"Фантастика 2024-180". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

— И откуда только взялся этот подлец?
— Земляк он мой, — не стал скрывать я. — Даже хлеще — бывший одноклассник… В райкоме комсомола работал, попался на спекуляции, был под следствием, но отпустили…
— И как же такой тип смог сбить с пути мою Тоню⁈ — удивился директор. — Она же умница!
— Излишняя начитанность тоже порой идет во вред.
— Пожалуй, — согласился хозяин квартиры. — Особенно, если увлекаться Достоевским… А он ведь реакционер!.. Осуждал революционное движение в царской России, уповал на христианское учение…
Я покивал с умным видом. Не знаю, как Санек, а я Достоевского не читал, но собеседнику верил.
— Мужчины, за стол! — скомандовала Глафира Семеновна, появляясь с большим блюдом в руках, над которым поднимался ароматный пар отварной картошки, политой соусом с жаренным луком. — Раз уж разговор дошел до Достоевского, значит точно проголодались… Открывайте вино!
И она протянула мне штопор. Я начал вытаскивать пробки из бутылок вина, которое сам же и купил. Появились Илга с Тигрой. Обе в красивых платьях, накрашенные и расфуфыренные. Хозяйка посадила мою бывшую рядом со мною — уж не знаю нарочно ли? Пришлось ухаживать за соседкой по столу, подкладывая ей на тарелку оливье, рыбу в маринаде и кусок гусятины. Хозяин гостеприимного дома налил дамам вина, а мне и себе — коньячку. Ему явно не терпелось произнести тост.
— Дорогие хозяева и гости! — заговорил он, держа рюмку наперевес. — Я хочу прежде всего провозгласить тост за человека, который оказал нашему семейству неоценимую услугу, в суть которой я сейчас не буду вдаваться. Итак, я предлагаю выпить за Александра Сергеевича Данилова!
Дамы не возражали. Раздался звон сдвигаемых бокалов. Когда бокал Илги брякнул о мою рюмку, я увидел тоску в глазах у моей бывшей. Ну что ж, ее понять можно. Она-то думала, что ее бывший супруг ревнивый сукин сын, а он оказался не таким. Об это давно надо было догадаться, а не чаи распивать с подонком Стропилиным. Опорожнив рюмаху, я с удовольствием впился зубами в сочный ломоть гусятины. Оливье, рыбка тоже были выше всяких похвал. Так что многозначительный взгляд Илги Артуровны сработал вхолостую. В том смысле, что я не загрустил в ответ.
— Я тоже хочу произнести тост! — заявила Антонина Павловна, когда ее папаша пополнил хрустальные сосуды участников застолья. — Я хочу выпить за своих замечательных родителей, которые в трудный момент проявили терпение и такт в отношении своей недостойной дочери.
Ее отец и мать было запротестовали, но все-таки выпили. Я тоже, ибо Пал Палыч и Глафира Семеновна действительно на редкость приятные люди. Надо бы почаще у них бывать. Пир пошел своим чередом. Хозяйка предложила выпить за вторую гостью, то есть за Илгу, расхвалив ее как замечательную помощницу по хозяйству. Подозрение, что супруга директора вознамерилась меня помирить с моей бывшей во мне только окрепло. Наверное, ей не терпится избавиться от «помощницы». Ну это ее проблемы. Я-то здесь причем?
Выпили отдельно за Тигру, Пал Палыча и Глафиру Семеновну. Дамы захотели потанцевать. Объявили белый танец. Дочь избрала отца. Ко мне подошла Илга. Отбиваться я не стал. В конце-концов, однажды я танцевал даже с Шапокляк! Мы потоптались под мелодию, которая была знакома каждому телезрителю, кто смотрел прогноз погоды после программы «Время». Моя бывшая супруга пристально смотрела мне в глаза, видимо, ожидая каких-то прочувствованных слов. Я молчал. Просить прощения мне не за что, а просить ее вернуться я не собирался.
Медляк кончился, из динамика магнитофона донеслись истерические вопли Аллы Пугачевой: «Арлекино, арлекино, нужно быть смешным для всех…».
Мне смешным быть не хотелось и я вернулся за стол. Разуваев тут же налил мне коньяка, украдкой посмотрев на супругу, которая старалась контролировать количество выпитого им алкоголя. Глафира Семеновна смотрела на танцующих девушек. Так что мы с Пал Палычем смогли накатить без проблем. Я тут же отхватил изрядный кус пирога с капустой.
