"Фантастика 2024-180". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

— Здрасьте! — буркнул он.
— Добрый вечер! — откликнулся я. — Меня зовут Александр Сергеевич. А вы кто?
— Ну дык, Григорьев я, — уныло проговорил. — Вася… Василий Степаныч…
— Пришел посмотреть, Василий Степанович, в каких условиях живет Андрейка.
— Ну дык… проходите… — вздохнул тот. — Какие там условия… Вдвоем мы… Мамка Андрюхина померла, когда ему три годика стукнуло…
Он пропустил меня в комнату. Здесь было светло и относительно чисто. Работал телевизор. На черно-белом экране какие-то пожилые дядьки с умным видом что-то обсуждали. Хозяин пригласил меня сесть на диван. Я опустился на потертую обвивку, выпирающую буграми. Жалобно заскрипели подо мною пружины. Григорьев-старший сел на стул, напротив меня, опустил голову, словно ожидал вынесения смертного приговора. Сынуля его жался у дверного косяка, поглядывая то на меня, то на отца.
— На комбинате я работаю, — принялся оправдываться тот. — Андрюха на хозяйстве… А то и тетка его когда придет, помочь… Так и перебиваемся…
— Место для занятий у него есть? — для порядка поинтересовался я.
— Ну дык, комната своя… Стол, книжки. Я, когда на дневной смене, здесь ночую…
— Понятно.
— Он может натворил что?.. — робко поинтересовался Василий Степанович.
— Учебу, конечно, не мешало подтянуть, — сказал я, — но я не жаловаться пришел, а познакомиться.
— Дык может за знакомство того?..
— Выпиваете?
— Ну дык, не на работе же… — жалобно хмыкнул Григорьев-старший. — Так как, э-э… Сергеич?
— Спасибо, я за рулем…
— Ну дык, мы с понятием…
Я еще раз осмотрелся. Поговорили об учебе Андрея. Ничего криминального я в квартире не увидел. Вроде нормальные условия, если можно таковыми считать неполную семью.
— Ладно. Я пойду, — сказал я.
— Заходите, если что…
Я поднялся. Пожал руку хозяину квартиры и с облегчением покинул ее. Шел и раздумывал. И все-таки, впечатления у меня остались смутные. Григорьев-старший не походил на пропойцу. Обыкновенный отец-одиночка. Видать, честный работяга, который пытается поставить сынка на ноги, в меру своего достатка и разумения. Трудно сказать, как у него насчет разумения, а вот достатком точно не пахнет. Сколько их таких по всему Литейску? А по всему Союзу? Миллионы! И как им помочь?
А самое главное — не в деньгах дело. Во всяком случае — не только в них. Взять дом, в котором живут Григорьевы. Он же не один такой в городе. Эти бараки, небось, немецкие военнопленные еще строили. И наверняка, предполагалось, что это будет временное жилье, а потом построят капитальное. И это «временное» тянется уж лет тридцать— тридцать пять, и будет тянуться еще столько же, пока не рухнет. И хорошо еще, если не погребет под обломками жильцов. Того же выросшего Андрейку Григорьева и уже его собственную семью.
Почему в стране, столь богатую ресурсами, вечная нехватка жилья? Кончится советская власть его, и вовсе перестанут давать бесплатно — либо за свои кровные, либо в ипотеку. Да, домов понастроят. Высоких, красивых, комфортных, ну или, по крайней мере, выглядящих такими. Начнется вакханалия с мошенническими схемами, когда у людей станут выманивать последние деньги, оставляя при этом без жилья. Так что опять жилищная проблема для большинства населения останется столь же острой, какой и была.
В общем, посещение Григорьевых чуть подпортило мне настроение. Я медленно ехал по темнеющим городским улицам и по-прежнему видел перед собой отставшие обои, облупившийся потолок, слышал скрип лестничных ступенек и чувствовал напряжение в ногах, под которыми в любой момент могут провалиться гнилые доски. Надо было как-то развеяться. Захотелось оказаться в месте, где светло, звучит музыка и пахнет вкусной едой. И я повернул в центр города, к ресторану «Космос».
Швейцар меня уже помнил, поэтому впустил с поклоном, получив заветную мзду. Метрдотель тоже просек, что я клиент, может, и не слишком частый, но зато и не жадный. Я сразу дал ему понять, что времени у меня немного, а спиртного — не надо. Метр усадил меня у окна и, не вручая меню, предложил несколько блюд по своему вкусу. Я остановился на котлетах «Салют», гарнире в виде обжаренных овощей с названием «Млечный путь», пирожках с ливером «Первый спутник» и безалкогольном напитке «Космические зори».
