"Фантастика 2024-180". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

— В том-то весь и фокус!
— И это все?
— Все!
— И зачем ты мне все это рассказываешь?
— Может, уговоришь свою жену, хоть и бывшую, чтобы она, наконец, оставила меня в покое?.. Сил моих уже нет… Я на грани сумасшествия! Вот сегодня чуть было на нее не бросился. Спасибо тебе, помешал…
— А зачем ты сегодня приперся на ту, заброшенную квартиру? Почувствовал, что необходимо там оказаться?
— Нет, сам вчера позвонил Илге Артуровне, сказал, что хотел бы поговорить, вот она и назначила место и время встречи.
— И мне — тоже, — пробормотал я. — Выходит, она хотела, чтобы мы с тобою сегодня встретились…
— Зачем же ей это понадобилось?
— Вероятно, для того, чтобы ты мне все рассказал…
— Пакость какая… Мне, видать, от нее теперь вовек не избавиться, — обреченно пробормотал Кеша и встал из-за стола.
— Ты — далеко? — спросил я. — Сейчас еще коньяк закажу!
Он отмахнулся.
— Пойду я… Спасибо за угощение и за то, что выслушал…
— Погоди! Я сейчас рассчитаюсь и подкину тебя, куда скажешь!
— Да осточертели вы мне все с вашими экспериментами и вашей жалостью… — вдруг пробормотал он и скрыл за занавеской.
Я выскочил следом и увидел, как пьяно петляя между столиками, он движется к лестнице, что ведет на первый этаж. Окликнул официанта. Тот подошел, выжидающе на меня уставился.
— Сколько с меня? Я тороплюсь.
После того как рассчитался, я рванул догонять Стропилина. Не нравилась мне внезапная перемена его настроения. Кабы не учудил чего, неврастеник. Когда я спустился в гардеробную, выяснилось, что Кеша уже успел взять свой лапсердак и свинитить из ресторана. Я взял свои шапку и дубленку, выскочил наружу, осмотрелся. Блин! Похоже, мой собутыльник решил погибнуть под колесами. Иначе, как объяснить, что он со всех ног мчится к проезжей части? Твою мать!
— Скорую вызывай! — крикнул я швейцару, который торчал у входа, и рванул вдогонку.
К счастью, Стропилин был настолько бухим, что выражение «мчался со всех ног» мало отражало суть происходящего. Его шатало на ходу, ноги заплетались, но если он кинется под проходящий грузовик, набранной скорости ему хватит.
Все это я проанализировал потом, а сейчас вприпрыжку, не разбирая дороги бежал ему наперерез. Мне даже пришлось перекатиться через капот одной из припаркованных у «Космоса» тачек, чтобы не тратить времени на то, чтобы его огибать.
И я успел. Иннокентий как раз балансировал на бордюре, поджидая, когда подъедет, груженый рыхлым снегом «МАЗ», когда я схватил его за шиворот. Самосвал, громыхая, проскользнул мимо, а я утихомиривал спасенного, который бешено вырывался, намереваясь совершить задуманное. Он даже попытался со мною драться, размахивая кулачонками. В это время к ресторану свернула скорая. Видать, швейцар все-таки выполнил мой приказ. Из «РАФика» полезли люди в белых халатах.
— Эй! — окликнул я их. — Сюда! Здесь пострадавший!
Медработники развернулись и пошлепали по лужам в нашу сторону.
— Что произошло? — спросил молодой усатый парень, видать, врач или фельдшер. — Кто из вас пострадавший?
— Он! — сказал я, встряхнув за шиворот вдруг притихшего собутыльника. — Чуть было под машину не бросился.
— Ну так ведь не бросился, — цинично хмыкнул медик. — Чего зря бригаду дергаете!
— Послушай, друг! — проникновенно произнес я. — У парня острый приступ паранойи на почве алкогольной интоксикации.
— А ты что? Врач?
— Нет, я физрук, — честно ответил я, — но мой друг только, что выжрал бутылку коньяку почти в одно рыло. Отвезите его в наркологию, пусть почистят ему желудок, а заодно — и мозги. Сто рублей даю на всю бригаду.
— Ладно! — кивнул врач, доставая из кармана пачку «Примы». — Грузи своего дружбана в карету… Мы отвезем, нам не трудно… А примут ли его в наркологии, не наше дело.
— Я не поеду! — крикнул Кеша. — Не хочу в психушку!.. Сволочи!.. Вы не имеете права!
— Заткнись, придурок, — прошептал я ему на ухо. — Посидишь тихо, отпустят… А будешь бузить, галоперидолом заколят… А я пока попытаюсь уговорить Илгу, чтобы оставила тебя в покое.
  
