"Фантастика 2024-180". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

Подъехав к дому родичей, я посигналил. На всякий случай — вдруг в доме никого нет? Скрипнула дверь, и на крылечке показалась Ксения. Я вышел из машины и, открыв багажник, начал вытаскивать пакеты с покупками. Подошла сестренка, с удивлением на меня уставилась. Ни слова не говоря, я сунул ей в руки часть из купленного и, захлопнув багажник, направился к калитке. Ксюхе ничего не осталось, как последовать за мною. На крыльце пришлось сложить пакеты, чтобы обмахнуть обувку веником.
— Что все это значит, Александр Сергеевич? — все-таки спросила сестричка, когда мы внесли покупки в дом.
— Во-первых, Саша, — сказал я. — А во-вторых, вам с Володькой вдвоем трудненько жить на одну зарплату и пенсию, а я один живу. Еще и наследство получил.
— Нет, Саша! — откликнулась она. — Мы к такой щедрости не приучены. Да и приучаться не стоит.
— Ну, когда уеду, можете выбросить все это, — не стал я спорить. — Вы только чаем меня напоите и я покачу дальше.
— Чаю? Конечно! Сейчас поставлю.
И она принялась возиться с чайником и керогазом, на котором обычно готовила. Сложенные на столе пакеты, из которых выглядывала разная магазинная снедь, девушка подчеркнуто игнорировала.
— Да я почему все это купил, — снова заговорил я. — У меня тоже дед на войне погиб… Он на побывку приезжал к своей жене, в конце сорок первого. Вот после этой побывки и родилась моя мама. Своего отца она так и не увидела, если не считать такой же фотографии, какая и у вас висит. Ну в смысле — фронтовой фотографии… Наши деды, может, рядом, в одном окопе воевали, один паек делили и погибли в одном бою.
Это был запрещенный прием. Я видел, как замерла Ксения, которая в этот момент нарезала хлеб для бутербродов с маслом, а может — с маргарином. Сейчас многие ели маргарин, вместо сливочного масла. Потом она повернулась к столу и начала вытаскивать мои покупки. Молодец, девчонка, правильно все истолковала. Тем не менее, было видно, что сестренка своего мнения о моей щедрости не изменила. Да, трудненько мне придется с оказанием помощи.
Попив чайку, я стал собираться. Ксюша старалась на меня не смотреть. Понятно, теперь просто так, без всякого повода, к ним не заедешь.
За окнами уже смеркалось, когда я снова уселся за руль. Город я уже немного знал, но где находится эта Овощная улица, понятия не имел. Пришлось притормозить у поста ГАИ и уточнить. Гаишник мне все объяснил и посоветовал приобрести автомобильный атлас города и района, который по его словам, продается в каждом киоске. Дельный, между прочим, совет. У дома номер семь было припарковано несколько тачек. Хм, солидная клиентура у этого самозваного Учителя. Одновременно со мною, остановилась у забора и вишневая «копейка». Опа, а я ведь хорошо знаю ее владельца!
  
Глава 8
 
Ха! Неужто Кеша тоже уверовал в очищение? Ответ на свой вопрос я получил быстрее, чем подумал об этом. Потому, что едва Стропилин вылез из своей тачки, как к нему кинулась целая толпа. Откуда только взялись эти люди? Я не спешил покидать салона «Волги», лучше понаблюдать, оставаясь никем не замеченным, чтобы составить представление о происходящем. Фары и вообще всю подсветку своего авто я выключил, но зато другие припаркованные машины сияли вовсю, создавая впечатление праздничной иллюминации.
Именно поэтому я прекрасно видел, что мой, якобы школьный приятель, окружен не какими-нибудь хиппарями, а хорошо, солидно даже одетыми гражданами. Вот только при чем здесь Иннокентий? Вся толпа повалила в дом и вскоре скрылась за входной дверью.
Тогда я тоже вышел из машины. Огляделся. На темной заснеженной улице не было больше никого. Понятно, народ по домам сидит, телек смотрит. Интересно, как местные жители относятся к сборищам в седьмом доме? Хотя, наверное, никак.
Я спустился к калитке, вошел в нее, поднялся на крыльцо, прислушался. За дверью что-то протяжно повторяли голоса. Потянул ручку двери на себя. Та легко отворилась. Я оказался в ярко освещенных сенях. Они были заставлены обувью и завешаны верхней одеждой. Преобладали дубленки и недешевые шубы. Ладно. Я тоже разулся и снял дубленку. Отворил внутреннюю дверь и вошел в дом. На меня сразу вызверился здоровенный детина. Видать, чей-то телохранитель. Не Кешин же…
  
