"Фантастика 2024-180". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

— Евграф Евграфович, — удивленно произнес я. — Кто эти подонки?
— Помоги подняться, — пробурчал он.
Я подхватил его под мышки и водрузил на ноги.
— Тимка! — окликнул Третьяковский кого-то.
Послышались шлепки ног по лужам. Я оглянулся. Из темноты в круг света вышел пацан.
— Фирсов? — удивился я. — Ты-то что здесь делаешь?
— Он ко мне приехал, — объяснил Граф.
— Вместе с этими? — спросил я.
— Они меня подвезли, — проговорил ученик восьмого «Г» класса Тимофей Фирсов. — Спросили, не знаю ли я где живет писатель Третьяковский, я сказал — знаю, к нему и еду… Я ж не знал…
— Ладно, отведите меня в дом, мне надо выпить и отлежаться, — пробурчал лжеклассик.
Мы с Тимкой отвели его в дом брата, я отправил ученика на кухню, ставить чайник, а сам помог Графу снять мокрую одежду. В городе было сухо, но в поселке, судя по лужам, недавно прошел дождь. Нынешний хозяин писательского дома самостоятельно добрался да ванной, вымылся, и вышел уже в халате. Если бы не синяки, выглядел бы он совсем неплохо. В гостиной Третьяковский лег на диван. А я достал из бара бутылку вермута, налил ему и себе. В комнату вошел Фирсов с чайником. Поставил его на столик и снова ушел на кухню.
— Ну так что тут произошло? — снова спросил я. — Якушин, охранник на воротах, сказал, что ты сам велел пропустить этих дуболомов.
— Верно, — кивнул Граф. — Потому, что они знали пароль.
— А Тимка тебе зачем?
— Ты забыл, что я куратор проекта?
— Не забыл, но не знал, что ты контактируешь с пацанами.
— Контактирую. А как мне еще узнавать о том, что происходит? С Шульц мне нельзя иметь дело, она меня мигом раскроет, а парни твои надежнее любого из взрослых. Ну, может, кроме тебя, конечно.
— Оставим комплименты. Я — не барышня, — сказал я. — Чего от тебя хотели эти типы?
— Информации, конечно, — ответил брат писателя. — Вернее, они хотели доставить меня к тому, кто хочет получить сведения о проекте.
— И кто же — это?
— Понятия не имею. Совершенно новая для меня фигура в игре.
— Может, это Курбатов?
— Если это он, то дело плохо, — пробормотал Граф. — Значит, он меня вычислил, а следовательно, я провалил операцию.
— Не хнычь, — сказал я. — Завтра я буду точно знать — Курбатов это или нет.
— Ты что-то придумал?
— Придумал, расскажу сейчас, только помогу Тимке с чаем.
Подлив пострадавшему еще вермута, я отправился на кухню, где ученик мой позвякивал чашками.
— Я хочу спросить тебя, Фирсов, — в лоб спросил я, — что за считалочка такая, после которой два здоровенных лба слиняли, как паршивые собаки.
— Да нормальная считалка, — пожал плечами пацанчик. — Просто ее надо произносить ПРАВИЛЬНЫМ голосом.
— Ну вот произнес ты ее правильным голосом, а удрали-то они почему?
— Потому, что я «король», а они оказались «сапожником» и «портным» и обязаны подчиниться «королю».
— Да, ребятки, с вами не соскучишься… — проговорил я. — Выходит, эта считалочка, если ее произносить правильным голосом, служит своего рода системой распознавания и подчинения?
— Ну типа того…
Я помог ему перетащить в гостиную заварочный чайник, чашки, блюдца, сахарницу и горку бутербродов. Лжеклассик показал нам на них, дескать, лопайте, гости дорогие, а сам опять присосался к вермуту. Бросил он пить, как же. Некоторое время мы пили, кто чай, кто покрепче, закусывали бутерами. Не понятно было, как сложится дальнейший разговор. Можно ли рассказывать мне о своих планах на завтра при школяре, да и им, может, не нужны лишние уши, но когда мы перекусили, Третьяковский пробормотал:
— Ну теперь можно и поговорить. Полагаю, нам нечего друг от друга скрывать. Начинай ты, Тимка!