— Илга! Илга! — вдруг заорал Стропилин и принялся бешено вырываться. — Спаси меня!..
— Похоже, дело и впрямь худо, — пробормотал медик, отшвыривая толком не раскуренную папиросу. — Давайте, мужики, поможем погрузить пострадавшего!
  
Глава 18
 
Санитар, он же шофер, помог мне и доктору погрузить Стропилина в скорую. Он кричал и пытался отбиваться, даже умудрился заехать водиле по физиономии, правда, вскользь. Мужик выругался и завернул взбесившемуся пациенту руку за спину. Медсестра тут же вколола моему собутыльнику успокоительное. Кеша, похоже, и впрямь сбрендил, потому что понес совсем уже околесицу. Но лекарство подействовало, и он, наконец, позволил себя уложить на закрепленные носилки и зарыдал. Водила завел мотор.
— Куда вы его? — спросил я у врача.
— Известно — куда! — сказал тот. — В наркодиспансер в Сухом Долу. Туда всех бельчатников свозим.
— Понял! Спасибо! Сделайте, пожалуйста, чтобы его там точно оставили.
Я протянул ему обещанное вознаграждение. Тот взял деньги, сунул их в карман и полез на пассажирское место. «РАФ» отъехал, а я вернулся к «Волге». Хорошо, что выпил совсем немного, не пришлось такси брать. Не хочу, привык на своих колесах. Меня нисколько не мучили сомнения, что я отправил собутыльника в лечебное учреждение. Ему и впрямь не мешает подлечиться. Да может хоть там моя бывшая от него отвяжется? Кстати, с ней и впрямь не мешает потолковать. Ведь если хотя бы половина из рассказанного Кешей правда, то поведение гражданки Шульц-Эглите мягко говоря — подлое.
Интересно, где она сейчас? У Разуваевых? Надо позвонить. И я притормозил возле первого попавшегося телефона-автомата. Нащупал в кармане двушку. Зашел в будку, снял трубку, которую, к счастью, никто до сих пор не срезал. Услышал длинный гудок. Работает. Так бывает не всегда. Я сунул двушку в прорезь, набрал номер директорской квартиры. Долго никто не отвечал. Я уже решил, что никого нет, и хотел было повесть трубку на рычажок, как вдруг в наушнике щелкнуло и раздался женский голос:
— Алё!
— Добрый вечер! — сказал я, не сразу узнав его. — Это Саша!
— А, Саша, привет! — сказала Тигра. — Как твое здоровье?
— Все в порядке. Завтра больничный, наверное, закроют.
— Хорошо, а то в учительской по тебе уже все соскучились.
— А — ты?
— Что — я?
— Тоже соскучилась?
— Конечно! Ты же столько пообещал…
— Если ты насчет нашей задумки, то все в силе. Надо только собраться и все обсудить.
— Жду приглашения.
— Оно обязательно воспоследует, — сказал я. — Кстати, ваша жиличка дома?
— Илга что ли?..
— А у вас другие имеются?
— Да, с некоторых пор у нас живет тетя Катя, — ответила Антонина Павловна. — А что касается твоей бывшей, то она съехала… Чему, признаться, я только рада.
— И я рад, — хмыкнул я. — За всех вас… А где она теперь живет, не знаешь случайно?
— Случайно — знаю… Пушкинская семнадцать, квартира девять. А вот номера телефона — не знаю.
— Спасибо! Передай отцу, что физрук Данилов в четверг выйдет на работу.
— Всенепременно! Отличная новость!
— Ну, пока!.. Увидимся!
Повесив трубку, я вышел из будки. Тем более, что возле нее умудрилась выстроиться очередь из двух человек. Мне надо было сразу домой поехать, но черти понесли меня по новому адресу гражданки Шульц-Эглите. Тем более, что и ехать было всего ничего. Через семь минут, я уже вышел из машины во дворе дома 17 по Пушкинской улице. Дом был новенький. В подъезде сидела консьержка. Опытным глазом она сразу подметила, что я немного подшофе и пускать меня не захотела. Пришлось убедить ее, что мне очень надо. Хотел привычно воспользоваться купюрой, но так любой дурак сможет. Сдержал порыв и провяил обояние. Сработало. Женщина забальзаковского возраста, с сердитым, но простым лицом фабричной мотальщицы — растаяла, как церковная свечка. После того, как я ей наплел про пропавшую жену, которая бессовестным образом бросила троих детей и затихарилась в этом доме, она вошла в положение и пропустила меня. Еще и пожелала оттаскать нерадивую женушку за волосы и разобрать ее в ЖЭКе на товарищеском суде. Я заверил, что так и сделаю и поспешил по ступенькам.