Дурашливо подняв руки, чтобы показать ему, что не вооружен, я повернулся вокруг оси. Верзила кивнул, приняв мою покладистость за чистую монету. Мне было наплевать на то, что он тут торчит. Если потребуется — сломаю ему что-нибудь ненужное, а пока что пусть живет безмятежно!
Голоса, которые я услышал еще у двери, доносились из большой залы, которая, похоже, занимала большую часть дома. Я вошел и остановился за спинами людей, в комнате их битком. Все они смотрели прямо перед собой и на меня никто не обратил внимания.
Мне ничего не оставалось, как смотреть туда же. Оказалось, что все они пялятся на выступающего и время от времени монотонно повторяют: «Истинно глаголешь!» и еще кланяются при этом. О чем толкует сам выступающий, я не вслушивался.
Мать честная! Я замер, не веря своим глазам. Пастор, или как там его, это был… Иннокентий Васильевич Стропилин, собственной персоной. Правда, на нем была напялена какая-то дурацкая то ли мантия, то ли ряса. Вот я его сразу-то и не узнал. Куда катится мир⁈ Кеша — мелкий жулик — и по совместительству духовный Учитель!
Он что-то бубнил, а присутствующие — кроме меня — повторяли, как попугаи все те же два слова и кланялись. Ожидая, когда этот молебен закончится, я разглядывал адептов новоявленного вероучения. И не очень удивился, узнав среди них многих знакомых мне «лучших людей» города. Не удивлен… Закон каменных джунглей: жуликов тянет к жуликам. И пусть этот ловкач Стропилин обирает местных толстосумов. Вот только таким, как Тигра, среди них делать нечего. Ее я тоже заметил. Она стояла в первом ряду и не сводила обожающего взгляда с Иннокентия.
Прошло, примерно, полчаса, прежде чем Кеша закончил свою религиозную пропаганду. Толпа, пришедшая на эту своеобразную молитву, распалась на мелкие кучки и все заговорили разом. Надо думать, делились впечатлениями об услышанном. Я начал протискиваться поближе к середине залы. Мне очень хотелось расспросить Стропилина, какая благодать на него сошла, если он превратился из дворника в вероучителя? Однако, когда я достиг середины комнаты, бывшего инструктора райкома ВЛКСМ и след простыл.
Антонины Павловны тоже. Уж не снизошел ли до нее, простой грешницы, Учитель? Интересно, как это он ее будет посвящать?.. Испортит девчонке жизнь, поганец! Я видел, как шелохнулась портьера, закрывавшая стену напротив. Что там? Окно или дверь? Я шагнул к портьере, отдернул ее и увидел арку с полукруглой дверью. Его перегораживал двуногий живой «шкаф», точная копия того, которого я встретил в прихожей. «Шкаф» протянул лапищу, чтобы взять меня за плечо и развернуть в обратном направлении. Пришлось ему сделать бобо.
— Я хочу пообщаться со своим старым школьным товарищем, — принялся объяснять ему я, покуда он корчился у моих ног и сучил ножками. — А ты мне мешаешь, гражданин-товарищ!
Отбросив телохранителя, я продолжил путь. Толкнул дверь, которая перекрывала арку. Дверь оказалась заперта, но я толкнул ее сильнее и задвижка не выдержала. Створка с грохотом шарахнула о стену. Я вошел и увидел испуганную физию Кеши, который занят был свершением священнодействия, а именно — стягивал через голову посвящаемой блузку. Узрев вторжение грешного, Учитель продолжил истерично тянуть блузку на себя, да так, что мне стало страшно за голову Тигры.
— Оставь девушку в покое, шарлатан! — сказал я ему. — Голову оторвешь.
Стропилин разжал пальцы и отскочил от Разуваевой. Та, всхлипывая, стала облачаться обратно.
— Как ты здесь оказался? — прохрипел Иннокентий. — Где Коля⁈
— Если ты насчет своего телохранителя, то по-моему у него перелом запястья, — спокойно произнес я. — Что касается твоего второго вопроса, то я приехал, чтобы приобщиться к вашей внеземной мудрости, о, Учитель! Может, я хочу пройти очищение? Поможешь?