Одержимость (ЛП)

Интересно, куда она делась? Казалось, что спрашивать себя об этом должно было войти в привычку. Пока я искала ключ, я пыталась убедить себя, так или иначе, думала ли я, что Хит мертв или жив. Если бы она выстрелила в него, звук был бы заглушен этим проклятым музыкальным автоматом. Если бы она не застрелила его и он все еще был в багажнике, скорее всего, он умер бы от других причин, таких как угарный газ или замерзание до смерти.
Если он жив, мне определенно нужно предложить ему новое направление работы. Он в значительной степени отстой в качестве телохранителя.
Слезы разочарования хлынули из глаз, когда я сделала полный оборот и ничего не нашла. Я снова села, холодный пол ошеломил мой зад и пробежал по позвоночнику.
― Почему я не позвонила Ханне и не сказала ей, куда мы едем?
Этот вопрос чуть не заставил меня расплакаться, но я не хотела, чтобы слезы замерзли на моих щеках. Я не потрудилась никому рассказать, куда мы с Хитом направляемся.
Тристан всплыл в моей голове, когда я вздрогнула. Тепло его тела было бы чудесно там, в темноте.
Ничего больше не видя, я прислонилась спиной к столбу и ударилась о него затылком. Мои пальцы теребили цепочку на столбе, чтобы она не впивалась мне в ягодицу.
И там, у основания столба, я нашла ключ. Прямо в самом очевидном месте, что делало его совсем нереалистичным. Спрятанный у всех на виду, в истинно безумной манере.
С моими холодными и окоченевшими пальцами потребовалось несколько попыток, чтобы разблокировать оковы. Я отбросила их ногой и, спотыкаясь, побрела по комнате, чтобы развести огонь. Я удовлетворенно зашипела, когда пламя разгорелось и согрело мои руки. По крайней мере, ведьма не играла в прятки с веществом для разведения огня.
По мере того, как в комнате становилось теплее, я ходила взад и вперед, чтобы быстрее согреться. У меня было два варианта. Остаться и посмотреть, каков был ее план игры, или уйти и попытаться ориентироваться в темноте и холоде, пока я буду идти пешком мили назад к ближайшему телефону.
Последняя дрожь покинула мое тело, когда я села на камин.
― Я остаюсь прямо здесь. Бежать от нее все равно не получится, и таким образом я узнаю, жив ли Хит.
Я встала и уставилась в окно.
― Если она вернется.
Даже в компании танцующего пламени, мой голос все еще эхом разносился по комнате. Я вытащила свой телефон просто для того, чтобы посмотреть, появился ли сигнал где-нибудь в хижине. Ничего.
Что она планирует сделать с Хитом и/или его телом?
Может быть, она пыталась понять то же самое. Я снова подумала о ее реакции на стрессовые ситуации. Необходимость сказать ее дочери, что она изменила Полу и залетела, была очень беспечной, очень непримиримой. Я все еще не могла поверить, что она переспала с футболистом.
Переспала ли?
Ханна как-то спросила меня, есть ли у нее какое-нибудь сходство с тем парнем, но это была не та тема, которую я хотела с ней обсуждать, особенно, когда я думала, что она совсем не похожа на Томми.
Я нахмурилась, когда в моей голове возникла мысль, пока я делала несколько вычислений. Холодок пробежал у меня по спине, пока я ждала.
  
Глава 15
 
Сильвия
 
Я подогнала машину к берегу реки так близко к вершине горы Путни, как только могли подъехать машины. Даже в детстве это было единственное место в мире, которое всегда давало мне ответы. Может быть, если бы я знала, каково это быть ею — делать то, что она делала, — я бы поняла ее лучше. Всю нашу жизнь она либо открыто называла меня, либо намекала, что я своего рода «подражатель».
Она понятия не имела. Я тоже могла делать в точности все, что делала она. Я могла бы сделать это с меньшим беспорядком и без зрителей. И да, это может быть победой для нее. Будьте осторожны с тем, что вы говорите о ком-то. В конце концов, они в это верят, Реджина. Но если бы я могла понять ее? Это было бы победой и для меня тоже. Как бы мне ни было неприятно это признавать, что-то изменилось в моей лучшей подруге, когда она выбросила тело Джо в реку. Ее теплые глаза сменились холодными камнями, которые никогда не смотрели на меня по-прежнему. С тех пор, она сомневалась и даже избегала меня. В течение многих лет я чувствовала, как она расспрашивает меня без слов; как будто в любую минуту я могла разразиться какой-нибудь безумной тирадой, которая вывела бы ее из себя. Она не могла ошибаться сильнее.
 
