Осколки тьмы (СИ)

Подруга с благодарностью улыбается:
— Тогда устроим женскую купальню?
Улавливая ход ее мыслей, я улыбаюсь и с невинным видом обращаюсь к Террану:
— Ты ведь не собираешься подглядывать за девушками?
— Почему же? — усмехается он, явно недовольный моим появлением. — Не хочу лишаться столь увлекательного зрелища!
— Терран, — подруга награждает его строгим взглядом, — пожалуйста, мы хотим по-настоящему искупаться, а не просто поплескаться на берегу. Ведь мы больше не можем посетить ни одно людское поселение!
— Хорошо, уговорили, — поднимаясь на ноги с показным вздохом, Терран все-таки покидает наше общество и отправляется обратно к облюбованной полянке.
Снимаем с себя одежду. Нижнее белье оставляем на тот случай, если Терран недостаточно честен и притаился где-то поблизости. Входим в воду. Приятная прохлада остужает разгоряченное после тренировки тело, наполняя свежестью и ощущением легкости. Желая полностью окунуться в эти восхитительные ощущения, я делаю еще несколько шагов и ныряю, на несколько секунд скрываясь под водой с головой.
— Давай, кто быстрей до середины озера! — предлагает Лина и, ныряя вслед за мной, плывет к указанному месту.
Соревноваться особо не хочется, но и проигрывать — тоже, поэтому я поддаюсь на провокацию и делаю рывок, нагоняя подругу.
Мы плывем почти наравне, наслаждаясь скоростью и бурлящей от наших движений водой, однако, утомленная приятной, но все же непростой тренировкой, я прихожу к условному финишу чуть позже.
Признавая поражение, откидываюсь на спину и блаженно расслабляюсь, позволяя воде держать меня на плаву. Здесь, посреди озера, в тишине, прерываемой лишь всплесками воды, спокойно и хорошо.
Водоем совсем небольшой, но правильной круглой формы. Деревья красиво прилегают к его берегам, ровной линией окружая нас со всех сторон. Чистое голубое небо временами разрывают всполохи молний, но я к ним настолько привыкла, что, не будь их, мне стало бы их не хватать. Фиолетовые змейки, ярко выделяющиеся на фоне бледного неба, добавляют в атмосферу умиротворенного блаженства капельку восторга.
— А ведь ты меня спасла, — вдруг признается Лина, прерывая мои ленивые размышления.
— Ты о чем? — удивляюсь.
— О твоем появлении. И на середину озера выбраться я предложила не случайно. Хотелось поговорить с тобой наедине.
Я скашиваю глаза на Лину и обнаруживаю, что подруга выглядит не очень-то счастливо. Странно, мне чудится, купание в озере может поднять любое настроение, но Лина явно растеряна и, пожалуй, немного расстроена.
— Что-то случилось?
— Да… — неуверенно подтверждает подруга. Молчит недолго, чтобы собраться с мыслями, и говорит: — Когда ты появилась, Терран меня поцеловал! А я… я так испугалась. Я даже не знаю, что теперь делать, но мне не хотелось его обижать.
— Мне казалось, он тебе нравится.
— С чего ты взяла?
— Например, с того, как вы вели себя в тот день… в таверне, помнишь? Когда мы развлекались, выпустив тьму.
— Вот именно, в тот день! Тогда все казалось намного проще, а потом мы чуть не убили студентов, и я одумалась.
— Одумалась, Лина? О чем ты? Околдованные тьмой, мы всегда делали то, чего хотели сами. Да, мы уже не понимали, что можно делать, а что нельзя. Потому позволяли себе все, что заблагорассудится, но ведь в некоторой степени все было по нашей собственной воле.
— Ты права, но именно поэтому поведение Террана мне казалось нормальным и привлекательным, а теперь, когда я знаю, что он так наплевательски относится к другим людям, я… запуталась.
— Но я видела, как ты на него смотришь…
— Хорошо! Да! — восклицает Лина, не давая мне договорить. — Да, он мне нравится! Но я просто не могу смириться с полным отсутствием у него морали.
— А знаешь, ведь не все потеряно. Ты ему небезразлична, и твою жизнь он ценит, в отличие от жизни остальных людей, которые, в принципе, нам неизвестны. Так что я думаю, не все потеряно. Да и скоро мы наконец избавимся от тьмы! Тогда Терран будет свободен и станет самим собой.
