"Фантастика 2024-154". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

Вот так! И пошел Бекетов на хрен! Башкой надо было думать, вдруг начнут задавать вопросы мне. Теперь сам пускай выкручивается. Кстати, по большому счету, Шармазанашвили отвечает за школу, но не за работу всей разведки. Кто он такой? Хозяйственник, не более. Может, меня на самом деле готовят для чего-то важного. Не думаю, что ему бы стали непременно о таком докладывать. Ну, а в остальном… Всё к Бекетову. Я его, конечно, предупрежу… Наверное… Хотя как? До выходного — времени ещё вагон.
  
— Очень интересно, — Шармазанашвили оторвался от стола и начал расхаживать по кабинету, заложив руки за спину.
Есть ощущение, он пытался понять, реально ли всё происходящее. С другой стороны, а ну как и правда нельзя. Все-таки Бекетов повыше званием будет. Да и положением тоже.
Но с третьей стороны, какие, к чертовой матери, могут быть секреты от человека, заправляющего школой, где готовят будущих разведчиков? По идее, уж ему точно надо знать все нюансы.
А с четвертой стороны, сейчас такие времена, что может оно и лучше, не иметь информации об определенных вещах.
Вот такие мысли метались в голове Шармазанашвили. Ну, или около того. Точнее, конечно, не скажу. Просто по лицу кавказца отчетливо было видно, внутри у него идёт серьёзная борьба.
— А с товарищем Клячиным вы знакомы так же давно, как и с товарищем Бекетовым? — Спросил он вдруг, остановившись напротив меня.
Я напрягся еще сильнее. При чем, твою мать, Клячин? Он, конечно, и Бекетов, как бы, сейчас ни при чем. Икает там, наверное, бедолага от наших воспоминаний.
— С товарищем Клячиным мы познакомились в детском доме. Это произошло в тот момент, когда он прибыл сопроводить меня в школу. — Вот тут я ответил совершенно искренне и чистую правду.
— Даже так… — Задумчиво протянул директор. — А к моменту приезда товарища Клячина, ты уже знал, куда именно он тебя повезет?
— Никак нет, — Я продолжал отвечать четко, уверенно.
— Забавно…– усмехнулся Шармазанашвили. — Ну, да ладно…А скажи-ка мне, Реутов… Что ты думаешь о товарище Ежове…
— Млять… — Хотелось мне сказать вслух.
Однако я, само собой, не сказал. Ибо это не самое подходящее слово в контексте разговора о народном комиссаре внутренних дел. Но если смотреть на всю ситуацию в целом, точнее не скажешь.
Что я могу думать о товарище Ежове? Что скоро товарищу Ежову придет мандец, но я вот, хоть убей, не помню, когда именно и в связи с чем. Надо было учить историю…
— Имею в виду… Не упоминал ли когда-нибудь товарищ Бекетов его в разговорах… — Шармазанашвили продолжал ходить вокруг меня, при этом сильно напоминая лису, которая планирует поохотиться.
Надо ли говорить, что себе я напоминал зайца, которого вот-вот начнут загонять.
К чему он ведет? Какая связь между Бекетовым, Ежовым, Клячиным и мной?
С горем пополам, пока Шармазанашвили водил салом по сусалам, растекался по древу и совершал другие подобные действия, категорически не говоря ни черта в лоб, я вспомнил, что Берия, по идее, уже тянет одеяло на себя, а Ежов действительно очень скоро уйдет с политической арены. Но! На кой черт мне все это надо⁈
И Бекетов… Неужели тут тоже вляпался в жир ногами? Очень нехороший расклад. Очень! Если мой благодетель, дай бог ему здоровья, как-то замазался с нынешним наркомом, то голова полетит не только Ежова, но и Бекетова, Клячина а потом — та-дам! Моя. Чего мне сильно не хочется.
К сожалению, ничего более конкретного или детального в памяти не всплывало. Я даже, хоть плачь, не мог сообразить, с какой формулировкой убрали наркома. Или вообще без формулировки… Кого это сейчас волнует?
— И вот я к чему веду… — Наконец, подошел к сути Шармазанашвили. — Как видишь, в этой ситуации, я не стал торопиться. Разобрался для начала во всем. Понимаешь, как важно это? Разобраться…
Я несколько раз кивнул, хотя какое на хрен «понимаешь»? Вообще не могу сообразить, с какого перепуга моя еще даже не начавшаяся карьера разведчика вдруг оказалась связана с подковерными играми политических шишек Союза. Единственное, что вполне очевидно и предельно ясно, не просто так Шармазанашвили рискнул выступить на моей стороне в ситуации с Цыганковым. Не побоялся его тестя, кем бы тот не был.
— Поэтому, Алексей, сейчас я отдам тебе твой комсомольский билет. Он здесь, у меня. А потом мы с тобой кое о чем договоримся. — Закончил с улыбкой на лице директор Школы.
  
