"Фантастика 2024-154". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

Милая сестрица Энни. Она была центром жизни Бентлея и единственным человеком, которому он адресовал письма, пока служил. Он отсылал ей деньги, думая, что тем самым улучшит ее существование в сером Лондоне. Практически добрая половина жалованья уходила на содержание сестры. Пока однажды знакомая не написала, что Энни больше нет в живых.
Это стало ударом для юного Кеннета, но обстоятельства, при которых произошла смерть, навсегда ожесточили его сердце. Где-то среди документов он все еще хранит письмо подруги сестры, где дрожащей рукой выведены строки, рассказывающие обо всем, что происходило с Энни.
  
Связавшись с пиратом, его сестра пошла по шаткой доске до самого края. Кеннет безгранично любил Энни, как только может любить сестру брат. Но стерпеть подобного не смог. Словно острым мечом, его полоснул упрямый факт: поддавшись искушению вольной жизни, сестрица шагнула в бездну неизбежного. И очутилась за краем, отказавшись от добропорядочности и честности. Лилиан писала со слезами, о чем свидетельствовали пятна поплывших чернил, как чертов пират измывался над Энни, как погнал ее прочь от себя и избил за то, что она опустилась до торговли собственным телом.
Это была не кончина от болезни и старости или славная смерть героини, воюющей за правое дело. Ее убили и бросили тело на обочине, не удосужившись даже убрать. Словно она и не чья-то жена, не любимая женщина, не сестра и не дочь, а просто безродная псина, которой не нашлось места у очага в порядочном доме. Каждый раз зубы Кеннета скрипят, когда он проходит мимо проституток. И в каждой грязной пиратской роже он ищет того, кто лишил его Энни жизни.
– Милорд, – лейтенант Рэймонд Барнетт учтиво и вежливо обращается к Бентлею, – не изволите ли вернуться на корабль? Сэр, местные весьма враждебно настроены по отношению к нам, я беспокоюсь за вашу безопасность.
Кеннет качает головой. Лейтенант отвлек его от размышлений, но он мысленно благодарен ему за то, что отогнал своим неуместным и глупым вопросом тяжелые думы. Энни все еще в его сердце, но он не хочет порочить светлую память, рассуждая о ней в столь скверном месте.
– Не переживайте, лейтенант, – спокойно произносит Кеннет, по привычке сцепляя руки в замок за спиной. С важным видом он направляется в сторону небольшого рынка, со стороны которого доносится рокот зазывающих голосов и крики, напоминающие вопли чаек. – Мистер Спаркс всегда скрывается где-то в тенях. К тому же разве вы тут не для того, чтобы обеспечить мне безопасность?
Рэймонд кивает головой. Капля пота проступает на виске, лейтенант смахивает ее, прикрываясь тем, что поправляет головной убор.
– Да, сэр. Ваша безопасность – приоритет для меня. Я сделаю все, чтобы защитить вас.
Удовлетворенно кивнув, Бентлей прибавляет шаг. Он прекрасно может постоять за себя, но лучше, когда кто-то прикрывает тыл. И пусть то будет человек, судьба которого его не очень и беспокоит. Есть ли у Рэймонда семья? Живы ли родители? Может, где-то его ждет жена. Все это не имеет никакого значения. Жизнь Бентлея важнее.
Они выходят на площадь. Самое время понять, чем же так славится Нассау. Пока он может представить себе только скверную выпивку и таких же скверных людей. Лорд окидывает взглядом разбитые прилавки, пытаясь выцепить взглядом для себя что-то интересное, но никакие товары не приковывают внимание: рыба, какие-то ткани, не блещущие изысканностью, не самое лучшее, что можно найти на свете, ковры и сахар.
Бентлей проходит мимо очередной лавки. Он задерживается возле нее, потому что замечает знакомые баночки с приправами. Кеннет берет одну в руки, переворачивает дном вверх и лишь удрученно хмыкает. Эмблему попытались соскоблить, но Бентлей не перепутает ее ни с чем. Ост-Индская торговая компания. Он проводит большим пальцем по баночке. Эти люди имеют наглость воровать даже у Компании. Если бы не Моргана, он бы уже отдал приказ сровнять это место с землей. Без пощады. Без переговоров. Но ирландская пиратка нужна ему живьем и желательно не возмущающаяся по любому поводу. А значит, придется потерпеть. Но по прибытии в Лондон и окончании их дела он лично сообщит королю, что губернатор Нассау не справляется с должностными обязанностями, возложенными на него, и покрывает пиратов в английских колониях.
