"Фантастика 2024-180". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

Моя машина быстрее и потому я вернулся за следующей партией раньше лжеклассика. Снова провел перекличку, убедившись, что все оставленные не месте. На этот раз я взял сразу десятерых. Когда они влезли в «Волгу», подъехал Третьяковский. Так что мы забрали всех оставшихся разом. Сверхчеловека Перфильева я не стал никому оставлять. Его дом моя квартира. Придется поставить ему раскладушку. Не барин, переживет. Не гнать же мотавшегося по городу Графа с его девушкой на ночь глядя! Так что припарковавшись во дворе, и поднявшись в квартиру, я погнал Севку отмываться в душ, а сам остался на кухне пить чай.
— Ну что, всех нашли детишек? — спросила Русалочка.
Я кивнул.
— А Миний Евграфович, когда будет?
Мне хотелось сказать, что — никогда. Тем более, что это чистая правда. Из соображений теперь уже никому не нужной конспирации лжеписатель пудрит этой замечательной девушке мозги. А мог бы сказать все, как есть. Уж она, наверняка, менее болтлива, чем актриса Неголая, а ведь та держит язык за зубами. Впрочем, мне-то какое дело! Пусть сами разбираются. Когда из ванной пришел Перфильев-младший, я с радостью отправился мыться сам. И делал это со всей тщательностью и удовольствием. За это время успел вернуться Граф. Он доложил мне, что всех пацанов развез по домам.
— Ну и отлично, — пробормотал я. — Давай спать… Вы со Стешей ложитесь в спальне. Наш юный друг ляжет на раскладушке. Она на кухне в углу стоит. А я — в большой комнате на диване. Жалобы и предложения — не принимаются.
Никто мне не жаловался и ничего не предлагал. Я решил, что раз всех все устраивает, я пойду спать. И я в самом деле с трудом дошел до дивана и повалился на него. Снилась мне на это раз всякая чепуха. Я гнался по темным тоннелям за Динамо, а тот удирал от меня, по-детски смеясь, мотая из стороны в сторону косичками с алыми бантами. Мне казалось почему-то важным схватить его за эти косички и отвести в интернат, из которого бывший уголовник сбежал. Да обидный сон для человека, который хоть и на «химии», но все же отмотал срок. Ладно, он не узнает об этом.
Внутренний будильник из-за ночных похождений дал сбой, разбудив меня не позже обычного, а раньше. Я убедился в этом, взглянув на часы. За окном еще стояла тьма кромешная, можно было повернуться на другой бок и дрыхнуть дальше, но вдруг я услышал голоса. Разговаривали двое. Причем — здесь же, в большой комнате. Мальчик и мужчина. Оба говорили тихими голосами, явно стараясь меня не разбудить. Понятно, Граф удрал из-под теплого бока своей возлюбленной и теперь не дает пацану спать. А ведь тому с утра в школу. Надо бы пресечь. Я открыло был рот, чтобы прикрикнуть на болтунов, но осекся.
— Никогда не слышал о такой теории, — произнес лжеписатель, продолжая разговор. — Обычно хотят разрушить Старый Мир, чтобы построить Новый. Правда, никому не удавалось сделать так, чтобы в Новый Мир не проникали метастазы Старого. На место фанатиков-энтузиастов неизбежно приходят практики, которые старыми привычными методами гасят энтузиазм, вместе с его носителями. И все начинает идти по-старому.
— Вот потому и нельзя пускать в Новый Мир представителей Старого. Ни под каким предлогом, — ответил Севка.
— Новый Ноев Ковчег? — хмыкнул Третьяковский.
— Никакие старые аналогии в нашем случае не работают. Не надо нас сравнивать с древними мифологическими персонажами.
— Итак, вы уходите в Новый Мир, предоставляя Старый его судьбе, а как же ваши близкие? Родители, бабушки, дедушки, друзья, Родина, наконец?
— Мы ничего и никого не забудем.
— Хорошо. А — помочь?
— Кому?
— Родине. А в конечном счете — и близким.
— Конечно. Вы можете на нас рассчитывать…
О чем они говорили дальше, я не услышал. Провалился в сон. А утром наступил обычный распорядок, не считая того, что завтрак готовила Русалочка, а за столом сидела целая компания. Потом гости покатили в свой Крапивин Дол, а мы с Перфильевым-младшим — в школу. Инцидент с ночным исчезновением восьмого «Г», разумеется, дошел до школьного начальства. Ведь Антонина Павловна живет в одной квартире с директором — своим папашей. И я был приглашен на ковер. Присутствовали товарищи Разуваев и Царева.
