"Фантастика 2024-154". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
Глава 7. Моргана ненавидит мужчин
– Если будешь улыбаться, то все запомнят тебя как прекрасную девушку. Слышишь?
Кузина Кэт убирает от ее лица волосы, пощипывает щеки, чтобы появился небольшой румянец и подчеркнул самое красивое, что есть у Морганы, – ее лицо: ровный нос, блестящие карие глаза и чуть пухлые губы. Округлые формы еще полностью не сформировались в том виде, в каком они есть у кузины, поэтому привлекать внимание остается только смазливостью и манерами, от которых ее тошнит.
«Улыбайся, прислуживай, кивай головой и отвечай, только когда тебя спросят. Будь покорной и убери нож, который ты все время прячешь под платьем. Это не для леди», – проскакивает в голове у Морганы. Так должна сейчас ее наставлять кузина, но вместо этого поправляет рюши и ленточки – то, что не вписывается в умы ирландцев и в дух вольного гэльского народа, что не вписывается по меркам самой Морганы в ее внешний вид.
Но Кэт, конечно, все знает лучше. Выйдя замуж за богатого землевладельца, она стала тем самым эталоном прилежной жены с тонкими фарфоровыми руками и самыми что ни на есть кукольными чертами лица. Сохранила детскую наивность в манерах и действиях, хотя она старше самой Морганы на добрых десять лет!
– Ну же, Морриган! Улыбнись, а то у тебя такой вид, словно тебя ведут на… – Кэт делает маленькую паузу, убирает еще одну завивающуюся прядь от лица и щелкает Моргану по носу, – на эшафот.
– Я не хочу туда идти, – О’Райли говорит так, будто ее отправляют на эшафот. Она недовольно надувает губы, скрещивает руки на груди и сутулится ровно настолько, насколько ей позволяет туго затянутый корсет. Знает же, что Кэт каждый раз раздражается, стоит ей хоть немного наклониться вперед и свести плечи так, чтобы грудная клетка оказалась сдавленной еще больше от ужасного китового уса.
Но вместо привычной и предсказуемой реакции Кэт выдыхает. Ее прохладные руки скользят по плечам, по локтям, пока не достигают кистей Морганы. Кузина стискивает их так сильно, что белеют костяшки прямых и ровных пальцев. Шумный выдох:
– Знаю.
– Тогда почему я должна? – О’Райли с вызовом смотрит на кузину.
Та в молчаливом сожалении склоняет голову набок. В прекрасных серых глазах Кэт слишком много сочувствия для одного простого вечера, где Моргану должны познакомить с ее будущим супругом – человеком, которого она заочно ненавидит и желает ему самой мучительной смерти из всех возможных.
– У тебя нет другого выбора, дорогая. Твой отец очень рассчитывает на этот союз. Он очень выгоден семье, поможет сохранить состояние. И ты окажешься в хорошем доме, не будешь ни в чем себе отказывать. Самуэль хороший и честный человек. Он позаботится о тебе.
Моргана знает, когда Кэт врет, та совершенно не умеет этого делать: кончики ее ушей краснеют, а глаза начинают бегать туда-сюда, пока она вовсе не всплескивает руками и не отходит в сторону, чтобы не смотреть в лицо человеку, которого пытается обмануть. Да, именно как сейчас.
– Я не вещь, чтобы меня можно было просто так отдать, – цинично произносит Моргана, сверля кузину серьезным взглядом исподлобья. – И сколько я стою в таком случае? Какое у этого Самуэля состояние?
Кузина сдавленно ахает, садится на козетку и поджимает под нее ноги – аккуратно, но все же вся ее фигура дрожит. И Моргана готова поклясться – первый раз ее эмоции выглядят совершенно неидеальными и неуместными, не то что к лицу, а ко всей ситуации.
– Если бы мама была жива, она бы такого не допустила, – нижняя губа у Морганы дрожит.
– Если бы тетушка была жива…
Моргана ненавидит мужчин.
* * *Дикари отступают. Дело сделано.
Кеннет скрещивает руки за спиной, наслаждаясь видом расстелившегося перед ним пепелища. В его глазах отражается праведный гнев Англии и самой Ост-Индской торговой компании. Не вся мощь «Приговаривающего», однако даже этого хватает, чтобы Кеннет гордился собой. Он не сторонник полумер, но часто их вполне хватает против людской глупости. Солдаты вскидывают руки к небу, восторженно восхваляя бой, кричат «ура».