— В субботу мы опять играли в «Процесс», — начал пацан, оглянувшись на меня, он счел нужным объяснить. — «Процесс» — это придуманная фирма, которую как будто бы создали инопланетные пришельцы. Группа испытуемых делится на самих «пришельцев», «переводчиков», то есть, ученых, которые обрабатывают информацию, поступающую от «пришельцев», дальше идут — «рациоанализаторы», они на основе полученной информации создают новые устройства, которых нет на Земле, «изготовители», они делают прототипы этих устройств, «торговцы», которые продают патенты другим фирмам, «кайманы» — мафия, которая пытается украсть прототипы, и «лозоходцы» — контрразведчики, пытающиеся разоблачить «пришельцев».
  
— Ничего себе! — проговорил я. — И как же вы во все это играете?
— «Пришельцы» делятся информацией, «переводчики» ее расшифровывают, «рационализаторы» изобретают, «изготовители» делают прототипы, «торговцы» их толкают, «кайманы» воруют, а «лозоходцы» прощупывают пути к самим «пришельцам»… Понарошку, конечно…
— Интересно?
— Еще как! — воскликнул Фирсов. — Это наша любимая игра. Там можно нести всякий бред, если можешь доказать, что это не совсем бред…
— А что, есть и другие игры?
— Есть… «Черные дыры», «Стрелок в лабиринте», «Каскад»…
— Товарищи, вы несколько увлеклись, — напомнил хозяин дома. — Ночь скоро. Парню домой надо.
— Я подвезу.
— Это понятно, — сказал Граф. — Что еще вы делали, Тимка?
— В понедельник Илга Артуровна принесла в школу таблицы, мы их заполнили и отдали ей. Семь из них она пометила красным карандашом, пятнадцать — зеленым, остальные — синим.
Мне хотелось спросить, что за таблицы, но я промолчал. Незачем отвлекать людей. Да и наверняка какие-то тесты… Кстати, гражданка Шульц-Эглите упоминала какие-то психотехнические таблицы… Наверное, это они и есть. В понедельник приходила в школу, а ко мне даже не заглянула. Да и зачем? Мы теперь чужие люди. Собственно, только эти пацанчики нас и объединяют. Ладно. У нее свои заботы, а у меня — свои. Она с ними играет, а я им помогаю жить и взрослеть, причем, без всяких их этих проектов.
— Спасибо, Тимка! — произнес, наконец, Третьяковский. — Теперь твоя очередь, Саша!
И я изложил свой план, упомянув и об участии в нем полковника Михайлова. Фамилию главного подозреваемого я при мальчишке называть не стал. Доверие доверием, а если все же выяснится, что Курбатов здесь не причем, зачем порочить учителя труда в глазах учеников.
— Неймется старику, — покачал головой Граф. — Ну что ж, если лично возьмет крота, его повысят до генерала, наверняка… Сам я, пожалуй, тоже поприсутствую, инкогнито… Ну все, орлы, давайте на сегодня расставаться. Спасибо, что выручили. Еще неизвестно, чем бы для меня обернулось нынешнее приключение… Кстати, ты тоже будь осторожен.
— А может, с нами поедешь? — предложил я. — Очухаются эти жлобы, вернутся.
— Спасибо, друг! Не беспокойся, я уйду, если потребуется.
— Ладно. Тогда рукопись давай.
— Какую еще рукопись?
— Роман твоего покойного брата! Я договорился с одним своих пацанов, из которого серьезный писатель вырастет. Он обещал прочитать и поправить, где придется…
— А-а, совсем закрутился… Возьми в кабинете. Она прямо на столе лежит, пылится.
— Тимка, сбегай, — попросил я ученика.
Он выбежал из гостиной.
— Пистолет есть? — спросил Граф.
Я вынул из кармана «портсигар», генеральский подарок.
— Пукалка, — презрительно отозвался лжеклассик. — Вон, под баром ящичек видишь?..
— Вижу.
— Выдвини.
Ящичек оказался тяжелым, я его выдернул и увидел лежащий на красном бархате «ТТ», а рядом магазин, набитый тускло поблескивающими патронами.
— Бери, — велел Третьяковский. — И запасной магазин — тоже.
Вытащив оружие и боеприпасы, я сунул их в карман пиджака. Вернулся Фирсов с толстой пачкой листков в руках.
— Вот теперь все, — сказал Граф. — Давайте, мужики!
Мы с Тимкой вышли в прихожую, обулись, оделись, и через минуту уже шагали к оставленной мною на углу «Волге». Из поселка выехали благополучно. Помня об осторожности, я не гнал во всю прыть. Даже фары переключил на ближний свет, чтобы только видеть дорогу под колесами. Пацаненку велел забраться на заднее сиденье и лечь на пол, если я прикажу. По-моему, его такая перспектива только обрадовала. К шоссе я подъехал и вовсе погасив фары.