Погасить Черное Пламя
В номере она развесила сушиться насквозь промокший свитер, торопливо перенесла стихи в записную книжку и причесалась. Задумчиво тронула рукой алое бархатное покрывало на постели. Кожа ладони ощутила прохладную мягкость. Эльфка сунула книжицу в карман брюк. Глиргвай решила показать стихи Кулумиту. Рыжий эльф возможно, не очень-то разбирался в стихосложении, но он был не из тех, кто будет смеяться и корить за несоблюдение ритма.
Марфор подвинул свой кубок Моране. Хозяйка таверны наполнила его – в который раз с сегодняшнего утра. За спиной эльфа взметнулся и исчез шумный круговорот завтрака, и, позванивая ложками о тарелки, подкрадывалось время обеда. Марфору не надо было оборачиваться, чтобы знать – Кулумит сидит в дальнем конце зала, спокойный и терпеливый, как паук. Ожидающий, когда его Синергист окончательно напьется, потеряет волю и разум. Марфор слышал, как медленно текут мысли в голове Кулумита. Синергист Марфора не был темным эльфом, но он вырос в лесу и умел сидеть в засаде, неподвижно, терпеливо. Кулумит был искренне огорчен тем, что Ваниэль сбежала, но может быть, это и к лучшему? Когда Марфор опьянеет, его можно будет уговорить телепортироваться с ними с лагерь партизан. А там уже дело Лайтонда уломать его. Такой умелый охотник на драконов обязательно должен пойти на замок Морул Кера вместе с ними. И пусть любовь, и долг, и малопонятная этика, не дающая покоя Марфору, катятся ко всем Валарам.
Эльф отпил из кубка, задумчиво посмотрел на Морану.
Когда слезы у обоих иссякли, Марфор поцеловал богиню. У ее губ оказался вкус черники. Затем эльф поднял банки. Пока они рыдали, хозяйка таверны уронила их. Марфор двинулся к выходу из погреба. Морана последовала за ним. На свету стали видна надписи на банках – «Порох с перчинкой » на одной и «Ветчина со сметаной и луком по-гномовски» на другой. Хозяйка ходила в погреб за фирменными закусками.
Марфор положил банки на стол, заказал яичницу и бокал вина и вышел из кухни. Морана смотрела на него удивленно-недоверчиво. Она ожидала расспросов, и была даже готова ответить на них. Морана видела, как Ваниэль и Аласситрон завтракали вместе, после чего караван купца покинул таверну. Но не было ни вопросов, ни попыток утешить. Марфор сказал только, что просит включить в счет стоимость светильника и вазы с цветами, что стояли в его номере. Накормив постояльцев, Морана устроилась за стойкой. Марфор уже сидел там же, разделавшись с яичницей.
– Так ты богиня?
Морана молча кивнула.
– Я завидую темным эльфам. Наши боги никогда не жили с нами. Я, признаться, не очень-то верю в них, – произнес Марфор. – Присутствие живого бога должно очень подтягивать паству. Но… ты богиня чего? Что входит в твою компетенцию?
– Смерть, холод, зима, – сказала Морана. – И предвидение будущего.
Марфор помолчал.
– А ты можешь заглянуть в мое будущее? – спросил он. – Точнее… Ну, давай я тебе расскажу немного, и ты сама решишь.
– Попробуй, – согласилась Морана.
Она оперлась локтями о стойку и наклонилась к Марфору, удивительно похожая на девочку в такой позе. Эльф заглянул в ее зелено-синие глаза и ощутил легкое головокружение.
– Я наемник, – сказал Марфор. – Мастер на все руки, специалист по сложным поручениям. По невыполнимым даже. Сейчас меня… хотят нанять. А я не хочу наниматься.
– Почему?
– Я отвечу на твои вопросы, но, пожалуйста, сначала ответь на мой, – ответил эльф терпеливо. – Те, кто хочет меня нанять… они смогут сделать то, что хотят – без меня?
– Дай мне руку, – попросила хозяйка таверны.
Марфор выполнил ее просьбу. Морана закрыла глаза.
– Да, это моей специальности, – пробормотала она. – Смерть… много огня… и…
Она вздрогнула и глянула на Марфора в упор.
– Твои друзья перевернут всю Мандру, – сказала хозяйка таверны. – Они сделают то, что доступно разве что богам. Если ты не пойдешь с ними сейчас, день, когда тебе придется остановить ревущий вал судьбы, для тебя все равно наступит. Вот тогда отступать будет нельзя. Если ты дрогнешь, то потеряешь все. Если устоишь – то вернешь многое, что потерял. Но то, что вернется, будет уже иным.
