"Фантастика 2024-180". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

— Кто здесь Данилов?
— Я!
— Зайдите, пожалуйста!
Я вошел в прихожую. Передо мною расступились, пропуская в комнату. Я увидел тело на кровати, накрытое по грудь одеялом. Лица видно не было, словно голова отсутствовала вовсе. Пододеяльник был пропитан кровью. Рядом стояла женщина, которая кивнула мне. Из чего я сделал вывод, что это и есть Ольга Михайловна Телегина.
— Подойдите сюда, товарищ! — сказал дядечка солидной наружности, больше похожий на профессора, нежели на следака. — Можете ли вы опознать убитую?
Обогнув кровать, я взглянул на труп. Голова никуда не делась, просто она свешивалась с края кровати. Я вгляделся в лицо, облепленное слипшимися от крови кудряшками. И несмотря на это, сразу понял, что убитая — вовсе не Кривошеина.
С облегчением выдохнул.
— Нет, — сказал я. — Мне незнакома эта женщина.
— Товарищ Телегина, — обратился «профессор» к моей телефонной собеседнице. — Повторите, пожалуйста, ваши показания.
— Товарищ Данилов прибыл в Москву с ответственным поручением от нашего Управления в городе Литейске, — начала та. — Его попутчицей была гражданка Кривошеина Эсмеральда Робертовна. В пятнадцать часов Данилов мне позвонил, попросив ее разыскать. У него пропали интересующие нас материалы. Товарищ Данилов подозревал, что в пропаже виновата Кривошеина. Мне удалось выяснить, где она остановилась в Москве. С Даниловым мы договорились встретиться здесь, но я прибыла на пятнадцать минут раньше. Дверь номера была открыта. Я вошла и обнаружила труп. Сразу позвонила вам.
— Вы подтверждаете эти показания? — спросил следователь.
— Подтверждаю.
— И вы утверждаете, что это не Кривошеина?
— Это — не Кривошеина.
— Хорошо, — сказал «профессор». — Мы покажем вам предметы, обнаруженные при осмотре места проишествия… Строгачев! — окликнул он одного из своих людей. — Предъяви товарищам найденные предметы.
Тот самый парень, который позвал меня в номер, жестом пригласил нас с Телегиной к столу, на котором были выложены найденные в номере вещички. Я подошел поближе, пошарил глазами. Дамская сумочка, помада, зеркальце, сигаретная пачка, кошелек, деньги общей суммой рублей сто тридцать, не считая мелочи, ключи, паспорт. И ничего похожего на записную книжку и кассету от диктофона. Я покачал головой.
— Ничего похожего.
— Следовательно материалы похитил убийца, — пробормотал прокурорский следак.
С меня быстренько взяли объяснение прямо на месте, а потом профессор сказал:
— Ну что ж, товарищи, спасибо вам! Не смею задерживать.
Затем он повернулся к Телегиной и добавил:
— Если мы что-нибудь обнаружим, сообщим в Управление.
— Будем благодарны, — откликнулась та. — Пойдемте, товарищ Данилов.
Мы покинули номер. Я поманил лингвиста.
— Ольга Михайловна, — сказал я. — Познакомьтесь. Руслан Федорович, ученый
— Телегина, — представилась она.
— Доцент Цыпкин, — откликнулся тот, пожимая ее хрупкие с виду пальчики. — Расчеты и записи у вас?
— Так это вам Данилов вез материалы? — спросила она.
— Да! Вы нашли их⁈
— Есть какие-нибудь идеи, где искать Кривошеину и материалы? — игнорируя его вопрос, обратилась Телегина ко мне.
— С нами была еще одна знакомая из Литейска, — ответил я. — Она сейчас в Строгино. В доме пятнадцать по улице Кулакова.
— Фамилия?
— Вершкова, зовут Марией.
— Номер квартиры?
— Не знаю, но помню, в каком подъезде живет ее тетя.
— Уже легче, — кивнула Телегина. — Поедем! Я только позвоню.
И она решительно направилась к столу дежурной. Взяла телефонную трубку, быстро набрала на диске номер.
— Телегина говорит, — пробурчала в трубку. — Нужно срочно найти в городе Кривошеину Эсмеральду Робертовну, тридцати семи лет. Ее фотографии есть в архиве. МВД тоже ее ищет, но надеюсь, до завтра не найдут. В любом случае, не задерживать, установить скрытое наблюдение. Это все. Я позвоню.
Она повернулась к нам.
