"Фантастика 2024-154". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
– Предпочту обсудить маршрут завтра утром. Вместе с вашими приближенными. После починки «Авантюры» мы снимем ее с буксира. Вы даже сможете вести нас с нее. Предварительно, конечно, мне хотелось бы взглянуть на все ваши карты. Я бы добавил: «если вы не возражаете», но до возражений мне нет никакого дела, поскольку в случае чего мы заберем их силой, вас бросим в карцер и будем разговаривать уже иными… методами.
– Мне нет смысла врать, – негромко говорит Моргана. – Взгляните на мое лицо, милорд. Кого вы видите перед собой?
Она чуть поднимает голову, откладывает осторожно приборы. Во взгляде внимательность, серьезность и удивительная стойкость. Еще удивительнее ее дальнейшие слова:
– Пиратку, разбойницу, убийцу, но в первую очередь женщину. Мне чуть больше двадцати, а я уже несколько лет выгляжу вот так, как есть.
Тонкие пальцы скользят по лицу, по шраму, касаются века. Лорд не отводит взгляда, наоборот, изучает ее лицо. Без повязки, без закрывающих его волос – такое, каким оно и должно быть у обычной девушки. Ему не нужно смотреть слишком долго, он запомнил шрам еще в прошлый раз. Вот только был слишком напуган, чтобы понять, что рана проходила не только через глаз и бровь, но и обе губы. Видимо, чья-то дрожащая рука вела нож, оставляя за собой полосу. И кто бы ни был этот человек, он чудовище. Быть может, даже больше, чем О’Райли.
– Мне нужно избавиться от своего уродства. И, к сожалению, для этого мне тоже нужна Сфера. Вы же не думаете, сэр, что она приводит только к золоту? – Моргана склоняет голову набок.
Уродством это назвать сложно. К тому же для кого шрамы – а для кого своего рода символы искусности и опыт пройденных приключений. Но вслух Кеннет произносит совершенно не это:
– Разумеется. Я не столь ограничен в своих стремлениях, чтобы считать сокровищем лишь золото.
– Тогда вы понимаете, что в вопросах, касающихся лично меня, я весьма щепетильна и буду стараться, чтобы все было сделано качественно. Тем более что мое собственное лицо зависит лишь от самой меня, как и слепой глаз. А еще, возвращаясь к нашему разговору о награде, – девушка тянется к бокалу, и Кеннет вынужден его наполнить уже до краев, – я прошу за свою помощь выдать мне трех английских офицеров: Эттвуда, Риделя и Финча. Один из них находится на вашем корабле.
И вот, казалось бы, они настроились на нужный лад и их диалог идет в том русле, которое нужно английскому лорду, но Бентлей слышит то, что его совершенно не радует. Лорд кашляет в кулак, хмурится:
– Мы с вами договаривались. Ваша помощь в обмен на грамоту и жизнь.
– Эти люди не знают, что такое честь. Они понятия не имеют, как это – поступать по совести. Многих жертв можно было бы избежать, как на сегодняшнем бриге, если бы я знала, где найти этих людей. Представьте, всего три жизни… И сотни, тысячи других людей будут спасены. Я успокоюсь. И больше никогда не трону офицеров английского флота. Эттвуд мне должен. И должен вот это, – она тычет пальцем в свой глаз.
Кеннет слушает, что говорит его гостья, внемлет каждому ее слову. До лорда доходили слухи, что некоторые офицеры отличаются жестокостью. Однако такого он сам предпочитает избегать. Бентлей ценит ум и находчивость, преданность делам Компании, а не грубое применение силы. Запугать противника – он будет выполнять приказы под страхом. Договориться – по своему собственному желанию. Но уродовать людей, пусть и ради достижения цели, – не в его правилах. По крайней мере, не своими руками точно. На такой случай у него есть преданный Оливер Спаркс.
– Мы на корабле не приветствуем самосуд. Если то, что вы говорите, – правда, Эттвуд будет отдан под трибунал и разжалован. Но по закону офицеров могут судить лишь в Лондоне. Единственное, что я могу, – это лично проследить, что Эттвуд будет предан суду.
Но трибунал – не то, что нужно Моргане, он буквально читает это на ее лице. Девушка недовольно хмыкает, и в один момент с нее слетает маска.