– Что же, спасибо, – сказал Марфор. – Я тебе что-нибудь должен за предсказание?
– Расскажи, почему ты плакал, – произнесла Морана.
– Я так и знал, – усмехнулся Марфор. – Хорошо. Я ненавижу слёзы, особенно женские. Слезами вы откупаетесь, когда совершаете подлости. Предавая, вы плачете и упрекаете того, кто предаете. Несомненно, это он виноват в том, что вы делаете.
Он помолчав и добавил:
– Если бы не Змееслав, я давно бы умер. А теперь он мертв, и я, значит, тоже… Происки Мелькора, если бы эта романтическая дура не полезла за мной в яму, Змееслав остался бы в живых! А я ведь просил ее!
Эльф приложился к кубку. Он совсем не чувствовал опьянения, словно воду пил, а не вино.
– Плача, вы забываете о том, что сделали, – продолжал Марфор. – Дорожки, прочерченные вашими слезами, собираясь в ручейки, и создают реку Беспамятную. А мне было…
Он на миг остановился, дернул щекой. Шрам шевельнулся – словно змея, пристроившаяся на лице эльфа, сладко потянулась. Марфор погладил шрам.
– В общем, я захотел попробовать ваш метод, – закончил эльф.
– И как? Помогло? – спросила Морана.
Судя по ее тону, она совсем не обиделась, и это удивило Марфора.
– Да нет, не очень, – сказал он. – Я чувствую себя опустошенным, как… как эльф, которого высосал вампир. Но боль не ушла.
Морана улыбнулась и заметила:
– Какое выпуклое сравнение. Тебе приходился сталкиваться с вампирами? Это был один из сложных случаев?
– Нет, – сказал Марфор. – Я думаю, что вампиры – это выдумки, как и суккубы.
Хозяйка таверны от души расхохоталась. Эльф смотрел на ее мелкие, блестящие и острые зубки, на морщинки, прорезавшиеся у глаз, и невольно улыбнулся тоже, хотя причин ее веселья не понимал.
– Может быть, тебе стоит излить свою боль в песне? Вдруг это поможет? – предложила Морана, отсмеявшись.
– Ну, я не поэт… – пожал плечами Марфор.
– А ты попробуй сыграть на созвучиях, – заметила Морана. – Это проще, чем искать рифмы.
Эльф опустил глаза. Рука Мораны, маленькая, белая, лежала на стойке. Чуть поблескивал зеленым камушком изящный перстенек. Марфор осторожно накрыл ее руку своей.
– А почему ты плакала? – спросил он.
– Моя сестра погибла, – ответила Морана. – И я устала от сочувствия, от необходимости сохранять лицо. Я устала говорить, что Маха была создана для войны и ее смерть была достойной воина. Что я горжусь ею, несмотря ни на что… Мне очень больно и пусто. И страшно. Война идет не только между смертными. Боги тоже сражаются. Нас, защитниц Железного Леса, было трое. Нашу старшую сестру дракон взял в плен сразу, как только началась война. Он заковал ее, убил ее мужа, и поэтому людям удалось захватить наш лес. Маха действительно была богиней войны… но теперь не стало и ее. А дракон все еще жив. И он не успокоится. Теперь мой черед драться, а я создана совсем не для этого. Я не боюсь гибели. Я боюсь того, что после моей смерти темные эльфы останутся без защиты – и проиграют.
– Сохранять лицо, – повторил Марфор задумчиво и провел рукой по шраму.
Эльф невесело усмехнулся.
– Мне об этом теперь думать поздно, – сказал он. – Что до твоей сестры, то ее, конечно, не вернешь… но разве, вы, боги, после смерти не встречаетесь где-нибудь? В тайном Валиноре?
– Встречаемся, – кивнула Морана.
– Ну вот, вы еще свидитесь, – произнес Марфор. – Надо только немного подождать.
– Да, ты умеешь утешить, – сказала хозяйка таверны.
– У тебя нет какого-нибудь инструмента, арфы или лютни? – спросил эльф. – Хочу последовать твоему совету.
Морана заглянула под стойку.
– Где же она… А, вот, – она извлекла оттуда арфу, которую местный бард оставил в залог.
Марфор тронул струны, прислушиваясь. Глянул в зал, уже больше чем наполовину наполненный постояльцами. Рядом с Кулумитом Марфор увидел Глиргвай. Эльфка энергично работала ложкой.