— Вы на машине, товарищи?
— Да, — буркнул доцент.
— Я тоже. Одну машину придется оставить здесь. Видимо, вашу, товарищ Цыпкин.
Тот лишь обреченно пожал плечами. Мы спустились на первый этаж, вышли из подъезда. Телегина направилась к черной «Волге ГАЗ-24». Надо полагать — к служебной. Мы погрузились с Русиком на пассажирские места, Ольга Михайловна села за руль. И сразу рванула с места. Видать под капотом этой обычной с виду «двадцать четверки» стоял не обыкновенный двигун, а так называемый двигатель Ванкеля. Не поршневой, а — роторный, позволяющий быстро набрать скорость. Надо думать, и номера у тачки тоже были специальные, иначе бы нас тормознули гаишники.
  
Вела Телегина лихо. Я сидел рядом и мог видеть, как она ловко лавирует в городском потоке. Мы довольно быстро выбрались на МКАД и помчались в направлении Северо-Запада. Частные малолитражки испуганно прижимались к обочине или к разделительной линии, завидев наш черный метеор.
В советское время автолюбители были куда дисциплинирование, чем в последующие эпохи. И речи не могло идти о том, чтобы не уступить дорогу спецтранспорту.
И хотя у нашей «Волги» на крыше не было мигалок, водилы интуитивно понимали, что так гнать, без опаски, может только тот, кто имеет на это право. Я представил, как бы мы ползли сейчас на «Жигуленке» доцента Цыпкина. Болтались бы час или больше позади какого-нибудь говновоза и не смели бы обогнать его на не разрешенной скорости. Потому что был бы риск нарваться на патрульный автомобиль ГАИ, оснащенный «Фарой» или более продвинутым радаром «Барьер».
Мы свернули на Строгино и вскоре тормознули возле пятнадцатого дома на Кулакова. Не думал, что уже сегодня снова окажусь здесь. Когда мы выгрузились из салона и вошли во двор, я показал на подъезд, в который каких-то полдня назад вошла Маша. Ольга Михайловна окинула многоэтажку взглядом и сказала:
— Двенадцать этажей. На каждого выходит по четыре. Я с двенадцатого по девятый. Данилов, вы — с восьмого по четвертый, а вы, Цыпкин, соответственно — с четвертого по первый. Обзванивайте каждую квартиру на площадке, спрашивайте Марию Вершкову. Кто первый ее найдет, оповещает остальных.
— Как оповещает? — спросил Русик.
— Голосом, — ответила Телегина и двинулась к двери подъезда.
Доцент и я последовали за ней. Мы вошли в грузовой лифт. Лингвист вышел на четвертом, я — на восьмом. Ольга Михайловна поехала выше. Я позвонил в первую дверь. Долго не открывали, наконец, проскрежетал замок и дверь распахнулась. В проеме появился мужик в трениках и майке, оглядев меня с ног до головы, он спросил:
— Тебе чего?
— Маша Вершкова не у вас?
— Не, у нас только Варька, но ежели ты ее хахаль, то…
— Я ошибся, — буркнул я.
— Да? — разочаровано переспросил мужик. — Тады лады…
Подобная сцена, только с вариациями, повторилась и у двери трех остальных квартир на площадке. Обойдя их, я спустился на седьмой этаж. Там произошло тоже самое. В смысле — Маши Вершковой ни в одной квартире не нашлось. Я спускался на шестой, когда снизу донесся радостный вопль доцента: «Александр Сергеич! Ольга Михална! Идите сюда!».
Я запрыгал по ступенькам и вскоре оказался на площадке третьего этажа, откуда и воззвал Русик. Рядом с ним, недоуменно хлопая глазками, стояла моя знакомая литейская модельерша. Увидев меня, она округлила глаза и спросила испуганно:
— Что случилось?
— Маша! — сходу начал я допрос. — Ты у меня в чемодане случайно ничего не брала?
— С ума сошел! — вскинулась она. — Что я — воровка!
— А Эсмирка тебе ничего не передавала на хранение?
— Передавала, — кивнула она. — Небольшой сверток. Сказала, что хочет знакомому сюрприз сделать.
— Где сейчас этот сверток⁈ У тебя?..
Раздвинулась дверь лифта, из него вышла Телегина.
— Так у тебя сверток, который тебе передала Эсмеральда Робертовна? — специально для нее повторил я вопрос.
— У меня, — ответила Маша. — Я ей должна его завтра в Третьяковке отдать…