"Фантастика 2024-180". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

— Артемий Сидорович, откройте ворота, пожалуйста!
— Это ты, Сашок, что ли? — спросил, подслеповато щурясь тот.
— Да я. Данилов!
— А-а, ну так подмогни…
Я вылез из машины. Сидорыч разомкнул замок, а я начал толкать створки от себя. Петли ворот не мешало бы смазать. Сторож присоединился ко мне. Мы открыли ворота. Рунге загнал свою бээмвуху во двор. Я вынул из кармана трешку и протянул их старику. Тот благодарно кивнул и тут же сказал:
— Ты покуда болтался где-то, там к твоей повадился один… Он и щас там…
— Ладно, я разберусь, — буркнул я, не особо напрягаясь.
Игла женщина верная, негулящая, а работа у нее такая, что с мужчинами приходится общаться. Хочешь или нет.
— Ты не очень-то языком трепи.
— Ну что ты, Сашок! Я никому!
— Вот и помолчи.
Карл уже начал выгружать мои пожитки. Мне хотелось позвать его на чай, но вряд ли это будет правильно по отношению к Илге. Мы столько времени не виделись, поэтому надо бы мне жену уважить.
— Спасибо, дружище! — сказал я ему. — Дальше я сам… Завтра в школе увидимся. Передай Гретхен привет.
— Тебе спасибо за подарки! — откликнулся он. — И ты передавай привет Илге Артуровне!
— Да уж, — буркнул я. — Передам непременно.
Сев в свой коллекционный авто, Рунге выехал со двора. Я помог Сидорычу запереть ворота, а тот — внести поклажу в подъезд. Я сказал ему:
— Ты постереги вещички! Я сейчас.
И захватив только сумку с деньгами, отворил дверь квартиры своим ключом. Безо всяких мыслей. Хотя будет даже забавно, если там супружница моя развлекается с кем-то. Так сказать? самое время застукать их с поличным.
Видимо, услышав щелканье замка, Илга тут же выглянула из… кухни. Одетая… ну в смысле, а как еще? Но тут она улыбнулась и оглянулась через плечо.
— Саша приехал!
За нею тут же нарисовалась физиономия Кеши Стропилина, он держал в руках чашку чая. Я даже бровь приподнял от удивления. Вон что за мужичок. Любопытненько. Новые подробности всплывают. Илга подошла ко мне, чтобы обнять, но я отвел ее руки в сторону.
— У нас гости, а я и не знал, — проговорил я нарочито бесстрастно.
— Да вот, зашел на минутку, — тут же соврал Иннокентий, поднял чашку. — Илга Артуровна предложила чаёк попить.
— Чаёк, — я коротко пожал плечами, смерил взглядом Кешу и Иглу поочередно. — Чаёк — до или чаёк — после?
У Стропилина тут же забегали глаза. Мне все стало понятно.
— О чем ты говоришь, Саша⁈ — холодно удивилась Илга.
Я не ответил, сгреб незваного гостя за шиворот, открыл дверь и вышвырнул на лестничную клетку, успев крикнуть сторожу:
— Этого, Артемий Сидорыч, во двор не пускать!
Чашку чая я предварительно у Кеши забрал.
— Будет сделано, командир! — откликнулся тот. — Вещички заносить?
— Заноси!
Старик, пыхтя, внес в прихожку чемодан, коробку с видаком и две сумки, покосился на окаменевшую «гражданку Эглите» и сказал:
— Там этот… гражданин, без пальта и обувки, как бы не околел…
— Вот его пальтишко, шапка и штиблеты, — сказал я. — Отдай ему, Артемий Сидорович!
Я обернулся на Илгу.
— Ах да, дорогая, может чай Кеше отнесешь? Вместе со шмотками?
Сторож все понял, сгреб Кешины шмотки и ретировался.
— Ты думаешь, я прощу тебе этот отвратительный спектакль? — осведомилась Илга.
— Как хочешь, — устало проговорил я, разулся и зашел в квартиру, демонстративно игнорируя Илгу.
— Спроси у Курбатова, как все в итоге вышло. Кстати, когда ты в мое отсутствие принимала Стропилина, ты думала головой? Ты хоть знаешь, кто он?
— Твой школьный товарищ.
— А еще Стукач он, соглядатай мафии… — как бы невзначай бросил я, зевнув.
