"Фантастика 2024-180". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

— И меня?
— И вас!
— В чем же должны будут заключаться мои функции?
— В плотном сотрудничестве с руководством школы.
— И в частности — с вами?
— В частности — со мною.
И тут я словно посмотрел на Цареву другими глазами. Честно говоря, я на нее не обращал внимания в последнее время и не заметил перемены во внешности. Похоже, она покрасила волосы, стала тщательнее макияж наносить, да и деловой костюм претерпел некоторую модификацию. Юбка стала заметно короче, а блузка — не с глухим воротом, как обычно, а с пуговичками, которые она, как бы невзначай, расстегнула чуть ниже допустимого в советской школе предела. Интересные перемены во внешности. Вот если расстегнуть ей еще буквально одну пуговичку, то она будет походить уже на перезрелую училку-совратительницу из фильмов для взрослых. По крайней мере, понятно, насколько плотно я должен буду с нею теперь работать.
— Я вас понял, Эвелина Ардалионовна, — сказал я. — Со своей стороны, готов всячески способствовать развитию физической культуры в нашей школе.
— Замечательно, Александр Сергеевич, — почти промурлыкала завуч. — Думаю, позже мы с вами обсудим все детали нашей совместной работы.
— Не сомневаюсь, — хмыкнул я.
Она покраснела и пробормотала:
— До встречи!
Я с радостью выкатился из ее закутка. М-да, ласковая разновидность завучихи еще более непривычней злобной. С той хотя бы можно весело ругаться, а с этой что делать? Чего она от меня ждет? Ну ясен пень, кого я обманываю?
Начался урок, и я выбросил из головы разговор с завучихой. А после занятий договорился с Рунге, что сначала отвезу своего ученика домой, как и обещал его матери, а потом заеду к нему, но у Карла была другая идея. Оказалось, что он припарковал свой «BMW» неподалеку и предложил сначала подбросить нас к дому, где живут Зимины, а уж потом ехать к нему, смотреть подвал.
Серега домой явно не рвался, но увидев машину Рунге, оживился. Тут же начал задавать владельцу специфические автомобильные вопросы. Карл отвечал ему с явным удовольствием. Было видно, что разговаривают люди, разбирающиеся в теме. Так за разговорами мы доехали до обыкновенной пятиэтажки на окраине города. Пацан сразу сник, словно мы его не домой привезли, а в спецприемник для малолетних преступников. Он нехотя вылез из салона.
— Пойду-ка и я с вами, — прокряхтел препод немецкого. — Мало ли что…
  
Глава 21
 
Мы направились к подъезду. Возле него, несмотря на морозный вечер, торчали соседки Зиминых, которые тут же принялись шептаться, говоря, наверное: «никак, милиция изловила сыночка этой алкашки…». На всякий случай, я на них посмотрел, грозно насупив брови. Хотя, что они могли разглядеть в такую темень? Серега повел нас на третий этаж, причем — с каждой ступенькой ноги его шевелились все медленнее, словно ему лет семьдесят, а не тринадцать. У двери, с номером двадцать восемь, вернее — со следами от номера, он остановился и понуро кивнул.
Общий вид двери свидетельствовал о том, что за люди живут внутри, красноречивее слов. Филенка ее была украшена отпечатками подошв солидного размера, изрезана, словно кто-то в ярости полосовал ее ножом, а в паре мест — проломлена. Кнопка звонка оказалась вырвана с «мясом». Вместо нее торчали проводка с оголенными жилами. Из-за двери доносились громкие и явно бухие голоса, а также — музычка. Что-то вроде: «Все, все, что в жизни есть у меня, все, все в чем радость каждого дня…».
Похоже, что в этой квартирке радость была каждодневной. Я бухнул по многострадальной филенке кулаком, хотя очень хотелось — ногой.
И дверь отворилась. Сама. Не факт, что у нее вообще был замок. Я показал Рунге на восьмиклассника — придержи, дескать, а сам вошел в дверь. И едва не навернулся, потому что в темной прихожей кто-то валялся. Рука моя машинально потянулась к стене в поисках выключателя, но я вспомнил об оголенных проводах, торчащих из стены вместо звонка и поостерегся. Переступил через тело и шагнул в кухню, откуда доносился гвалт. Там мало, что можно было разглядеть из-за табачного дыма, кроме голой лампочки под потолком. Да, права была тетя Глаша, шалман!
  