— Так что там у тебя с подготовкой к спартакиаде? — спросил вдруг директор.
  
— Мои самбисты не подведут, — уверенно ответил я. — А Петр Николаевич готовит команду по шахматам. Еще планирую выставить команду по легкой атлетике и баскетболу и думаю привлечь для подготовки их профессиональных тренеров из городского спортобщества.
— Ого, у тебя и размах! — похвалил меня Разуваев. — Если хотя бы в одном из этих видов спорта мы себя покажем, то всех победителей мы наградим от имени школы.
— Это само собой, — кивнул я. — Я вот хочу устроить внутришкольные соревнования, а победителей поощрить туристической поездкой на весенних каникулах.
— Внутришкольные соревнования — это отлично, — пробормотал Пал Палыч, — а вот насчет туристической поездки… Не уверен, что наш школьный бюджет ее потянет.
— Финансирование я беру на себя. От вас требуется только официальная поддержка.
— А-а, ну это пожалуйста… А насчет соревнований, давайте завтра обсудим.
— Хорошо, — согласился я.
Тема была исчерпана. Девушкам надоело танцевать без партнеров. Да и вообще пора было расходится. Я поднялся, искренне поблагодарил хозяев за прекрасный вечер и отправился одеваться. В прихожей ко мне подошла Илга.
— Я хочу поговорить с тобой, — сказала она.
— О чем?
— О нас с тобой.
— А такое понятие еще существует?
— Это я и хочу понять.
— Хорошо, давай встретимся и поговорим. Завтра вечером, устраивает?
— Да.
— Тогда позвони часиков в семь.
И я вышел на лестничную площадку. Спускаясь по ступенькам, я прикидывал стоит ли мне садиться за руль? Выпил я не то, что бы очень много, но в голове все-таки слегка шумело. И выйдя на темную заснеженную улицу, я все же решил, что оставлю свой козырный автомобиль здесь, во дворе, и постараюсь поймать такси. «Дворники» и зеркала я снял заранее, оставалось уповать на то, что до утра ничего плохого с ней не случится. Падал снег, укутывая черную машину белым пушистым чехлом.
Грустно было оставлять свою старушку в чужом дворе, но делать нечего. Побрел дальше, выбрался к проезжей части и начал голосовать. Такси не попалось, зато тормознул грузовик. Я не привередлив, забрался в теплую, пропахшую маслом и бензином кабину. Водила подкинул меня к моему дому, за что я ему с чистым сердцем дал червонец, что примерно в десять раз выше стоимости проезда на такси, но отзывчивость надо поощрять. Дома я залез под душ и завалился спать. А утром побежал за своей машинкой.
Побежал в буквальном смысле, хотя с похмелюги мне хотелось еще с часок поваляться в постельке. Правда, часть пути я все же проделал на общественном транспорте. И все же ворвался во двор, где оставил свой «ГАЗ-24» так, будто за мною гнались. Машинка, слава труду, осталась на месте. Едва я стряхнул с нее снег, из подъезда показались мои коллеги — отец и дочь Разуваевы. Я помахал им рукой, чтобы подошли. Вместе ехать на работу веселее. Я заметил, что Тигра опять надела дубленку и джинсы. Все вернулось на круги своя. Олтлично.
Пал Палыч и Антонина Павловна поздоровались со мною и с удовольствием приняли мое приглашение. Я завел движок, прогрел его на холостых оборотах, чуть-чуть побуксовал, выбираясь из снежных заносов, и мы поехали в школу. По дороге подхватили еще и учительницу русского языка и литературы. Так что к школьным воротам подкатила целая ватага преподавателей. Когда перед тем, как поставить свой автомобиль в гараж при автомастерских, я высадил коллег, за этим процессом наблюдала целая толпа школяров.
В учительской с утра все было как обычно. Дамы хвастали обновками и показывали друг дружке выкройки из журнала «Работница». Мужская часть педсостава трепалась о хоккее и международном положении. Я перекинулся парой слов с Карлом и Петром Николаевичем. Курбатов посмотрел на меня выжидательно — он ждал от меня доклад о новом контакте с Ильей Ильичом, который так и не состоялся, если не считать телефонного звонка. Впрочем, об этом он узнает на большой перемене.