"Фантастика 2024-180". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)
— Бабушке твоей ничего не нужно привезти в больницу? — спросил я.
Тоха искоса на меня поглядел. Ответил:
— Я у нее в субботу был… Что надо — привез.
Ага, парень не промах. И, похоже, умеет держать дистанцию.
— Ты чем-нибудь увлекаешься? — закинул я удочку, пытаясь прощупать не его суперспособность, конечно, а хоть что-нибудь за этой броней, которую он на себя напялил.
— Сейчас чаю попьем и я покажу.
— Звучит зловеще, — хмыкнул я.
— Да нет, — улыбнулся он в ответ. — Просто — так не объяснишь…
— Жду не дождусь, — пробормотал я, чтобы хоть что-то сказать.
Дожевав бутерброды и выхлебав остатки чая, я потопал вслед за Макаровым в его комнату. Я был уверен, что достаточно посмотреть на место, где обитает пацан, чтобы понять, чем он дышит. Картинки, вырезанные из журналов и наклеенные на стенку, книжки, пластинки, удочки, крючки, мормышки и прочие атрибуты преобладающего хобби. Так вот, в комнате Тохи я обломался сразу. Ни на стенах, ни на полках, ни на письменном столе — ничего лишнего. Учебники, тетрадки, пенал и прочие учебные принадлежности. И все.
— У тебя, я смотрю, просто флотский порядок, — заметил я.
— Детдомовский, — без тени иронии уточнил хозяин комнаты.
— А-а, ну да… Ну и где же то, чем ты увлекаешься?
— Сейчас… — пробормотал Макаров.
Отворив дверцу тумбы письменного стола, он вытащил картонную коробку, судя по выцветшей этикетке — из-под утюга. Открыл ее и осторожно, словно взведенную мину, вытащил… детский волчок. Такие еще называются — юла. Только вот эта хреновина не была металлической, расписанной полосками, всех цветов радуги, а сделана из черного, блестящего, похожего на эбонит материала. Все так же медленно и осторожно, пацан поставил черный волчок на пол. Причем, тот не завалился набок, а остался торчать вертикально.
— Это что? — спросил я. — Юла?
— Это — сторож, — не слишком понятно объяснил пацаненок.
— И кого же он сторожит? — спросил я, присаживаясь на корточки.
Дальше я повел себя крайне неосмотрительно, забыв с кем имею дело. Стоило мне протянуть к волчку руку, как тот вдруг сам по себе повернулся вокруг оси, затем еще раз, и еще… И вот уже, постепенно ускоряясь, начал стремительно вращаться, балансируя на опорном стерженьке. Как зачарованный, я уставился на блик от лампочки, что вздрагивал на лаковой поверхности этого непонятного «сторожа». Рука моя, все еще протянутая к «игрушке», начала ощутимо подергиваться, словно охваченная дрожью.
Я попытался отвести руку, но не смог. На лице моем выступил пот. Вслед за рукой принялась дергаться голова, а затем и все тело, словно невидимая сила гнула и корежила меня. Откинувшись всем корпусом назад, я схватился свободной, но тоже трясущейся рукой за дверной косяк и буквально выдернул себя из невидимой, но цепкой ловушки. При этом мне с трудом удалось устоять на ногах. Коварный волчок повращался еще немного и замер. Выпрямившись, я с изумлением уставился на ученика, спокойно за мною наблюдающего.
— Извините, Сан Сеич! — сказал он. — Я не успел вас предупредить.
— Что это за хрень? — спросил я, с трудом переводя дух.
— Я же говорю — сторож, — откликнулся Тоха. — Повадился к нам кто-то в квартиру. Стали вещи пропадать. Бабушка участковому пожаловалась. А толку никакого… А один раз чуть ли не полпенсии сперли… Ну я разозлился, стал думать, как ворюгу словить… Ну и приснился мне такой вот волчок… Я его и сделал…
— Из чего — сделал?
— Не знаю… Пластмасса какая-то… На свалке нашел и в школе на токарном станке выточил… По первости сам вот как вы попался, а потом допетрил — нельзя к верхнему острию руку тянуть, можно только за бока брать… Вот и поставил я его в прихожке, когда мы с бабушкой на рынок пошли… А когда вернулись, у двери Васька-алкаш валяется, в полной отключке, пена на губах… Вызвали участкового, тот — скорую. Ну вот больше Васька к нам не лазит…
— Нихренасе… — выдохнул я. — Так ведь можно и инфаркт схватить.
— Не, я бы не дал…
Меня эта детская непосредственность едва не вывела из себя. Хорошо вовремя вспомнил, что все-таки — педагог, а не шантрапа.
— В следующий раз предупреждай, — проворчал я.
