"Фантастика 2024-180". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

— Смотри сам, — недовольная Вилея прикрыла глаза, но тут же их открыла. — Никак! Аномалия отказывается принимать эту штуку. Зандр, придумай что-нибудь! Не оставлять же эту гадость бесхозной?
— Небо с ними, с семенами. Вилея, ты понимаешь, что только что произошло?
— Убили координатора червоточин. До этого убили Повелителя секты Керанси. Правда, мы и Бога секты мимоходом зацепили, но это всё мелочи. Важно то, что мы полностью выполнили план, поставленный наставником Герлоном на первый пояс. Можем смело уходить во второй. Небо не станет чинить нам препятствий.
— Существ, способных держать семя червоточины, во всех мирах можно пересчитать по пальцам. Их настолько мало, что у демонов даже есть специальные устройства, способные находить таких сородичей. Как они тебя пропустили?
— Муж, ты задаёшь вопросы, ответа на которые у меня нет. Лучше подумай, как нам эту штуку спрятать? Если всех людей и демонов так колбасит от того, что они находятся рядом с семенем, представляешь, какое это оружие? Его можно использовать даже против мастеров и владык! О! Зандр, тут ещё два семени!
Вилея уже настолько привыкла собирать с поверженных врагов пространственные кошельки, артефакты и все ценные вещи, что в первое время даже внимания не обратила на небольшую коробочку из металла древних, что висела на поясе Оримела. Беспечно её открыв, моя жена радостно закричала — в ящике хранились ещё два семени. Вот только что с коробкой, что без неё, зародыши червоточин отказывались размещаться в нашей пространственной аномалии. Вернее, Вилея их не могла разместить, я же близко к этой заразе не подходил. Хотя признавал, что моя жена права — это действительно серьёзное оружие против любых даосов. Наставник Герлон говорил о двух метрах — ближе к семенам подойти он не мог. Если Вилея швырнёт семечко в любого высокорангового противника, то его не спасёт даже духовная броня и артефакты. Порождаемый семенами червоточин ужас превратит наших противников в безвольные тела, с которыми Вилее не составит труда расправиться. Так что я полностью разделял желание своей жены прикарманить такую ценность, вот только ничего у неё не получалось. Ладно, нужно попробовать мне.
— Положи семечко на камень и отойди. Хочу тоже попробовать.
Единственная известная мне причина, почему предмет не желает попадать в пространственную аномалию, заключается в том, что предмет является живым существом. В аномалии нет такого понятия, как время, поэтому… Понятия не имею, почему, но без времени живые существа не могут называться живыми существами. Вот только семя червоточины не выглядело, как живое существо — оно походило на сердце аномалии высокого этапа возвышения. Безумное количество энергии, сжатое в такой небольшой предмет. Вилея выполнила мою просьбу и поместила семечко на высокий камень. Приближаться к этой штуке крайне не хотелось, поэтому я решил воспользоваться привычным способом — не затаскивать предмет в аномалию, а натянуть аномалию на предмет. Безымянный говорил, что никто из живущих так не делает, но тот же мимик, что притворялся искателем Язи, прекрасно умел пользоваться таким способом размещения предметов в свои хранилища. Чем я хуже?
Полупрозрачное кольцо, в которое превращалась моя аномалия во время работы, нависло над камнем и начало опускаться. Вот только вместо того, чтобы поглотить камень, кольцо остановилось, словно влипло в вязкую смолу. Такого ещё ни разу не случалось, поэтому я не знал, как поступить. С живыми существами аномалия действовала не так — она их с лёгкостью покрывала, но забрать не могла. Здесь же складывалось ощущение, что пространственное хранилище испытывает перед семенем червоточины такой же первородный ужас, как и я. Отступать желания не было, так что мне оставалось только одно — мысленно давить на кольцо аномалии, прорываясь с боем через невидимую тугую субстанцию. Требовалось пройти всего метр, но бороться приходилось за каждый даже не сантиметр — миллиметр! Дошло до того, что у меня на лбу выступили крупные капли пота — мысленные усилия перешли на физический уровень. Словно мне приходилось давить изо всех сил, заставляя кольцо аномалии подчиниться моим требованиям. Напряжение в какой-то момент достигло такой точки, что мир выключился — пространство вокруг меня полностью утратило цвета, объём, форму. Я очутился в абсолютном чёрном «ничто», в котором находилось всего два предмета, если их можно так назвать. Семя червоточины, свободно парящее в воздухе, а также кольцо пространственной аномалии, на которую продолжал давить мой разум. Давление между аномалией и семенем обрело форму — столб из плотного воздуха, пробить который не представлялось возможным. Оставалось всего полметра, но я ощущал себя так, словно прошёл через десять тренировок наставника Герлона без отдыха. Небо явно решило устроить мне испытание — вначале плотина разума, теперь семя червоточины. Видимо, слишком простая жизнь была у меня в последнее время, что приходится страдать таким образом.
