Погасить Черное Пламя

Девушка хихикнула. После обеда ее спутники покинули таверну вместе с Мораной, из чего купец заключил, что перед ним более важные лица, чем он предполагал. Не рядовые Ежи, а командиры подразделений как минимум.
Горгулья приняла единственно верное решение. Когда до дуба оставалось не больше трех метров, она взмахнула крыльями и взмыла в воздух. Санки с треском ударились о дерево. Дуб вздрогнул, но устоял. Щепа и обломки полозьев брызнули во все стороны. Газдрубала сделала круг почета над местом гибели санок, и с важным видом полетела к таверне. У нее было человеческое, очень даже миловидное лицо. Его немного портил огромный птичий клюв, блестящий словно стальной. Аласситрон не знал, какой бог был отцом Газдрубалы, но был уверен – война входила в число его обязанностей.
Девушка проводила горгулью взглядом.
– Может, и мы пойдем? – предложил Аласситрон. – Выпьем грога, а то вы замерзли, как я погляжу…
Ради того, чтобы сказать эту фразу, он, собственно говоря, и полез на горку. Аласситрон был потомком Звездных Воинов. Но он родился под теплым южным солнцем, на берегу ласкового моря, и лыжи сегодня надел первый раз в жизни. Аласситрону повезло, как всегда. Он успел осуществить задуманное до того, как ему пришлось хоть раз использовать лыжи по назначению, после чего мнение красавицы о купце изменилось бы самым роковым образом.
В Келенбороносте действовали десять государственных телепортов и больше тридцати частных. Мандречены потребовали вести журналы прибытия-убытия на всех без исключения порталах, и поэтому Ваниэль, Кулумиту и Марфору предстояло идти через партизанский телепорт, спрятанный в старом дубе неподалеку от города. У самого дуба они встретили Вильварина. Оказалось, что ему тоже надо в Бьонгард, точнее не в Бьонгард, а в таверну Мораны. Рингрин дал ему какое-то поручение, о котором эльф распространяться не захотел, да и друзья не стали расспрашивать. Решили телепортироваться в таверну все вместе. Кулумит не знал, где находится Храм Синергистов, и собирался поспрашивать в Бьонгарде, но Морана-то точно была в курсе. Ваниэль вытащила из тайника свиток пергамента, на котором были указаны координаты всех наиболее часто посещаемых мест. Пока темные эльфы выставляли широту и долготу при помощи тяжелых, старинных рычагов, Марфор молча наблюдал за ними. Ваниэль была благодарна ему за это молчание. Портал был сооружен друидами еще до того, как темным эльфам стали известны разработки Лакгаэра. Но принцесса, как и все партизаны, привыкла к оборудованию телепорта, как к чему-то неизменному, тому, что всегда было и всегда будет. Теперь, посмотрев на него глазами возлюбленного, Ваниэль вдруг поняла, что оборудование – старое, громоздкое и унизительно слабомощное. После них четверых никто не смог воспользоваться порталом до завтрашнего вечера.
Морана согласилась отвести Кулумита и Марфора в Храм Синергистов, а Вилли увязался с ними – ему захотелось посмотреть на обряд. Ваниэль знала, что клятва Синергистов ни разрывается, ни дается быстро, и что она до самого вечера, а то и до утра теперь предоставлена самой себе. Для начала она решила погулять по холму, на котором стояла таверна. Выйдя за забор, принцесса обнаружила маленькое озеро, очевидно промерзшее насквозь, и небольшой домик, в котором Ваниэль не без труда узнала мандреченскую баню. Внутри таверна была поделена на эльфийскую и человеческую половины. На эльфийской все номера включали в себя такую прелесть цивилизации, как душ. А вот на человеческой половине таких удобств не было, как догадалась Ваниэль. И не потому, что к людям в таверне относились хуже, чем к эльфам. Люди не стали бы пользоваться непонятной комнатой с корытом. А вот баню, такую милую и родную, Магнус для них поставил. За баней находился луг, сейчас засыпанный снегом. Холм обрывался косогором, по которому с визгом и хохотом катались ребятишки. Сидеть в номере ей показалось скучно, и эльфка решила присоединиться к ним.
