"Фантастика 2024-180". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

— Вы действительно хотите это знать?
— Нет, это был риторический вопрос.
— Хорошо, — кивнул Красильников, — потому, что я услышал об этом случайно и будет не честно с моей стороны выдавать людей, которые говорили об этом.
О каких людях речь — догадаться было не трудно, но я промолчал. Я ждал продолжения.
— Я хочу спросить, можете ли вы взять меня в него?
— А ты уверен, что хочешь этого? — ответил я вопросом на вопрос. — Ведь во многом — это будет игра… Серьезная, но все же — детская… А тебе пора к театральному ВУЗу готовиться… Опять же — съемки на носу… Скажу тебе, как человеку взрослому. Я хочу сплотить ребят ради того, чтобы они поменьше занимались глупостями, а главное — чтобы росли людьми сильными и вместе с тем — правильными и мыслящими. Задача сложная и такой человек, как ты, не сможет оставаться на вторых ролях. Ведь мне понадобится деятельная и очень активная поддержка, которая будет отнимать уйму сил и времени…
— Я понимаю, Александр Сергеевич, — выслушав мою тираду, произнес он: — Дело в том, что мне известна одна важная тайна!
  
Глава 2
 
— Государственная, что ли? — хмыкнул я.
— Нет, скорее — историческая…
— Звучит заманчиво, — задумчиво пробормотал я. — И ты хочешь ею поделиться?
— Не просто поделиться, — сказал Вадик, — я хочу, чтобы она стала общей для всего Ордена.
— Очень интересно… И в чем же она заключается?
— Этого в двух словах не расскажешь… Да и это нужно видеть своими глазами…
— Ну ты меня совсем заинтриговал, — сказал я. — Когда же я смогу приобщиться к твоей тайне?
— Да когда у вас будет для этого побольше времени!
— Давай тогда в воскресенье, после часа дня?
— Хорошо, Александр Сергеевич!
Я довез Красильникова до дому, на том и расстались. Вернувшись домой, прежде, чем залезть под душ, выложил из карманов все, что у меня было — вроде ничего не сперли. Паспорт и бумажник лежали во внутреннем кармане пиджака, но это ничего не значит. Хотели бы обчистить обчистили бы. Значит — команды такой не было. Да и вообще, странная история. Рогоносец, конечно, известен своей глупостью и бездарностью, но ведь не до такой же степени? Хотя глупость человеческая беспредельна, как Вселенная.
Утром в среду, когда я приехал в школу, в директорской приемной раздался звонок. Секретарша позвала меня к телефону. Я взял трубку.
— Данилов слушает!
— Саша, привет! Это Вершкова!
— Привет, Маша!
— Мы с девчонками сделали эскизы костюмов, хотим тебе их показать!
— Отлично, только почему одному мне?.. — сказал я. — Привозите в школу, устроим выставку, пусть все посмотрят.
— В принципе, идея хорошая, — проговорила модельерша. — Только надо, чтобы твое начальство одобрило…
— Хорошо. Я поговорю с директором и позвоню тебе на работу.
— Звони! Буду ждать!
Положив трубку, я подмигнул Раечке и отправился на занятия. Погода устаканилась. Можно было поставить школяров на лыжи. Что я и сделал — встав на лыжи вместе с ними. Февраль преподнес приятный сюрприз. Небо очистилось от туч, и солнце сияло так, словно на календаре был, как минимум, март. С утра похолодало, и лыжи неплохо скользили по прихваченному морозом снегу. За первым уроком последовал второй. К третьему погода снова испортилась и началась метель. Пришлось седьмому «В» заниматься в спортзале.
Вспомнив про обещание, которое я дал Машуне, направился было к директору, но секретарша сказала, что он на совещании в гороно. Тогда я постучал к завучу. Она откликнулась, разрешила войти. Увидев меня, расцвела, как майская роза. Ну да, я ведь к ней по доброй воле, кажется, еще не заходил никогда. Правда, я и сейчас заглянул не потому, что соскучился, но Эвелина Ардалионовна-то этого не знала. Она даже из-за стола поднялась, чтобы приветствовать редкого гостя.
— Чем обязана, Александр Сергеевич? — спросила она, жеманно поводя плечиками.
— Эва, у меня к тебе просьба.
— Тише-тише! — испуганно прошептала она.
— Да я и так негромко, — усмехнулся я. — И — по делу.
— Я слушаю вас, Александр Сергеевич!
  