Глава 3
 
Я открываю в себе новые качества, но лучше бы они закрылись обратно
 
— Реутов…эй…Реутов… П-с-с-с…
Я поднял голову, пытаясь в темноте рассмотреть того, кому не спалось, и кому, видимо, хочется, чтоб я тоже бодрствовал. Судя по голосу, это был Бернес. Опять Бернес…
— Слышишь меня? — Марк сидел на кровати, в майке и кальсонах, пялясь в мою сторону.
Какое же смешное слово «кальсоны»… И как же сильно я скучаю по нормальным труса́м… Никогда бы не подумал, что наличие или отсутствие нижнего белья может вызывать подобные эмоции.
— Слышу. По-твоему башкой, как филин, просто так верчу? — Огрызнулся я шепотом.
Настроение было гаже некуда и, если честно, вообще не имелось желания с кем-то говорить. Особенно с Бернесом. Пока что он — кандидат номер один на роль крысы. И я пока что не придумал способа этот момент прояснить.
Просто все шло совсем не так, как мне нужно. Это изрядно бесит.
Ко всем проблемам, которые и без того грузили мою голову по полной программе — Бекетов с его таинственными целями, Клячин с его желанием вхерачить босса, стукач среди детдомовцев и сны, которые выглядят подсказками, но хрен поймешь к чему — теперь добавилась еще одна.
Товарищ капитан государственной безопасности, он же директор школы, он же — чей-то передатчик. Если можно, конечно, так выразиться. Впрочем, я даже подозреваю, чей именно. И данный факт меня не радует совсем.
Весь наш разговор на самом деле не был инициативой Шармазанашвили. Руку могу дать на отсечение. Да, он делал вид, словно все это надо ему, лично ему, но ни черта подобного.
— Ты ведь знаешь, что в нынешнее тяжелое время наша Родина нуждается в людях, исключительно ей преданных. — Заявил Владимир Харитонович после того, как началась основная часть нашей беседы.
Подготовительная сводилась к вопросам о моем знакомстве с Бекетовым и к весьма непрозрачным намекам, что только благодаря бдительности директора Школы ситуация с Цыганковым разрешилась в мою пользу. Факт признаний Ольги Константиновны как-то ненавязчиво из этой истории исчез. Я так понимаю, она сильно помешала своим появлением Шармазанашвили. Скорее всего, меня мариновали бы гораздо дольше, заставляя думать, будто я вишу на волоске. Из-за сознательности учительницы чекистам пришлось переиграть уже расписанный сценарий.
— Знаю…– Я кивнул в подтверждение своих слов.
— Вот! — Директор поднял указательный палец вверх, а потом ткнул им в меня. — Ты! Ты можешь стать таким человеком. И ты обязан им стать. Это — твой долг. Перед партией, перед товарищем Сталиным, который радеет за благополучие всех нас. Сейчас мы поговорим с тобой откровенно. Я, заметь, предельно честен. Цыганков… Врать не буду, человек он не самых высоких принципов и качеств. Однако, нареканий по службе у него не имеется. Он успел доказать свою преданность делу революции и товарищу Сталину не только словами, но и поступками. Если ты понимаешь, о чем идет речь…
Ну, я не совсем, конечно, понимал. Мало ли как Цыганков это доказывал. Хотя, предполагал. Видимо, Витюша принимал непосредственное участие в каких-то делах, связанных с чистками и «большим террором». Так, кажется, значительно позже назовут два последних года. Имею в виду, нынешний и предыдущий. И, кстати, Витюше очень даже подходит роль палача. Она ему прямо к лицу. И палача, и стукача и хрен еще знает кого. Гнилой он тип.
  
— Да… — Шармазанашвили остался доволен моей реакцией, несмотря на то, что она была молчаливой. Я просто снова кивнул, но с очень глубокомысленным видом. — К тому же тесть Цыганкова… Он — достаточно близок к товарищу Ежову…