Она ничего не сказала, ушла в спальню, потом в большую комнату, откуда вернулась с ворохом своей одежды. Я, наконец, разделся. Прошел на кухню. Взял чистую чашку. Налил себе чаю, плюхнулся на табуретку и принялся глотать остывший напиток. Я слышал, как Илга укладывает вещички, но не чувствовал ничего, кроме опустошения. Может, я и не прав. Может, Кеша и впрямь шатался сюда, только для того, чтобы чаи гонять и лясы точить, но какого черта она его пускала⁈
  
Хлопнула дверь. Илга ушла, чем по сути признала свою вину. Или хотела, чтобы я ее остановил? Только шнурки поглажe. Так что благодарствуйте, Илга Артуровна!.. Плакать не буду. Просить прощения не побегу. Вот завтра приедет Машуня, позвоню ей, договоримся, где встретимся… А там видно будет… Как бы то ни было, в монастырь я не собираюсь, если только — в женский…
Открыв холодильник, я нашел там докторскую колбасу, сыр. Были еще какие-то кастрюльки, но в них я заглядывать не стал. Сожрал пару бутеров и пошел в душ. Потом завалился спать. Все-таки на душе скребли кошки.
Утром, как ни в чем не бывало, побёг на работу. Сразу же окунулся в привычный гвалт и суету.
В учительской поздоровался с коллегами. Карл мимоходом еще раз поделился своим восторгом от кинокамеры и набора пленок и сказал, что ему не терпится что-нибудь уже снять. А вот Витек смотрел строго. Неужто «гражданка Эглите» уже доложила? Хотя, наверное, она обязана это делать после смены дислокации.
Ну и хрен с ними, с обоими. Я-то ведь не с конспиративной женой жил, и терпеть ее выходки не обязан! Прозвенел звонок. Похватав журналы, мы разошлись по местам сева разумного, доброго, вечного. Первый урок у меня был с десятым «А». Парни и девчонки занимались вяло — расслабились на каникулах, пришлось их немного взбодрить. На перемене ко мне подошел Вадик Красильников. Весь урок он на меня посматривал, и я сразу понял, что его-то что-то тревожит. Ну что ж, готов помочь, если потребуется! Я позвал его в тренерскую.
— Ну привет, Вадим! — сказал я ему. — Как дела?.. Как сестренка?
— Спасибо, Александр Сергеевич, — откликнулся паренек. — Все хорошо, если не считать…
Он потупился.
— Чего не считать?
— Киностудии… — пробормотал он. — Женя говорит, директор не может взять нас на баланс… Ему средств на нас не хотят выделять…
— Пустяки! — отмахнулся я. — Все будет хорошо!
— Правда?
— Правда!
— Ура!
— Ты мне напомни, что мы снимать собираемся?
— По книжке Стругацких «Трудно быть богом».
— Ах да! Точно!.. Ну вот и будем снимать.
— Отлично! Пойду скажу нашим.
— Пойди и скажи…
Вадик кивнул и выскочил из тренерской. И тут же в нее вперся Курбатов. Я поднялся, пожал ему руку. Показал на свободный стул. Понятно, что Витек пришел не просто так, а по поводу «гражданки Эглите».
— Что у вас произошло? — спросил он.
— А тебе не кажется, Виктор Сергеевич, что это наше личное дело? — мне не особо хотелось устраивать Санта Барбару с назначением правых и виноватых.
— Да, конечно, но Илга Артуровна человек крайне ценный и ее душевное состояние для нас не пустой звук.
— А мое?
— Что — твое?
— Мое душевное состояние — пустой? Может я человек тонкой душевной натуры.
— Ну ты же мужик, а она — женщина…
— Ладно, оставим эту лирику! — перебил я. — Чего ты от меня хочешь?
— Постарайтесь помириться.
— Обязательно. У тебя все?
— О Стропилине я не знал, — покачал головою трудовик. — Ты уверен, что между ними что-то было?
Я промолчал.
— Как мужик я тебя понимаю, — проговорил Витек, — Стропилина действительно лучше на километр не подпускать к приличным людям, но Илге Артуровне необходимо вернуть душевное равновесие.
— Возвращай. Я не побегу каяться и просить прощения. Еще вопросы?
— Да нет, ладно, это моя частная инициатива. Считай, что этого разговора не было.
— Не было, — согласился я. — Когда мне отчитаться об этой… хм, командировке?
— Когда шеф назначит время и место, я тебе сообщу.
— Вот и договорились.
Прозвенел звонок? и Курбатов ушел. У меня было «окно» и я мог повалять дурака. Ну или по крайней мере, сходить в столовку. Куда я и отправился. Взял пару котлет без гарнира, какао и два бутерброда с маслом и сыром. Сел у окошка, не спеша слопал. Как ни странно, разговор с Витьком меня окончательно успокоил. В том смысле, что с Илгой все нормально. Она, видимо, вернулась к своей квартирной хозяйке, а не побежала топиться в проруби. Впрочем, когда топятся, не берут с собой чемодан с вещичками.