не слушает Аделину.
Другим – это Кеннетом. Не Колманом, не Спарксом, не любым матросом. Жизнь иных незначительна и ни на что не влияет. Именно Кеннетом. Бентлеем… Мужчиной, чьи серые глаза подобны хмурому пасмурному небу, а грозный профиль отпечатался в душе. Его образ постоянно перед ней. И это не просто раздражает и доводит до исступления, хочется выть голодным побитым зверем, неспособным зализать свои раны.
  
Моргана рывком поднимается с тахты, отчего Аделина дергается и отстраняется. О’Райли направляется к распахнутым дверям балкона, чтобы, очутившись на нем, опереться на ограду. Жаркая южная ночь мерцает всеми оттенками синего. Тяжелое небо кажется небывало высоким, а звезды поблескивают подобно драгоценным камням в короне королевы английской или как бриллианты на колье, которое досталось Моргане после смерти матери.
Капитану не нравится то, что она понимает. В груди бушует шторм, опаснейший из всех, что она когда-либо переживала. И причиной этого шторма стал лорд Ост-Индской торговой компании. Каждая встреча с ним – пытка. Каждый час без него – испытание. И Моргане не хочется принимать, что тянущая пустота в районе сердца – лишь очередное доказательство: он ей нужен как вода жаждущему, как хлеб голодающему и как порт блудному и забытому пирату.
Словно завороженная этим фактом, она даже упускает из виду, что под балконом свистят пьяные солдаты с «Приговаривающего», а Аделина уже подпирает плечом дверной косяк.
– Неприступный капитан О’Райли открыл кому-то свое сердце и теперь не может справиться с чувствами. Не думала, что когда-нибудь это увижу.
Аделина смеется, находя ситуацию весьма забавной, но вот О’Райли не только не до смеха, она в ужасе от самой себя. Поддаться искушению и влюбиться – просто непростительная роскошь для Морганы. Влюбившись однажды, она уже ощутила на себе все горести такого беспощадного чувства. И поклялась во что бы то ни стало не позволять себе вновь окунуться в волнующее томление, предвещающее скорую боль.
Ее первая любовь была бесчеловечной. Мальчишка из семейства О’Рурков, постоянно враждующего с кланом О’Райли. Им не просто не суждено было быть вместе. Даже «дышать в сторону друг друга» было запрещено. Но они тайком провели три дня вместе, а после расстались навсегда. Еще год Моргана прятала письмо от возлюбленного под подушкой. А сбегая из дома, сожгла в камине. Любовь никогда не будет человечной. По отношению к ней – так точно. Почему-то неизменно, что все ирландцы либо очень много пьют, либо очень много страдают. Особенно если это касается ее семьи.
– Ты не представляешь, насколько я… – лучше было бы сказать «в жопе». Или хотя бы в каком она аду, но на ум даже начитанной Моргане не приходит никакое приличное сравнение. А говорить о Бентлее даже косвенно, не стесняясь в выражениях, кажется ей неправильным. Его можно ругать, проклинать, но стоящее в одном предложении с его именем грубое слово оскорбляет саму Моргану.
– Как бы отчаянно ты ни пыталась быть мужчиной, ты женщина. – Аделина делает небольшую паузу, чтобы привлечь все внимание О’Райли к себе. – И как бы ни ожесточила свое сердце, ты все еще можешь любить. Не в этом ли высшее счастье людское? Любить человека, а не только Бога.
Фыркая, Моргана по привычке ищет на шее крестик, стискивает его кончик, обводит большим пальцем крупные камни. Она кусает щеку изнутри. Если это и правда любовь, посланная Богом, в которого она все еще верит, то ей хотелось бы после смерти серьезно с ним поговорить. Если и получится задать хотя бы один-единственный вопрос, то она спросит не что иное, как почему же он над ней так издевается. Всевышний не посылает того, с чем ты не можешь справиться, но Моргана искренне не может понять, почему же для нее он оставил все самое жестокое. Не осталось ли где у Бога сострадания, чтобы хотя бы на некоторое время можно было ощутить на себе теплоту его?
– Но я не хочу его любить. Он скверный человек, давно переставший ценить благородные качества. Для него не в чести ни долг, ни благородство, ни честность, ни…
«Выдохните, мисс О’Райли, а то вы сейчас задохнетесь от той чепухи, которую извергаете».
Она раздражает сама себя своим же поведением. Невозможно же постоянно вести себя как глупая и наивная девочка, знающая жизнь только по книжкам, спрятанным под кроватью и низеньким трюмо у стены под картиной Хогарта [29]. Но она все еще сопротивляется, бастует и бьется, как рыба о песок, в свои-то двадцать с лишним лет. Совершенно никому в этом мире уже нет дела до морали, а она все хватается за нее, как за доску, сидя на которой можно добраться куда-нибудь. Она пытается себя спасти. Тщетно.
Тонет на берегу. И задыхается на воздухе, будто снова талию утянул тугой корсет.
– Тогда прекрати морочить себе и другим голову, Моргана. Не доведешь до добра себя. Лучше пей ром да веди себя, как прежде. Грабь суда, напивайся вдрызг. И пусть О’Райли боятся не только чужие, но и свои!
И есть доля истинного смысла в словах Аделины.
  
