Прости, я тебе изменил (СИ)

— Да черт бы знал.
Рухнула обессиленно на колени, ощущая как острые осколки разбитого сердца оставляют во мне глубокие кровоточащие раны.
Это конец. Он отравил нашу любовь. Безжалостно растоптал меня и нашего будущего ребенка.
Я не знала, что было бы лучше — потребовать у Макара немедленных объяснений или просто сдохнуть в этом грязном туалете. Заживо сгореть от боли, причиненной им, или помешать Макару, остановить его, заставить одуматься.
И в результате я сделала неправильный выбор — подобрала с пола телефон и онемевшими пальцами кое-как набрала номер Макара.
"Господи, и зачем я только унижаюсь? Что от этого изменится? Разве мне станет легче?" — спрашивала саму себя и не находила ответов.
Противные, длинные гудки били по мозгам точно отбойным молотком. На звонок он не ответил ни с перового раза, ни со второго, что бывало крайне редко.
И тут вдруг я загорелась бредовой идеей. Такое на ум могло прийти только идиотке, у которой отродясь не было гордости. Но тогда я совершенно не задумывалась об этом.
С трудом я поднялась на ноги, а через минуту уже выбегала из туалета. Ничего не видя перед собой, я понеслась к барной стойке, где заметила Клима, стоявшего в очереди за напитками.
Он хорошо выделялся среди толпы не только ростом и крепким телосложением, но и маниакальной любовью к ярким бейсболкам. И в настоящий момент кислотно-розовая бейсболка, надетая козырьком назад, сыграла мне на руку.
Я подлетела к Климу ураганом и буквально вырвала его из лап приставучей брюнетки, а затем выдернула и из очереди.
— Ал-лёна? Ты какого хрена тут делаешь? — опешил он, принимаясь растерянно озираться по сторонам.
— Где Макар? — спросила я, всячески стараясь держать свои эмоции под контролем, вот только силы мои были не безграничными.
Еще и Клим как назло медлил с ответом, делая вид, что действительно высматривает кого-то среди людей.
— Так это... Он в туалет наверное пошел, — выгораживал он лучшего друга как мог.
Ясно.
Шумаков считал меня дурой. Все здесь считали меня дурой набитой. И это обижало. Ранило меня еще сильнее.
— Кто такая Оля? Он уехал с ней? — мой голос надломился, горло сжало в сильном спазме.
Вытянув физиономию, Клим оглянулся на брюнетку, которая терлась рядом с ним. А та кажется что-то знала. Точно знала. Неспроста же она сразу утекла на танцпол и затерялась в толпе.
— Понятия не имею, о какой Оле идет речь, — ответил Клим, воззрившись на меня честными-пречестными глазами.
Бесполезно. Он ничего не скажет мне. И дело тут даже не в мужской солидарности. Просто Клим на дух меня не переносит. Не знаю, чем я насолила ему. И знать особо не желаю.
На эмоциях я схватила его за горловину футболки и потянула в сторону фиолетового коридора, где музыка звучала гораздо тише.
— Эй, полегче! Футболку порвешь же! — сопротивлялся он, с неохотой следуя за мной.
— Дай мне свой телефон! — потребовала я, выставив руку ладонью кверху.
Парень окатил меня скептическим взглядом и с кривой усмешкой на губах произнес нагловатым тоном:
— А еще чё тебе дать?
— Клим...
— Алён, поезжай-ка ты домой! — упрямо перебил и принялся оттеснять меня в сторону выхода. — Я передам Макару, что ты его искала.
— Клим, прошу, дай мне свой телефон, — взмолилась я, ощущая как вся расползаюсь по швам.
Увидев перед собой полнейшее бездействие и нежелание помочь мне, я снова разревелась. Не смогла сдержать слез. Под бурные и неуемные рыдания прислонилась раскаленным лбом к прохладной стене тамбура.
И не знаю, что в итоге нашло на Клима — пожалел ли он меня, такую жалкую идиотку, или была какая-то другая причина, но после нескольких секунд сомнений Клим вынул свой смартфон из кармана джинсов, разблокировал и передал мне. Тем не менее выражение его лица давало понять, что я об этом крупно пожалею.
Плевать! Жалеть уже нечего...