Честно говоря, я не совсем уверена, что Терран сможет стать самим собой. Слишком сильно тьма разъела его личность, слишком глубоко в душу пробралась. Что будет с ним, когда тьма уйдет? Не почувствует ли он пустоту внутри себя? После стольких лет… Станет ли Терран таким, каким был раньше, или с исчезновением тьмы его не покинут посеянные ею ростки? Но в любом случае для всех остальных он станет неопасен. И это главное. А свои размышления, которые вполне могут быть ошибочны, я оставляю при себе.
 
— В самом деле, мы ведь уже совсем близко к своей цели, — улыбается Лина. — Думаешь, общение со мной пойдет ему на пользу?
— Думаю, да. Это должно помочь ему смягчиться и отвлечься от жестоких развлечений.
Еще немного поплавав, мы возвращаемся к лагерю и радостно замечаем, что Стас уже приготовил ужин.
Без Альрайена, в случае опасности готового проснуться благодаря бдительному ветру, приходится устроить ночное дежурство. Время распределяем примерно поровну между всеми. Почти. Лою дежурить не позволяем, ссылаясь на его бледный и несчастный вид, на что парень сразу же возражает, бесцеремонно указывая на бледность Лины.
— У меня такая кожа от рождения, — парирует подруга. — Аристократично, не правда ли? — Впрочем, сразу смущается, вспоминая, что в этом мире аристократами считаются лишь аллиры.
— И, по-моему, она очень даже счастлива, — заявляет Терран, сидящий рядом с подругой, а теперь и обнимающий ее за плечи. Лина улыбается ему в ответ, почти искренне. Наверное, только я и Стас, если бы друг внимательно смотрел на Лину, можем заметить проскальзывающее на ее лице сомнение.
Лой обиженно сопит, но все-таки сдается. Только бурчит перед тем, как лечь спать:
— Зато высплюсь лучше вас всех.
Какой же он все-таки ребенок!
Несмотря на то, что мы в некотором роде Лою доверяем, оставить его на ночное дежурство все-таки не можем. Он и без того постоянно борется с собой и своими принципами, заставляя себя не обращать внимания на то, что мы носим в себе тьму, а порой даже используем ее. К тому же, он очень недоволен нашим сражением с Пустотой, предпочитая, видимо, героически погибнуть. Нет, все-таки лучше не рисковать.
На следующий день ближе к полудню возвращается Альрайен, держа за спиной два больших мешка, где, видимо, лежит приобретенная им одежда.
— Ну, как в городе? — спрашивает Стас.
— Везде ваши портреты висят, — говорит Альрайен и с усмешкой добавляет: — Весьма неудачные, надо заметить.
Несмотря на то, что разговаривать с аллиром не хочется, я все же не могу удержаться от вопроса:
— А как они смогли сделать эти портреты? На взгляд не могу определить, чем они нарисованы.
— Они нарисованы магией по слепку с памяти какого-нибудь очевидца.
— Судя по нашим перекошенным физиономиям, мы на тот момент кого-то убивали, — шутит Стас, но вдруг неловко осекается. Не он один помнит закончившуюся трагедией встречу со студентами в городке Повелителей Ночи. Как знать, быть может, кто-то из них и сделал наши портреты? Ведь маг обещал, что с ребятами все будет хорошо.
— Раз портреты появились, похоже, не доубивали, — смеется Терран, но, ловя три уничтожающих взгляда, смеяться перестает. Лишь пожимает плечами, мол, а что такого?
Случайно бросая взгляд на Лоя, отмечаю, что парень с трудом сдерживается, чтобы не кинуться на Террана с каким-нибудь героическим порывом избавить мир от зла. Везет, что сам Терран этого не замечает, иначе могла бы случиться очередная ссора, а то и драка. Смотреть, как юного Последователя Света убивают, совершенно не хочется.
Пока я раздумываю, как успокоить Лоя и при этом не вызвать его бурного возмущения, которое уж точно будет всеми замечено, Альрайен спасает ситуацию.
— Вы долго прохлаждаться собираетесь? Или не успели отдохнуть за сутки?
— Мы думали, ты захочешь отдохнуть, — говорит Лина.
— Я не устал.
— Тогда пора собираться, — заключает Стас, принимаясь за дело.