– Лейтенант, – коротко обращается Кеннет к солдату, вытаскивающему шпагу из тела еле дышащего туземца. Запыхавшийся мужчина вытирает лезвие о складку локтя и выпрямляется:
– Сэр.
Бентлей оглядывает едва дышащих туземцев, распластавшихся на земле. Времени терять нельзя. Подумать только, кучка жалких дикарей смогла, пусть и немного, спутать карты. А Кеннет ненавидит, когда что-то идет не по плану.
– Подсчитайте потери. Врачей на берег. Срок вам до утра.
Проводит кончиком языка по зубам, недовольно отмечая в мыслях, что кофе уже точно остыл, а значит, нужно заваривать чай. И лишним не было бы подать к столу обед. Хотя стоны, завывания и слезы немного отбивают аппетит. Но если переставить навес чуть дальше по пляжу, то ветер не будет доносить до него вонь жженой плоти. И даже можно будет насладиться в полной мере едой, наблюдая за покачиванием пальм. Завтрак – важнейший из приемов пищи для англичан, однако и обед Бентлей не привык пропускать.
Он покидает поле боя, дождавшись, когда с «Приговаривающего» по трапам спустят носилки. Достаточно, чтобы оказать первую помощь пострадавшим, воюющим на стороне короны. Остальных ждет смерть бешеных собак – пронзить сердце штыком, чтобы не тратить воистину драгоценные пули. В уме лорд примерно подсчитывает расходы. Конечно, для точности подсчетов ему не помешает узнать количество погибших, но уже сейчас можно предположить, сколько денег потратит Ост-Индская торговая компания, чтобы заплатить посмертно за оказанную услугу.
Может, стоит попросить подать его записную книжку и, пока готовят мясо, набросать примерные цифры?
Будто ничего не произошло, лорд заходит под навес. Все же с этого места не видно обагренного кровью песка и искореженных тел. Он опускается на стул, подзывая двумя пальцами к себе мальчишку – какого-то юнца, еще не оправившегося окончательно от произошедшего. Его немного потряхивает, и дрожащее «с-сию минуту, с-сэр» на приказ подать чай выдает его ужас с головой.
Досадно, что Бентлей допустил наличие слишком молодых членов экипажа. Но лично отсмотреть каждого невозможно, хотя, признаться, обычно он старается. И тем удивительнее, что Кеннет допустил до службы под своим началом такого бесчестного человека, как Эттвуд.
Через полчаса под навес входит Спаркс, вытянувшись подобно струне:
– Милорд. Отчет.
Бентлей, не глядя, берет из рук агента бумагу. С нескрываемым недовольством он проходится взглядом по строчкам, каждый из погибших – рабочая сила. Он педантичен. Расчетлив. Потери в начале становления Ост-Индской торговой компании всегда были ударом, однако сейчас каждое имя в списке отдается лишь неким разочарованием. Не скорбью, та незнакома Кеннету. И все же это траты.
– Семнадцать солдат. Семь моряков. Три канонира и… врач, – на последнем слове он делает особый акцент.
И все это потери лишь от туземцев. Что будет, когда за оружие схватятся пираты, не знающие жалости, и под предводительством капитана, желающего кровавой расплаты? Возможно, это будет самая жестокая схватка с противником, неравным ему по силе и возможностям. Исход однозначно предрешен. Кеннет не побоится пристрелить любимую лошадь, когда того потребует случай.
Бентлей хмыкает и раскладывает бумагу на столе, несколько раз проводит по ней ладонью.
Ему спешат подать чернила, перо и воск со свечой.
– Отметьте, что эти люди проявили отвагу. Отчет по экипажу «Авантюры» передайте О’Райли, – Кеннет потирает переносицу двумя пальцами.
Он все же надеется, что на каждой остановке их не будет поджидать какая-нибудь неприятность. Хотя от О’Райли всегда нужно чего-то ожидать, какой-нибудь гадости. В лучшем случае – неприятной. В худшем – фатальной. Ни море, ни лорд не прощают ошибок.
Спаркс кивает и удаляется прочь, почти маршируя. Удивительно, как уместно такая походка смотрится в Лондоне, но как же нелепо – на песчаном берегу неизвестного острова. Лорд знает, что его агент раздосадован – ему лишний раз приходится контактировать с Морганой, не желающей проявить снисходительность и терпимость, но не то чтобы Бентлея волнуют чьи-либо чувства.