  
Поедая все это, я подумал о том, что надо бы привезти сюда Наташу. А то ведь она готовит, убирает, старается и при этом — ничего взамен не требует! Впрочем, сегодня утром мы договорились, что ближайшие выходные я посвящаю ей. У медсестрички накопились отгулы за сверхурочные дежурства в больнице. Надо будет посетить с ней местный ГУМ и прибарахлить девушку, а потом и сюда, в «Космос», наведаться. Славно проведем времечко. Не успел я об этом подумать, как меня окликнули:
— Александр Сергеевич!
Оглянувшись, я увидел Миню Третьяковского. Вот уж кого не ожидал узреть в столь фешенебельном заведении! Тот забулдыга, которого я встретил когда-то в забегаловке, куда-то пропал. Вместо него передо мной объявился вполне респектабельный советский гражданин, одетый в хороший костюм, заграничного пошива, гладко выбритый, причесанный, веселый. Неужто дела литейского литературного классика пошли на поправку?.. Наверное, перевели таки гонорар за книжку, и он начал его пропивать! Пока в «Космосе», а потом и до дешевого пивняка докатится. Писатель, блин!
— Здравствуй, Миний Евграфович! — сказал я, пожимая его холодную, вялую кисть. — Гуляешь?
— Да, получил гонорар за книгу, — откликнулся он. — Я у тебя червонец брал, вот возвращаю.
И он положил на скатерть десятку.
— Книжку-то хоть подаришь? — спросил я.
— А как же! — обрадовался Третьяковский. — Как только авторские экземпляры получу, так сразу! С автографом!..
— Слушай, — сказал я ему. — Мы тут с друзьями затеяли клуб организовать для детишек… Ну, знаешь, дворовый, с кружками разными…
— А, что дело хорошее, — кивнул местный классик, щелчком пальцами умело подзывая официанта. — Предлагаешь выступить перед юными читателями?..
Подошел официант, и Миня принялся перечислять названия блюд, а главное — напитков. Судя по количеству, литератор то ли вконец оголодал, то ли ждал еще кого-то.
— Я хочу, чтобы ты не просто выступил разок, — сказал я, когда официант удалился, — а вел у нас в клубе литературный кружок.
— Да⁈ — удивился писатель. — А что, хорошая идея! Согласен!.. Давай эту идею обмоем!
— Я за рулем. Да и через пятнадцать минут начинаются занятия в секции по самбо.
— А-а, ну да… Ты же спортсмен… Ну ничего, сейчас подойдут собратья прозаики. А также сестренки поэтессы…
Я подозвал своего официанта, оплатил по счету, а Минин червонец отдал на чай. Попрощался с литейским классиком, который подпрыгивал на стуле от нетерпения, то и дело оглядывался. Видать, никак не мог дождаться собутыльников и собутыльниц. Через десять минут я уже снова был в школе. Пацаны пришли все, что не могло не радовать. Все-таки зима, время простудное. Полшколы болеет гриппом. Начали, как обычно, с разминки. Потом стали отрабатывать захваты. Мне хотелось добиться безупречной чистоты исполнения.
К концу занятий я был вполне доволен результатом. Настолько, что снова решил развезти пацанов по домам на машине. Они же вспотели, так что нечего им лишний раз по морозу шататься. И вообще, надо это делать постоянно. Быстрее окажутся дома, раньше лягут и утром на уроках не будут клевать носом. Понятно, что мои самбисты были весьма довольны лишней возможностью прокатиться на машине, хотя половине из них и пришлось немного подождать, так как больше шестерых за один раз в салон не засунешь.
В общем, развез всех по домам и сам вернулся. Есть не хотелось. Принял душ, почитал перед сном Диккенса и уснул.
Утром пробежка. Потом завтрак. Благо Наташа наготовила столько, что одному мне еще на пару дней хватит. В школу я приехал немного загодя. Все-таки машина позволяет экономить время. И когда я направился в тренерскую, меня перехватила по дороге Серафима Терентьевна. Что она делает в школе в такую рань? С ее невнятной должностью спецпредставителя райкома ВЛКСМ можно вообще приходить на работу через раз, а то и через два. И вот, подишь ты, приперлась спозаранку!