Погасить Черное Пламя
Глиргвай закинула лук за спину, прошла сквозь забор и со всех ног кинулась по узкой улочке к лесу. В домах горел свет. Нна улицу выбегали вооруженные чем попало эльфы с факелами в руках. Партизанка испытала все недостатки и преимущества невидимости. Одного из эльфов Глиргвай чуть не сбила с ног – он отлетел в сторону с выражением крайнего изумления на лице. Зато другой чуть не затоптал ее саму, даже не заметив.
«Лыжи», вдруг совершенно спокойно подумала Глиргвай. – «Мне нужны лыжи, без них мне не дойти до Фаммигвартхен. Надо зайти в любой дом и взять их, пока все мечутся…».
И тут она поняла, что это не ее мысль. Назгул хорошо изучил свойства кольца и ничуть их не преувеличил. Эльфка двинулась к ближайшим распахнутым воротам. Они были украшены причудливой резьбой в виде двух резвящихся огромных рыб.
Кто-то схватил ее за руку.
Надо было плыть к островку. За камышами угадывались очертания чего-то большого, но неподвижного. Марфору часто приходилось видеть такие островки в Фюхсвальде. Лисы ушли, а места, где оборотни поклонялись богам, остались. Вода была вязкой, как масло, и очень теплой. Плыть не хотелось, не хотелось шевелиться вообще. Марфор чувствовал себя очень слабым. «Зачем это все?», подумал эльф.
И тихий, но ужасно знакомый голос ответил:
– Я хочу, чтобы ты жил. Я только что обрел тебя, и не хочу терять снова.
– Кайт? – удивился Марфор.
Кайт содержал Марфора года три, когда был главным врачом городского госпиталя в Старгороде-на-Тириссе. Потом Марфору в связи с одним щекотливым поручением пришлось надолго покинуть город. Когда эльф вернулся, Кайта уже не было, и никто не знал, куда он уехал.
Ответа не последовало. Эльф кое-как поплыл к островку, и вскоре ощутил под ногами дно. Марфор медленно побрел к земле. Вокруг начало темнеть. Вскинув голову, он увидел крупные, редкие звезды. Созвездия оказались незнакомыми. Раздвинув камыши, эльф выбрался на полянку. Он ожидал увидеть статую лисы, но там оказался изуродованный труп гросайдечи, а рядом с ним…
Марфор закричал и открыл глаза.
– Тихо, тихо, – сказал Кайт.
Невысокий, плотный, темноволосый врач сидел у его койки. Эльф огляделся. Он находился в небольшой комнате со стенами, покрашенными зеленой краской. Кое-где краска облупилась. За окном была темнота, в которой мерцали редкие огоньки.
И еще ощущалось чье-то присутствие… ненавязчивое, как будто кто-то стоял в тени у стены или лежал на соседней койке. Дыхание чужой жизни, не больше. Но у стены никто не стоял, и койка здесь была только одна. Говорить Марфор не мог, да и не хотел. Он не чувствовал лица ниже глаз, и радовался этому. Марфор пришел в себя в редкий момент, когда чары и лекарства подарили ему отсутствие чувствительности. «Где Змееслав?», спросил эльф мысленно. Брат Марфора и любовник были знакомы – Змееслав захаживал в гости пару раз. Кайт протянул руку к тумбочке, на которой лежал наполненный шприц.
– Сейчас все будет хорошо, – сказал Кайт.
Марфор схватил его за руку, глубоко вздохнул, собираясь с силами.
«Послушай, я не брежу», передал он. Мысленная речь отнимала не меньше сил, чем звуковая. – «Хорошо, давай начнем сначала. Я рад, что встретил тебя».
Кайт дернул щекой.
– Перестань, – сказал он сухо. – Ночью будет кризис, и ты это знаешь. Я буду дежурить рядом с тобой, делать инъекции, если потребуется… вот и все.
«Это не лагерь Ежей? Где я?»
– Ну наконец-то, – сказал Кайт. – В больнице при храме Красной Змеи.
«Здесь всегда так тихо?», осведомился Марфор.
– Мы с тобой дальнем, заброшенном крыле. Мандречены сейчас ищут эльфов со свежими ранами, знаешь ли. Особенно интересуются ожогами, колотыми, рублеными и резанами ранами. Но и такая, как у тебя – дырка, наполненная мертвой силой – им тоже очень понравится. Есть хочешь?