— Само собой… Извините.
— И этот «сторож» единственное, что ты сделал?
— Не-а… Много разного… — отмахнулся Макаров и принялся перечислять. — Рыбный свисток, лягушку-обманку, крестолет, побрякушник…
— Стоп!.. — велел я. — Ну ты разогнался. Что все это означает?
— Ну-у свистком мы с пацанами рыбу на рыбалке приманиваем… Лягушка-обманка — это типа игрушки, тока она с панталыку сбивает всяких там… — он не договорил, только скулы вдруг проступили на лице. — Крестолет — полетит, если его кинуть и вернется в любое место, где стоишь. Ну побрякушник — это такая хреновина, которая начинает брякать, когда чужой появляется.
— Да, очень внятное объяснение.
Тоха пожал плечами, дескать, какое есть.
— Ну ладно… Показать сможешь?
— Да раздал я все. Кроме свистка, но это надо речку идти, лунку бурить… Не в рыбном же кильку в томате приманивать…
— Ладно. Верю на слово. Тем более после этого… волчка… Спасибо, Антон!.. Накормил, напоил, развлек. Мне пора.
— Погодите, Сан Сеич, я вам что-то подарю…
Тоха выдернул ящик письменного стола, начал в нем ковыряться. Потом протянул мне покрытое темным лаком деревянное кольцо. Я взял его, повертел, разглядывая. Оно было не совсем ровное. Скорее напоминало хитро скрученную, закольцованную ленту.
— Это тоже ты сделал? — спросил я.
— Ну а кто же? Конечно, я.
— А для чего оно?
— Да так, не для чего… — смутился парень. — Я и сам не знаю… Вы на руку наденьте!
— Такое-то колечко?.. — хмыкнул я. — Да оно и на твою цап-царапку не налезет.
— Оно тянется…
Я попробовал растянуть и едва не выронил эту хреновину. Колечко и впрямь оказалось эластичным, хотя на ощупь и по структуре материала явно было выточено из дерева. Просунув в него пальцы, я без труда натянул на правою запястье эту деревяшку.
— Ну, спасибо за подарок, Антоха-мастер, — пробормотал я и принялся стягивать деревянный браслет.
— Не торопитесь, — сказал пацан. — Оно сейчас подействует…
И тут я услышал в ушах какой-то шорох. Ровный белый шум. Потом в нем стали различимы отдельные звуки, словно кто-то перешептывается. Звуки с каждой минутой становились все громче и звучали все отчетливее. Мне уже казалось, что это кто-то поет на два голоса — мужчина и женщина. Кроме того, перед глазами что-то такое замелькало — сначала это были разрозненные цветные пятна, которые затем стали складываться в осмысленную картинку. Вот это глюки! Я сорвал колечко-браслет с руки.
— Как ты это делаешь⁈ — выдохнул я.
— Откуда я знаю… — пробурчал Макаров. — Во сне приснится, беру и делаю…
Он проводил меня до прихожей. Я оделся, обулся, пожал руку ученику и вышел на лестничную площадку. Что ни говори, права моя бывшая, ни хрена я не знаю о своих подопечных. Берусь их готовить к вызовам будущего, а сам понятия имею о том, что они собой представляют на самом деле. Да один Макаров чего стоит! Не говоря уже об остальных, насчет способностей которых я, мягко говоря, пока не в курсе. Понятно, что государство проявляет к ним обостренный интерес. Хорошо хоть не запихнули их всех в какое-нибудь спецучреждение. Правда, кто сказал, что не запихнут в будущем?
От автора
Друзья! НОВИНКА от Дамирова и Гурова! Конечно же, в жанре «НАЗАД в СССР»!
Пожилой тренер по боксу погибает и оказывается подростком в далеком 1976-м. Как осуществить свою мечту, и выступить на Олимпиаде-80? В прошлой жизни не получилось, но теперь он готов взять реванш и сделать все правильно: https://author.today/work/351980
Глава 9
Ничего так, бодренько пошел вторник. Какие еще сюрпризы мне приготовили ученики? Будущее покажет. Интересно, а кто, кроме Илги и ее покровителей знает о таких способностях учащихся восьмого «Г» класса, школы № 22? Не обо всех, а хотя бы — о некоторых? Кроме меня, конечно… Родители, братья, сестры знают?.. Вряд ли. А если и знают, то помалкивают. Впрочем — суперспособность суперспособности рознь… Если умением своего отпрыска сходу запоминать прочитанное, слово в слово, можно гордиться, меткостью — восхищаться, то вот — о странных игрушках, рецепт изготовления которых приходит во сне, лучше помалкивать. Не исключено, что родня знает и помалкивает. А то кто-нибудь сообщит «куда надо».