  
— Объясните, товарищ Данилов, что произошло минувшей ночью? — осведомился Пал Палыч.
— А что произошло? — удивился я. — Ах, да. Ребята поздновато вернулись домой, за что, я полагаю, были наказаны родителями.
— Александр Сергеевич, — встряла завуч. — Мы ценим вас, как педагога, понимаем, что вы не хотите подвергать ребят лишним волнениям, тем более, что для некоторых из них восьмой — это выпускной класс, но все-таки мы обязаны реагировать на вопиющее нарушение дисциплины.
— Дорогие коллеги, — сказал я. — Это класс может стать выпускным не для некоторых, а для всех учащихся восьмого «Г». Поэтому не нужно поднимать лишнего шуму. Тем более, что это так называемое «вопиющее нарушение» произошло в выходной день и к школе оно не имеет никакого отношения. Займемся другими делами. У нас на носу городская спартакиада. Если вам нужно кого-нибудь наказать — накажите меня.
— Вас-то за что! — удивился директор. — Вы, если я правильно понял, опять всех вытащили.
— Ну хотя бы потому, что я показал ребятам этот треклятый лаз.
— Александр Сергеевич! — трагическим голосом воскликнула Эвелина Ардалионовна.— Вы хотите сказать, что являетесь фактически зачинщиком этой хулиганской вылазки⁈
— Не зачинщиком, но причиной.
— Вы хоть понимаете, чем вам это грозит? — спросила Эва. — Как минимумом строгим выговором, а то и — увольнением.
— Пожалуйста! — усмехнулся я. — Вы полагаете, я не найду себе работы?..
— Подумайте, о чем вы говорите, товарищ заведующая учебной частью! — рассердился Разуваев. — Уволить молодого специалиста, отлично себя зарекомендовавшего, имеющим благодарность от правоохранительных органов! Да нас с вами самих уволят без выходного пособия!
— Согласна — погорячилась, — потупила взор Царева. — Так что вы предлагаете, Павел Павлович?
— Оставить без последствий. Да еще объявить преподавателю физкультуры, товарищу Данилову благодарность в приказе. Все дети живы, здоровы. Пришли в школу.
— Хорошо, — кивнула Эва.
— Вы можете идти, Александр Сергеевич, — сказал мне директор.
Помахав им рукой, я покинул кабинет. Тем более, что прозвенел звонок. Первым сегодня был десятый «А». погода стояла хорошая. Уползли на запад тучи, солнце сияло, как начищенная сковородка. На школьном стадионе высохли дорожки. Поэтому я устроил для старшеклассников забеги на короткие и длинные дистанции. Они мчались, мелькая длинными ногами акселератов — нормальные парни и девушки, не гомо суперы какие-нибудь. Хотя кто их знает, не проверял «песчанкой». А может стоит проверить?
Ведь для чего-то мне Граф всучил это устройство? Не может быть, чтобы гениальность коснулась только моих пацанов. А вдруг все городские детишки, пусть и в разной степени, но окажутся мутантами? И не только — детишки. Простая логика — между восьмым «Г» классом школы №19 и моим разница в пять лет, следовательно таких восьмых «Г» может быть как минимум еще три. Просто никто больше не вычислял суперов и не собирал их в одном классе. Они выросли и ушли во взрослую жизнь.
Я уж молчу о тех, кто родился и вырос в Литейске до 1975 года. Город существует явно больше ста лет, не говоря уже о разных поселениях вокруг этой, блин, астроблемы. Нет у эволюции начала, нет у эволюции конца… Интересно, я первый до этого додумался или все-таки товарищи ученые раньше допетрили? Да они должны были создать здесь закрытую зону: колючая проволока, КПП на въезде и выезде и все сдают анализы каждую неделю, а то и чаще. Жуть!
За десятым «А» последовал девятый «Б», потом седьмой «В» и только потом — восьмой «Г». Да что их нарочно по алфавиту выстроили сегодня? Своих я тоже не стал загонять в душный спортзал и для начала погонял как следует. А погоняв, понял, что не стоит держать их вторую половину урока на промозглом апрельском ветерку вспотевшими. Простудятся еще. И потому скомандовал возвращаться в здание. В раздевалке я велел пацанам переодеться в сухое, а затем — строиться в спортивном зале.