– Прикажете изъять, милорд? Я сейчас же отправлюсь за людьми.
– Не стоит, Рэймонд, – Бентлей ставит банку на место под неодобрительный взор торговца, – я разберусь с этим позже.
Ему нравится такое рвение подчиненного. Но Кеннет пока вынужден осторожничать. С другого конца площади выходит Моргана. Помяни черта, и он появится. Хоть Бентлей и не набожен, но иногда не может сдержаться, чтобы не перекреститься, видя О’Райли. Даже фурия в аду не сравнится с этой женщиной, но тем приятнее о ней думается.
Распутная девушка рядом с капитаном пиратов пытается подражать возвышенной даме. Она театрально заламывает руки. А когда Моргана что-то ей говорит, то ударяет ту веером и удаляется прочь весьма разъяренным шагом. Или Кеннету только показалось? В любом случае, лорд обращается к лейтенанту:
– Скажите, мистер Барнетт, вы тоже заметили, что наша капитан О’Райли непозволительно расточительно тратит время Ост-Индской компании.
Рэймонд, вероятно, не питающий особой любви к ирландской бандитке, поддакивает. Не соглашаться с лордом очень опасно, можно впасть в немилость. И каждый раз, подмечая, как Моргана бунтует, Барнетт все ждет, когда же ее отправят на виселицу. Ведь всему экипажу «Приговаривающего» известно, что лорду нравится миловать покорных, но больше ему нравится казнить.
– Пойдемте, стоит поговорить с капитаном.
Практически сразу Моргана мрачнеет, становясь грозной и суровой. Еще бы, так опасно портить себе репутацию обществом британского лорда и офицера. Она кладет руку на шпагу, демонстрируя весь свой враждебный настрой.
– Капитан О’Райли, – не подчеркивая, что перед ним все же девушка, а не равный по статусу мужчина, лорд вежливо кивает. – Позвольте узнать, что же такого вы предложили, что даже куртизанка дала вам свой решительный отказ.
Лейтенант не сдерживает смешка, за что Моргана одаривает его выразительным взглядом, в котором можно прочитать все: угрозу убить, четвертовать и сбросить за борт на съедение акулам. Кеннету приятно наблюдать, как мисс О’Райли одним лишь взглядом подчиняет себе тех, кто ей не должен повиноваться.
Это и отличает ее от всех знакомых ему женщин. В Лондоне все девушки недурны собой, напоминают картины, искусно написанные маслом, но им не хватает запала. Быть может, в ком-то из них и есть искра жизни, способная разгореться в пожар, но искра Морганы давно представляет собой пламя, способное пожрать весь королевский флот.
Она знает себе цену. И знает цену тем вещам, что творит. Кеннет ловит себя на мысли, что будь она хотя бы немного проще, он бы никогда ничего не ощущал с ней рядом. Она бы преклонила колени, но это был бы уже не столь желанный трофей.
Моргана выдерживает паузу, будто решает, стоит ли ей поделиться историей. Затем выдает:
– Ничего такого. Просто некоторые дамы не способны пережить расставание. Не стоит ворошить прошлое и пытаться разобраться во всплывших отношениях.
– Кто бы мог подумать, что у них тоже есть чувства, не так ли?
Кеннет усмехается, он бы не без удовольствия полюбовался на то, как Моргана, словно юнец, бегает за куртизанкой. Такое зрелище стоит даже небольшой провокации. Впрочем, любая эмоция строгой, неприступной и стервозной О’Райли ценна, как соль.
– У нее нет чувств. – Моргана поправляет шляпу, проводит пальцами по синему перу. Этот головной убор Кеннет у нее еще не видел. Сколько он подмечал, она всегда меняет шляпы с завидной периодичностью. – У меня просто не оказалось того, что ей нужно, – члена.
  
С такой простотой, без вульгарности и пошлости она бросает грубое словцо. Кеннет касается кончиками пальцев галстука на шее, инстинктивно поправляет его, добавляя на резком выдохе:
– Даже так? Весьма занимательно…