"Фантастика 2024-180". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)
Меня не столько удивило, что Таисия в образе «королевы постельных клопов» оказалась здесь раньше меня, сколько то, что она танцует с желтолицым мужиком, который только что кривлялся в коридоре перед зеркалом. Следовало признать, что танцевали они очень хорошо, даже — профессионально. Сразу видно — артисты. Было видно, что делают они это не столько удовольствия ради, сколько — на публику. Зрителями их были другие артисты, а также — участники съезда передовиков, безвкусно одетые и сильно поддатые.
Ладно, главное, что мои лжеиностранцы уже слились с народом. Кстати, надо же разгрузить «Волгу». Я вернулся в коридор, спустился на первый этаж. Увидел сидящего в своей нише охранника, поманил его за собой и вышел на крыльцо. Сзади раздались грузные шаги. Амбал следовал за мною. Мы обогнули красную громаду «Икаруса». Я отворил багажник своего авто и принялся вынимать и передавать охраннику пакеты с выпивкой и провизией. Последней я вытащил коробку из-под электрического чайника.
— Пакеты отнеси наверх, туда, где музыка, — распорядился я.
Амбал что-то пробурчал в ответ и потащил покупки в здание пансионата. Я взял коробку под мышку и вдруг услышал шум двигателя подъезжающего автомобиля. Я притаился в тени автобуса, который стоял как раз напротив фонаря. Так что я мог видеть того, кто подъехал, а он меня — нет. Щелкнула дверца и из салона выбрался человек. Мне не составило труда узнать его. Я выдохнул с облегчением. Виктор Сергеевич Курбатов клюнул на мою приманку.
Несколько мгновений он стоял возле машины, на которой приехал. Оглядывался, прислушивался, оценивал обстановку. Профессионал, ничего не скажешь. Потом неторопливо двинулся к ярко освещенному входу. Я дождался, когда он поднимется на крыльцо, а потом, крадучись, двинулся следом. Мне хотелось успеть поставить волчок в каком-нибудь укромном месте и успеть увидеть исторический момент встречи трудовика с женщиной, которую, тот, я надеюсь примет за преступницу и шпионку Кривошеину.
Когда я достиг крыльца, из-за вазона выдвинулся человек в кожаной куртке и кепке. Это был полковник. Приложив палец к губам, он показал рукой, чтобы я следовал за ним. Оказалось, что под крыльцом есть небольшая дверь, что-то вроде черного входа. За нею начинался тускло освещенный коридор. В левой стене было несколько металлических дверей с разными надписями: «ЩИТОВАЯ», «БОЙЛЕРНАЯ», «ПРАЧЕЧНАЯ» и, неожиданно, «ЛАБОРАТОРИЯ». Михайлов вытащил из кармана ключ, открыл именно эту дверь.
— Думаю, будет лучше, если я засяду здесь, — сказал он.
Глава 18
За дверью оказались длинные металлические столы, уставленные колбами, ретортами, деревянными подставками с пробирками. Здесь же имел место огромный холодильник и нечто, напоминающее электрическую печь. За большим стеклянным шкафом, набитом бутылочками и пузырьками, имелась еще одна дверь. Я поставил коробку с волчком на ближайший стол, но содержимое вытаскивать не стал. Еще доброго полковник попадется. Впрочем, его в любом случае следовало предупредить.
— Эту коробку не трогайте и внутрь не заглядывайте, Евксентий Григорьевич, — сказал я.
— Не стану! — отмахнулся он. — Посижу пока в соседнем помещении. Дождусь, когда ты приведешь Курбатова сюда.
— Тогда я пошел!
Однако, прежде, чем покинуть лабораторию, я вытащил из кармана авторучку и написал на коробке крупными буквами «ВИТЬКУ», а потом поспешил на второй этаж. Музыка звучала тише, зато слышался звон бокалов и чавканье. Ага, выходит, добрались передовики и лжеиностранцы до привезенной мною жратвы и выпивки. Я заглянул в красный уголок, превращенный в банкетный зал. Со столов были убраны пустые бутылки и грязные тарелки. Несколько девушек, одетых как официантки, расставляли чистую посуду, раскладывая на них еду, и открывали бутылки.
У гостей пансионата не хватало терпения дождаться, покуда девушки накроют столы, они рвали жрачку едва ли у них из рук. Как ни вглядывался я в лица присутствующих, ни Лжекривошеиной, ни Витька среди них не обнаруживал. Кстати, желтокожего хлыща тоже не было. Придется обыскивать весь пансионат. Я снова принялся заглядывать в одну комнату за другой. Пусто. Черт бы их побрал! Куда они все подевались?.. Да еще втроем! Неужто ненасытная нимфоманка Неголая замутила тройничок с майором и своим партнером по танцу?