– В очередной раз убеждаюсь, что вы, focáil sasanach, сделаете все, чтобы прикрыть задницы своих ничтожных и убогих солдат. Бог мне свидетель, что я не лгала. Есть у вас жена, Кеннет? А дочь? – Моргана чуть крепче стискивает нож, костяшки ее пальцев белеют. Она отрезает приличный кусок мяса. И медленно разделяет его напополам. Намеренно.
Короткий вздох. Вопрос о семье или дочери для него – пустой звук. Он холост. Про таких обычно говорят «женат на службе». Но то, с каким жаром девушка перед ним пытается доказать виновность трех солдат, испытывая к ним неподдельную ненависть, нельзя игнорировать.
– Представьте, что двое держат вашу дочь за руки, даже несмотря на то, что она привязана, и ведут, насмехаясь, ножом по лицу. Надавливают на глаз. И острие лезвия висит где-то у нее над зрачком. А она не может ничего сделать, даже крикнуть.
Лорд сглатывает ком в горле, поджимает губы. Это страшно даже для него самого. Что же говорить о Моргане. Может, именно из-за пережитого она погрязла в безумии, которое теперь поблескивает на дне здорового глаза.
– Поймите, мисс О’Райли… Моргана. Я не могу позволить вам вершить самосуд на своем корабле. Каким бы подонком он ни был, существуют законы, правила. Он опорочил свой мундир. И его шея должна сломаться, обтянутая веревкой. Но не здесь. И не сейчас. Вы можете выступить в качестве свидетеля на суде. Судья вынесет ему приговор, который вас устроит. Я об этом позабочусь. Но что будет, если я прощу пирату убийство офицера?
Нет, Бентлей никогда этого не позволит. На своем корабле уж точно. Но определенным сочувствием не к грязной пиратке, а к женщине… девушке он проникается.
– Кто будет слушать меня – пирата – на вашем честном суде? Мое слово по меркам вашего закона ничего не стоит. И все скорее с удовольствием наденут кандалы на меня, чем будут разбираться, какой там офицер когда-то давно изувечил женщину, притворившуюся мужчиной, – О’Райли раздраженно качает головой. Даром что она не кидает нож и в целом приборы, просто отправляет в рот кусок мяса, пережевывает его. И уже на выдохе произносит: – Вам не нужно ничего прощать мне, как вы говорите, пирату. Просто закройте глаза, сделайте вид, что вы ни о чем не подозреваете, а я разберусь с ним тихо, так, словно ничего и не было.
Уже более спокойно О’Райли тянется за бокалом.
– Вы ничего не сделаете, милорд. Вы даже не пошевелите пальцем, чтобы наказать его.
Их разговор переходит в слишком мрачное русло. Бентлей вздыхает, отодвигая от себя тарелку. Аппетит пропал. Неприятно узнавать, что один из офицеров творил столь грязные дела. Каждый на этом борту предан чести, по крайней мере, именно так думал Кеннет, пока Моргана не начала настаивать на обратном. Эттвуд. Надо запомнить эту фамилию. Заметив, что бокал у девушки пустует, мужчина решает наполнить его до краев, после чего оставить бутылку рядом.
– Слушать будут не вас. А меня. У лорда Ост-Индской торговой компании есть много ниточек, о которых вы даже не подозреваете. Что же касается закрытых глаз… простите. Я не могу позволить себе этого сделать.
Больше непунктуальности лорда раздражает только бесчестье. И, к сожалению, у пиратки его оказалось меньше, чем у офицера. Но Моргана явно не намеревается и дальше продолжать обсуждение. Она меняет тему, что даже к лучшему.
– Нам потребуется время на ремонт. Потом у нас по плану было кренгование – «Авантюра» идет довольно сложно, под килем наросло слишком много, нам придется встать после порта чуть южнее на отмели, чтобы мы смогли очистить дно. У нас есть на это время?
Разговоры о делах всегда успокаивают Бентлея, даже если беседа ведется с неприятным человеком. Но с О’Райли все выходит с точностью до наоборот.
– Разумеется. У вас будет столько времени и людей, сколько потребуется. Я не хочу, чтобы вы потонули на середине пути.
– Как мило с твоей стороны, щеночек. Сочту это за подобие комплимента. А вообще, как забавно, что спустя столько лет мы вновь встретились лицом к лицу.
– Я бы назвал это скверным поворотом судьбы… из-за которого мы оба достигнем цели, мисс О’Райли. – Кеннет встает из-за стола.