Мне не нужно было соглашаться с ней, чтобы выполнить свою клятву. Это был не тот человек, которым я была тогда, и даже не тот, кем я стала много лет спустя. Конечно, годы изменили нас и сделали нас обеих холодными, но я была точно такой же девочкой, которая заключила тот договор на детской площадке у подножия той самой горы. Я была девочкой, которая отдала свою девственность дяде Реджи, чтобы спасти ее там тоже.
Ты уже делала это раньше. И это было не копирование. Это было сделано для того, чтобы спасти ее — чтобы понять, через что она проходит. Чтобы общаться с ней… Только Джо был совсем не так уж плох.
Я не хотела думать об этом. Конечно, то, что он сделал с ней, и, возможно, даже со мной, было неправильно. Но даже тогда, даже после Ханны, я не думала, что он заслуживал смерти. Я полагала, что люди воспринимают вещи по-разному. Но каждый раз? Может, и нет. Мне нужно было это выяснить.
Что я знала: в ту ночь что-то изменилось. Моя лучшая подруга была убийцей. Это было то, к чему я никогда не имела отношения. Это было то самое, что стояло между нами и разрушало нашу дружбу все эти годы. Затем, выйдя из машины и услышав сердитый рев с реки, все стало ясно.
Я стояла там и смотрела, как белые шапки воды встречаются с лунным светом. Стоя на утесе примерно в четырех футах от кромки бушующей воды, я посмотрела вниз и точно знала, что делать. С уходом Хита одним отвлекающим фактором стало бы меньше. Лучше? Это было бы нашей связью. Я бы знала, что она чувствовала. Я могла бы даже признаться ей в этом. Тогда она бы знала, что у меня на нее ничего нет, и не боялась бы, что я ее выдам. Она бы снова доверилась мне, зная, что у нее тоже есть материал на меня. Мы могли бы даже продлить договор, если бы она захотела. Она так и сделает. Это все исправит.
Мне было грустно, что она не знала, что я никогда бы не причинила ей боль намеренно без этого. Было трудно думать, что человеку придется умереть, чтобы доказать мою преданность. Но это была Реджиния — вечная циница. Даже после убийства моего любовника, я не выдала ее полиции. Я молча приняла этот последний удар за нее. И зачем? Чтобы мы могли вернуть нашу дружбу, это должно было сработать в обоих направлениях. Реджи тоже должна была бы понять меня. В «Убийстве Хита» она узнала бы тихую тоску, которая пробуждалась во мне все эти годы, когда я думала о Джо. Она бы никогда не донесла на меня. Ей пришлось бы скучать и чувствовать ответственность за Хита так же, как мне за Джо. Все получится, сказала я себе. У нас был договор. Несмотря на то, что она утверждала, что презирает его, я знала Реджи достаточно хорошо, чтобы знать, что она тоже будет его уважать.
Это было просто. И почему я не подумала об этом тогда, в хижине, было почти абсурдно. К тому времени она освободилась, и я могла представить, как она ждала. К тому времени она будет гадать, когда я вернусь. Когда я войду и признаюсь в своем грехе, мы снова сможем быть на одном уровне. Реджи больше не придется чувствовать себя одинокой. Я бы последовала за ней в ад и обратно, и смерть Хита была бы тому доказательством.
Я улыбнулась, глядя на воду. Вернувшись к машине, чтобы вытащить ключи из замка зажигания, я медленно двинулась к багажнику, надеясь, что Хит еще не мертв. Я хорошо ориентировалась в Путни и крошечном городке Бруклин, примыкающем к нему, и знала, что посреди ночи там никого не будет. Когда мы были подростками, все знали, что даже копы никогда не поднимались на гору Путни. По этой причине мы провели годы, распивая выпивку в лесу и избегая комендантского часа в том самом месте, в проголодавшемся устье реки Коннектикут.