Глава 19. Бентлей и Моргана
 
 
Que femme veut – Dieu le veut [30].
 
– Пусть этот бал будет маскарадом.
Бентлей дождался, чтобы Моргана вышла, прежде чем произнес эту фразу, обращаясь к губернатору Коулсону.
– Надеюсь, вы понимаете почему.
– Конечно-конечно, сэр.
Даже если и не понимает – Кеннету не так важно, лишь бы выполнил все, что захочется ему. Остальное оценит сама О’Райли. Наблюдательности Кеннету не занимать. И он не мог не заметить, что его спутница очень нервно относится к тому, что произошло с ней. Он давно заприметил: в убранной каюте, где даже у каждой карты и книги есть свое место, единственный заброшенный угол – зеркало. Оно покрыто толстым слоем пыли и паутины. А значит, Моргана избегает всех возможностей взглянуть на себя. Кеннет ей искренне сочувствует, не до конца представляя, каково это – будучи молодой и прелестной девушкой, оказаться ослепшей на один глаз и потерять безотказное оружие женщины – обаяние и привлекательность.
Акцентируй она чуть меньше внимания на своем изъяне, никто бы и слова ей не сказал. По крайней мере, Кеннет не считает, что это ее не красит. Шрам добавляет остроты чертам ее лица. А она и должна такой быть – острой, рассекающей, под стать названию корабля с алыми парусами. И он не может не восхищаться тем, что О’Райли хватило духу не только не сломаться, но и переучиться вести свою жизнь по-новому. Мужество вызывает уважение – даже если это мужество врага.
Только Бентлей уже не может однозначно судить, кем же ему на самом деле приходится Моргана. С каждым днем он все больше хочет просто удовлетворять ее желания, видя, как та сопротивляется, но принимает немного своеобразные ухаживания. Кеннету ранее не приходилось ухаживать за девушками. Сначала служба и война с пиратами, затем бизнес и Ост-Индская торговая компания занимали его внимание полностью, теперь же на горизонте красноватым бликом горит она – девушка, в чьих жилах кипит горячая ирландская кровь. Кровь варваров, бандитов, убийц и мошенников. Кровь Морганы О’Райли. Безусловно, самой красивой из всех женщин, что когда-либо встречал Бентлей на своем пути.
  
– И мне нужно, чтобы бал был организован только тогда, когда в Нассау прибудут два вот этих человека, – Кеннет протягивает Коулсону записку. – Надеюсь, для вас не составит труда их найти.
Бентлей готов поступиться собственным желанием побыстрее разобраться со Сферой и доставить ее королю, лишь бы Моргана была удовлетворена – в конечном счете, отчеты для короля всегда можно исправить, никто и не узнает, зачем «Приговаривающий» так долго простаивал в Нассау. Его решение нерационально, но он будет оттягивать момент настолько долго, насколько ему удастся. Лорд понимает, что ирландка не удовлетворится обычным судом. И ему хочется, чтобы искренняя радость отразилась в ее сердце.