— Вам помочь, товарищ? — раздался позади меня приятный женский голос.
Я оглянулся. Это была одна из официанток. Симпатичная деваха.
— Простите, как вас зовут?
— Стеша, — почему-то смутившись ответила она.
— Стеша, вы случайно не видели? Отсюда не выходили трое — молодая женщина и двое мужчин, лет одному около сорока или чуть больше, а второму — немного за пятьдесят?
— Видела, — кивнула она. — То есть, как выходили отсюда — не видела… Я их встретила у входа в левое крыло… Я еще сказала им, что туда нельзя, там сейчас ремонт, но они не отреагировали… Я уже хотела пожаловаться Елена Павловне, нашему администратору, но потом махнула рукой. Мне и здесь работы хватает… Вон сколько всякого безобразия… Солидные люди, передовики, иностранцы, а что творят…
— Спасибо, Стеша! — прервал я ее жалобы и бросился к лестнице.
В другое крыло можно было попасть только через вестибюль. Я бегом миновал его и снова поднялся на второй этаж. Здесь было темно, хоть глаз выколи, я едва не сшиб какое-то ведро. Постоял, проморгался, увидел в слабом свете, проникающем с лестницы, смутные силуэты стремянки, кистей на длинных палках и больших металлических банок. Пахло краской и свежей побелкой. Как же они здесь пробрались? Или они в полуподвале? Я двинулся вспять.
Вход в полуподвал левого крыла оказался с противоположной стороны от входа — в правое. Я пошел вдоль дверей, дергая их за ручки. Большинство номеров было заперто. Только дверь с номером 11 поддалась моим усилиям. Я приотворил ее и услышал голоса. Говорили двое — мужчина и женщина. Я бы закрыл дверь обратно, если бы они не были мне знакомы. Женщина — это, несомненно, актриса Литейского театра драмы и комедии Таисия Неголая, а мужчина… лжеклассик Евграф Третьяковский.
— Я так и не поняла, что ты здесь делаешь? — спросила она.
— А ты?
— Я — играю!
— И со мною — тоже?
— Ты же знаешь, я всегда играю, — ответила актриса, — но ведь ты тоже бродишь по этому вертепу с чужим лицом.
— Ладно, оставим это.
Стало слышно, как вжикнула молния. Я уже слышал сегодня этот звук, когда Таисия расстегивала и застегивала молнию на своей юбке. Похоже, они собираются заняться любовью. Это их дело, но я должен узнать, куда подевался Курбатов, во что бы то ни стало. Даже если придется помешать этим голубкам курлыкать. Поэтому я прикрыл дверь, а потом негромко постучал. Несколько мгновений ничего не происходило, потом я услышал скрип половиц под тяжелыми мужскими шагами, дверь распахнулась во всю ширь. Я опешил. Передо мною стоял тот самый желтолицый тип.
— А, это ты! — проговорил он голосом Графа. — Заходи.
Он посторонился, пропуская меня в комнату, и без предупреждения зажег свет. Я увидел обычный пансионатский номер, застеленную кровать и Лжекривошеину в одной комбинашке. Актрису явно не удалось застать врасплох. Она усмехнулась, уселась на койку, взяла с тумбочки пачку «Родопи», выбила сигарету, щелкнула зажигалкой, и закурила. Мое присутствие ее совершенно не смущало. Как явно не смущало и то, что наша с ней общая постель еще не успела остыть.
— Где Курбатов? — без обиняков спросил ее я, обращаясь к Третьяковскому.
Тот промолчал, зато отозвалась актриса.
— Если ты про этого типуса, который должен был узнать во мне Эсмирку? — спросила она.
— Да! Он тебя видел⁈
— Ага… Вытаращил глаза. Потом подскочил, схватил за руку, выволок в коридор, забросал вопросами, дескать, откуда ты взялась, тебя что, выпустили, почему с иностранцами?
— А ты?
— Как ты и хотел, начала импровизировать, но текст отыграла слово в слово. Сказала, что мне удалось вырваться, что друзья в посольстве переправили меня через сухопутный коридор, но пришлось вернуться вместе с делегацией зарубежных театральных деятелей. Графуша помог, подыграл. Тащился за нами, бурчал что-то на английском, ни дать ни взять — Отелло, дож венецианский. Мы забрели в это крыло, только на втором этаже… Девушка-подавальщица пыталась нас остановить, но мы ее проигнорировали…