  
Кольцо опустилось ещё на несколько миллиметров и застыло — плотность воздушного столба стала невероятной. Логика подсказывала — с этим образованием определённо нужно что-то делать, при этом не ослабляя давления, иначе окружающая меня тьма исчезнет.
Стоп! Меня окружает тьма изнанки? Неизвестная локация, где возятся страшные чудовища, которыми пугал наставник Герлон. Место, где находится наша пространственная аномалия. Место, в котором бродят контрабандисты, переходя из одного пояса в другой. Место, что связывает два мира. Что такое семя червоточины? Это предмет, который может пронзать тьму изнанки, объединяя и притягивая друг к другу два мира. Или две точки пространства, неважно, какому миру они принадлежат. Одна точка у меня есть — моя пространственная аномалия. Что, если нужно просто выбрать какую-то другую точку? Не пытаться натянуть аномалию на семя червоточины, а создать червоточину внутри аномалии?
Бред? Полный! Но настолько интересный, что я не удержался и решил проверить. Что, если плотный полуметровый столб воздуха является кишкой червоточины? В таком случае мне не нужно продолжать давить, пытаясь совершить невозможное. Нужно просто посмотреть на проблему под другим углом. Например, под таким!
Моё сознание нанесло сокрушительный удар по семени червоточины, отправляя его в чёрное ничто. У меня не было ни малейшего представления, можно ли вообще так поступать, но ничего другого придумать мне не удалось. Семя взлетело, увлекая за собой столб воздуха, на мгновение исчезло во тьме, но тут же появилось. Вернее, появилось не семя — появилось второе кольцо аномалии где-то посреди непроглядной тьмы. Какое-то время ничего не происходило, но неожиданно тьма отступила от кольца, открыв моему взору небольшую полянку примерно три на три метра. Пространство между двумя кольцами начало уплотняться, покрываться коркой. Прошло несколько мгновений и два кольца оказались связаны светящейся кишкой, пронзающей тьму. Почему-то именно этот момент показался мне идеальным для того, чтобы прекратить давить на своё кольцо и я, наконец, открыл глаза.
Рядом со мной стояла Вилея и, судя по её лицу, произошло что-то невозможное. Никогда не видел, чтобы моя жена открыла от удивления рот и округлила глаза. Так как духовное зрение не показывало ничего опасного вокруг нас, причина столь необычного поведения Вилея находилась в другом месте. Та часть меня, что находилась в аномалии, перехватила управление сознанием, показывая, что так удивило мою жену. Да, такое явление действительно могло поразить. Если бы я своими руками не создал его, тоже сейчас стоял бы с раскрытым ртом, не понимая, что происходит.
На самом деле всё было предельно просто — с одного из краёв нашей пространственной аномалии появилась червоточина, что объединяла нашу парящую в чёрном «ничто» поляну с небольшим участком. Тем самым, что имел размеры три на три метра. Длинной кишка была метров десять, но даже без каких-либо измерительных лент было видно, что расстояние медленно сокращается. Происходило всё то, что и во время прокола дырки между двумя мирами, разве что в несколько раз быстрее — червоточина желала сократиться до минимума, объединяя два участка в одно целое. Однако не появление дополнительной площади вызвало столь бурную реакцию моей жены — участок, что во время формирования червоточины выглядел пустым, на самом деле таким не был.