По памяти я торопливо набрала номер Макара, поднесла телефон к уху. И разумеется он ответил на звонок буквально после первого гудка.
— Шум, что-то срочное? Я просто занят сейчас немного, — живенько отозвался он в трубку.
 
Прислушалась, сосредоточившись на фоновой музыке, но это была совсем не та, что звучала в клубе.
— Макар, где ты? Куда ты уехал? — проскрипела я, давясь слезами, кусая свои губы до крови.
Секунда молчания, другая, третья. Шумный выдох, а затем раздались короткие гудки.
Макар сбросил звонок. Он струсил, а мое сердце замкнуло и окончательно вышло из строя.
Больше я не слышала ничего. Сознание атрофировалось, и в уши словно воду залили.
Я даже не чувствовала уже ничего, будто все во мне внезапно умерло. Выключилось разом.
Вот и все. Моей счастливой сказочке пришел конец.
***
Вернувшись домой в режиме автопилота, я первым делом отыскала в гардеробной чемодан и принялась выгребать все свои вещи. Без разбора, только бы быстрее уйти отсюда. Испариться без объяснений. Исчезнуть к чертовой матери, оставив на память о себе свое свадебное платье, которое я так и не надену.
Не могла я находиться в квартире, в которую прежде любила возвращаться. Дышать не могла в этом месте. Задыхалась, словно вокруг шеи удавку обмотали.
Да что там... Я даже к вещам Макара прикасаться не могла. Противно до того было. Все они внезапно превратились для меня в грязь. В погань.
И как бы мне ни хотелось убраться отсюда поскорее, с каждой секундой двигаться становилось все труднее. Конечности не слушались. Все вываливалось из рук.
Тяжесть предательства буквально придавливала меня к полу. Выть хотелось от собственной немощи, от паскудной обиды, поселившейся за ребрами.
Стоило на секунду только прикрыть глаза, и я представляла Макара в объятиях той девушки. А в ушах по-прежнему стоял его демонический смех, от которого кровь в жилах стыла.
Ну и как теперь вычеркнуть все из памяти? Как жить с этим дальше?
"Не прощу. Никогда не прощу. Даже если найдет меня. Даже если на коленях приползет. Я не заслужила к себе такого отношения", — твердила себе, повторяла как мантру.
Видит бог я хотела, чтобы мы были счастливы. Я мечтала, чтобы мы стали семьей.
Не суждено, видимо. Такова судьба. А судьба бывает той еще подлой сукой.
Но я благодарна ей хотя бы за то, что она открыла мне глаза на правду до того, как я вышла замуж за такого беспринципного подонка.
Розовые очки, которые я носила довольно долгое время, наконец разбились. И плевать, что стеклами внутрь.
Да, больно и неожиданно. Но жизнь ведь на этом не заканчивается.
Мне всего лишь изменил любимый человек. Подумаешь, предал перед самой свадьбой. В день, когда я узнала, что скоро нас станет трое... Ничего страшного...
И тут вдруг на меня накатила новая волна истерики. Эмоции вновь захлестывали меня.
Правильней было бы направить их куда-нибудь, чтобы они не разнесли меня в щепки. Эмоции делали меня слабачкой. Тряпкой, об которую можно вытереть ноги.
Обозлившись на весь белый свет, я забежала в ванную, отыскала ножницы в шкафчике и снова ринулась в гардеробную. Я сорвала с плечиков свое свадебное платье и изрезала его на мелкие куски, наивно полагая, что мне станет легче.
Ни черта не полегчало!
Тогда я понеслась в гостиную и с пронзительным ревом смела с настенных полок все ненавистные безделушки, все рамки с нашими совместными фотографиями. Одна из них угодила в стену и разлетелась на осколки, чем-то напоминающие фрагменты моего разбитого сердца.
— Ненавижу! Сволочь! Предатель... Я же доверяла тебе больше, чем себе, — заскулила я как раненый зверь.
Испытывая невыносимое головокружение, я рухнула на пол и забила кулаками по паркету и битому стеклу. Отчаянно. Из последних сил.
Но черт с ним с моим разбитым сердцем...
А вот когда взгляд упал на тест с двумя полосками, который также оказался на полу среди осколков, праведный гнев внезапно отошел на второй план. На его место пришли странный трепет и волнение.