Принцессе нужно было обдумать слишком многое, а, как говорили друиды, без движения нет мысли. Ваниэль пыталась представить себе город, в котором они будут жить с Марфором. Он сказал ей, чтобы она выбрала, но эльфка никогда не покидала пределов Железного Леса, кроме последней вылазки в Старгород-на-Тириссе. Но Старгород ей определенно не понравился. Ваниэль случалось пару раз бывать в Мир Минасе, и крепость пришлась ей по душе, но жить в пограничном городе ей тоже не хотелось. Можно было двинуть на север, в Фейре, славящуюся своим суровым климатом. Марфор назвал ей несколько городов – Ливрасст, Глоссдол, Линдалмар, Таиреммен – но они все были для темной эльфки только названиями.
 
Но скорее всего, Ваниэль и не пришлось бы выбирать. Пари, которое предлагал Марфор, было слишком смешным, слишком идеалистическим, чтобы тэлери смог выиграть его. И ему пришлось бы поехать в Рабин вместе с принцессой, Рингрином и Лайтондом. Эльфку такая перспектива совместной борьбы радовала больше. Марфор был очень ценным бойцом в предстоящей схватке, и принцесса была уверена, что вместе с ним они точно одолеют Черное Пламя. Ваниэль опасалась, что Лайтонд, ее старый возлюбленный, будет задирать ее нового друга. Но Лайтонд, так внезапно и так вовремя появившийся, оказался умнее, чем она предполагала. «Да что там», поправила Ваниэль себя. – «Я просто забыла, что эльф может быть таким мудрым». Никаких намеков на их прошлые отношения Верховный маг Фейре себе не позволил.
В этих сладких мыслях, в предвкушении любви и битв, принцесса спустилась с обрыва два или три раза. Она рассеянно наблюдала, как горгулья Газдрубала, дочь Мораны, лихо катится вниз. «Санки слишком малы для ее веса», поняла Ваниэль, когда санки подскочили вверх на трамплине. – «Газдрубала дурачится, забавляет малышей, летит почти над самым склоном». В подтверждение ее догадки, горгулья разбила санки о дерево и, сделав прощальный круг, полетела к таверне.
В этот же миг эльфка почувствовала, что накаталась, и вот как раз наступила пора пойти к себе, принять душ и поваляться на кровати. Ваниэль еще не совсем поняла вкус Марфора. Предпочитает ли он, чтобы его встречала томная полуобнаженная красотка или пахнущая свежим потом после пробежки партизанка? Но в любом случае во второй ипостаси любовник ее уже видел.
– Может, и мы пойдем? – услышала эльфка низкий, с хрипотцой, голос. – Выпьем грога, а то вы замерзли, как я погляжу…
Ваниэль глянула на обладателя голоса. Лицо ее неожиданного собеседника оказалось опалено солнцем юга, под которым темнеет даже всегда светлая кожа эльфов. «Купец», поняла эльфка. – «Странно, что он делает здесь зимой, когда все караваны уже ушли?».
Он был высоким и стройным. Его куртка была из желтой замши, как и та, что носил Марфор.
И Ваниэль согласилась.
Хотя обычно она не принимала предложения выпить от случайных знакомцев. Она не настолько любила грог. Да и денег у ненаследной принцессы, хвала Мелькору, хватало, чтобы в тех редких случаях, когда Ваниэль все же хотелось выпить грога, заплатить за себя самой.
От легкого морозца кружилась голова. Марфор слышал мысль Кулумита о том, что им не стоило идти на прогулку, и уж тем более ошиваться перед воротами на главную площадь Бьонгарда. Потому что мандречены ищут раненых эльфов. Потому что Марфор еще слишком слаб. Марфор в ответ молчал.
Он сам это выбрал – больше никогда не быть одному, и жаловаться теперь было не на что.
На площади перед воротами было довольно людно – и на удивление тихо.
Труп Черной Стрелы выставили на главной площади Бьонгарда. Власти обязали всех жителей после полудня придти туда и посмотреть на тело. Пока еще ворота были закрыты, но мандреченские патрули уже начали собирать и приводить эльфов с окраин города. Мандреченский воевода Анджей назвал это «мерами по обеспечению явки». День Мидинваэрна выдался пасмурным, почти предгрозовым, если бы грозы были возможны зимой. Погода была под стать царившему в городе настроению. Казалось, вот-вот из низких серых туч посыплется снежок. Легкая поземка сменится беспощадным бураном, после которого дома откапывают по торчащим из сугробов печным трубам.