— Комсомолки швейной фабрики нарисовали эскизы спортивных костюмов по нашему заказу и хотят показать их.
— Ну хорошо, пусть привозят, — разочаровано пожала плечами она. — Мы с активом посмотрим…
— В том-то и дело, что я предлагаю устроить выставку эскизов для всей школы. Можно в коридоре выставить. Пусть на переменах ребятня смотрит, оценивает.
— Ну как это?.. — удивилась завуч. — Они же носятся, как угорелые. Сорвут, порвут, затопчут…
— Тогда — в актовом зале.
— Это — другое дело…
— А потом можно будет устроить общешкольное обсуждение. Пусть авторы выслушают мнение тех, кто будет носить их форму.
— Очень интересное предложение, Александр Сергеевич, — почти проворковала Эва. — Вы проявляете задатки общественника. Приятно осознавать.
— Так что передать комсомолу швейной фабрики? Пусть привозят свои эскизы!
— Как уже⁈
— А чего тянуть? Времени мало. Скоро весна, спартакиада, а мы еще не провели соревнований в нашей родной школе.
— Какой вы стремительный… — вздохнула завуч. — Ну хорошо, пусть привозят. Нужно сказать Виктору Сергеевичу, чтобы подготовил какие-нибудь подставки…
— Я с ним сам поговорю.
— Еще и инициативный… — едва ли не простонала Царева. — Вот только. Не во всех отношениях…
— Я пойду, Эва?.. — понизив голос почти до шепота, спросил я. — Надо еще в столовую успеть. Там и с трудовиком поговорю.
Под моим взглядом, завуч таяла как масло, и чтобы она не растаяла окончательно, я поспешно покинул ее закуток.
С Курбатовым мне и впрямь надо было переговорить. Доложить о вчерашнем. Хотя я уже заранее знал, что он мне скажет. Приходилось слыхивать. Ну и я ему кое-что скажу. Пусть там с полковником покумекают, чтобы эта гнида, Эдвин, поперек дороги мне больше не вставал. А то ведь зашибить могу ненароком. И потом сам на скамье окажусь. Не парковой скамье…
— Какого черта ты вызвал наряд? — спросил меня Витек, хотя я и рта не успел раскрыть. — Ну привез бы тебя этот недоумок к нам, ну и что?
— Тогда мне стала бы грош цена, как агенту, если бы я засветился в Управлении, — сказал я. — Тот же Илья Ильич разве стал бы со мною иметь дело?
Майор помолчал, расковыривая вилкой котлету, видимо, понимая, что я прав.
— Ладно, — буркнул он. — Пожалуй, ты прав.
— Да зачем вам нужен, этот Эдвин? — забросил я приманку. — Он же все обращает в дерьмо, за что ни берется. Я вообще удивляюсь, как его терпят его же подельники!
Однако Курбатов не клюнул.
— Это не подлежит обсуждению, — отрезал он.
— Как скажешь! — отмахнулся я. — Тогда обсудим другое… К нам в школу девчонки-модельерши со швейной фабрики привезут свои эскизы. Мы их выставим на всеобщее обозрение в актовом зале. Нужно сделать какие-нибудь подставки для них или рамки.
— Понял, — переключаясь в режим «трудовика», кивнул Витек. — Когда привезут — посмотрю, что можно сделать. Десятиклассники пускай поработают на уроках. Им полезно.
— Вот и отлично!
И мы разошлись по своим урокам. Так как вторые на этой неделе занятия в школьной секции самбо я провел вчера, вечер четверга и пятницы у меня были относительно свободными. Завтра я собирался посетить городское общество книголюбов, захватив с собою Альку и Толика, а сегодня мне нужно было посетить семью Константиновых. Васю о своем визите я предупредил еще вчера и после уроков он меня поджидал на крылечке. Уж не знаю, обсуждают ли пацаны мои визиты к ним между собой, но Васька Константинов всю дорогу был спокоен.
А с другой стороны ему и особенно бояться нечего — почти хорошист. Живет он, как выяснилось, в доме, который нельзя отнести к элитным, но и к трущобным — тоже. Нормальная пятиэтажка, еще не старая и не кривая. Подъезд чистый. Видать, жильцы дисциплинированные или, по крайней мере — интеллигентные. Что и подтвердилось, когда нас с Василием впустили в квартиру. Дверь нам открыл бородатый и очкастый мужик, лет тридцати пяти с паяльником в левой руке.