Марфор кивнул. Кайт поднялся, извлек из одного из ящиков стоявшего у дальней стены стола высокий кувшин, вставил в него соломинку и подошел к эльфу.
– Это бульон, – сказал врач, поставив кувшин на тумбочку рядом с кроватью. – Пей. Нам предстоит весьма разнообразная ночь, тебе надо набраться сил.
Кайт вернулся за стол, а Марфор осторожно вставил трубочку в рот. Это было странное ощущение – он послал в мышцы импульс, но не чувствовал, как они сокращаются. Однако вскоре что-то теплое пошло по пищеводу. Узнать вкус бульона эльфу было не суждено. Но Марфор особенно и не расстроился – качество больничной пищи он себе хорошо представлял.
Напившись бульона, Марфор почувствовал себя бодрее.
– Тебе сейчас лучше поспать, собраться с силами, – сказал Кайт, заметив, что Марфор оставил кувшин.
«И давно ты помогаешь партизанам?», поинтересовался эльф.
– Мы здесь занимаемся не только этим, – неохотно ответил врач. – Ежи притащили тебя слишком поздно. Они зашили рану, не догадавшись, что тебя ударили Цин. Они поняли, что что-то идет не так, только когда чужая Цин заполнила почти все твои каналы, и ты начал умирать прямо у них там. Тогда Ежи бросились в госпиталь. Отдохни, прошу тебя. На телепатические импульсы уходит много Чи.
«Вряд ли они оставили Змееслава в лагере… С его ранами…», подумал Марфор. У него закружилась голова.
«Нас со Змееславом должны были притащить сюда обоих», настойчиво повторил он Кайту. – «Он был среди химмельриттеров, понимаешь?»
И снова – легкий шелест, подобный шепоту листьев под ветром. На этот раз Марфор успел просканировать импульс. «Кулумит, ты опять следишь за мной?» телепатировал он.
«Нет, Марфор», тихо отозвался эльф. – «Я…»
– Да, вас было двое, – ответил Кайт, усаживаясь за столом у стены и придвигая к себе толстый журнал для записей. – Но второй – не твой брат. Очень странный пациент… – добавил врач себе под нос.
Эльф растянулся на койке, которая была ему коротковата. Он ощутил странный зуд в кистях рук, словно по ним ползли маленькие, очень злые муравьи. Тихо скрипело писало в руках врача.
«Кулумит, где химмельриттер, которого я просил спасти?»
«Ваниэль не поняла, кого из химмельриттеров ты имел в виду. Мы пытались спасти обоих», ответил партизан. – «Рысь и того парня, который отрубил себе ногу. Марфор, мы смогли помочь только оборотню, он сейчас в больнице, вместе с тобой».
«А что со вторым химмельриттером?»
«У него открылось кровотечение из отрубленной ноги, и…»
Муравьи добрались уже до локтей.
– Ты что-то побледнел, – сказал Кайт. – Давай я все-таки сделаю тебе укол, ты поспишь…
Марфор отрицательно покачал головой.
«Что вы сделали с телами?», осведомился он.
«Они все еще в яме», – сообщил Кулумит. – «Ночью придут некроманты. Ваниэль договорилась продать тела гросайдечей».
«Убери труп Змееслава, чтобы некроманты его не трогали», передал Марфор. Странно, ему почти не приходилось прикладывать усилий при формировании телепатического импульса. А ведь Кулумит находился минимум километрах в двадцати.
«На нем очень сильный артефакт, очень опасный, понимаешь?», продолжал Марфор. – «Нельзя, чтобы он достался некромантам. Я завтра…»
Перед внутренним взором эльфа поднялось зарево погребального костра.
«Ты хочешь похоронить химмельриттера без ноги?», уточнил Кулумит.
«Да уж обоих, игры Локи!», ответил Марфор, вспомнив про химмельриттера, который ехал первым. – «И перестань следить за мной».
«Я не слежу», ответил Кулумит. – «У нас с тобой теперь одна аура на двоих».
«Как так?», изумился Марфор.
Однако это было похоже на правду – и отсутствие усилия при создании телепатеммы этим вполне можно было объяснить.
«Когда ты… стал умирать… Мы понимали, что это какое-то колдовство», пояснил Кулумит. «Что у тебя что-то с каналами жизненной силы, но не могли понять, что именно. В нашем отряде есть некромант, и он сказал, что если соединить твою ауру с чьей-нибудь еще, жизненная сила партнера сможет поддержать тебя некоторое время. Я согласился, и он наложил заклятие – Поцелуй Синергистов…»