— Гражданка Зимина! — перекрикивая гвалт, позвал я. — Вы здесь?
Голоса смолкли и только один, похоже, женский, хихикнув, сообщил:
— В комнате она, еб…
И тут же из дыма высунулась какая-то сизая харя, которая пробубнила:
— А ты хто тахой?.. А-а?
— Сгинь, образина! — оттолкнул я непонятного вида субъекта.
Тот брякнулся и сел на пол.
Я вернулся в прихожую и сунулся в комнатешку, которая, видимо, была единственной в квартире. Здесь тоже было темно, но судя по хрюкающим звукам, что доносились из этой темноты, баба на кухне не преувеличила сути происходящего. Что делать? Взять за шкирку каждого из «гостей» и повыбрасывать на улицу? А толку? Здесь такая грязища, что свинье станет тошно. А пацан только-только выздоровел. Ему завтра идти в школу. Как его оставить в этом бедламе? Я повернулся к развлекающимся «голубкам» спиной и тут же разглядел в полумраке коренастый силуэт, преградившего мне путь мужика.
— Ты, бля… кого образ-и-ной назвал?
Он замахнулся, но я не стал о него руки марать. Со всей дури засветил ему туда, откуда теоретически у него могли взяться дети, ногой. Образина ухнул, согнулся пополам и повалился в короткий коридорчик, куда выходили двери ванной и сортира. Я опять переступил тело, лежащее в прихожей, вышел на лестничную площадку. Зимин посмотрел на меня с тоскливой надеждой. А дружок мой — с пониманием. Он уже обо всем догадался и тоже был согласен с тем, что оставлять здесь мальчишку нельзя. Положив руку на Серегино плечо, Карл повернул его лицом к лестнице, и они начали спускаться. А я слегка подзадержался, на случай, если появятся «народные мстители».
Однако шли минуты, а из шалмана никто не появлялся. Видать, получившему по яйцам было достаточно, а остальные по ним получить не возжелали. Пожав плечами, я последовал за своими друзьями. Проходя мимо бдительных бабулек у подъезда, я им сказал:
— Вызовите, гражданки, милицейский наряд в двадцать восьмую.
Они что-то залопотали, но я не стал дослушивать, а подошел к машине Рунге и залез в салон. Движок ее уже урчал и потому мы сразу тронулись с места. Минут через десять бумер уже припарковался во дворе дома, населенном этническими немцами. Вылезли из машины, Карл сразу нас повел к себе в квартиру. Когда мы вошли, он велел Сереге снимать пальтишко, а когда из кухни выглянула его супруга, сказал ей:
— Дорогая, у нас гости. Молодого человека прими, а мы с Сашей навестим Иоганныча и вернемся.
— Здравствуйте! — поздоровалась Эмма Францевна. — Хорошо. Буду ждать. А вы юноша, проходите. Поможете мне накрыть на стол. Вас как зовут?..
Дальше я уже не слышал. Мы вышли в подъезд.
— Не возражаешь, если Сережа пока у нас останется? — спросил Рунге.
— Нет, — ответил я. — Уж домой ему точно нельзя… Там такое… На юридическом языке это называется — притоносодержание.
— Я догадался.
Мы спустились на первый этаж, и Карл позвонил в дверь одной из квартир. Открыл старичок небольшого роста в пижаме.
— Извини, Иоганныч, — сказал Рунге. — Мы хотели бы на подвал взглянуть.
— Я понял, — откликнулся тот. — Вот, ключи возьмите.
Он протянул связку.
— Там, справа от входа, выключатель поверните.
— Спасибо, Иоганныч! Я занесу.
Карл взял ключи, и мы вышли на улицу. Вход в подвал оказался с торцевой стены дома. К нему вело несколько ступенек. Первым спустился Рунге, отпер ключом массивную железную дверь, отворил ее и вскоре темный проем озарился. Я спустился следом и тоже вошел в подвал. Судя по длине и ширине, он проходил под всем домом, так что площадь его была вполне подходящей. Пол был, конечно, цементным, вдоль стен тянулись толстые трубы с задвижками. Окна отсутствовали, зато было тепло. В одном месте и впрямь были аккуратно сложены уголки, швеллеры и прочие железки.