"Фантастика 2024-180". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

— Ну все, дамы, — сказал я, обращаясь к своим спутницам. — Разбегаемся до завтра.
— А может, ты позвонишь, узнаешь адрес своих знакомых и скажешь нам? — спросила «королева».
Ага. Разогнался.
— Мои знакомые не слишком обрадуются, если к ним нагрянет еще кто-нибудь, кроме меня, — ответил я.
— Ну или хотя бы сообщи номер телефона, — настырно произнесла Эсмирка. — Чтобы знать, где тебя искать.
— И звонки от посторонних они тоже не любят.
— Ладно, — отступилась она. — Я беру такси и еду в «Россию».
И она наконец-то свалила.
— А как я доеду до Строгино? — жалобно спросила Вершкова.
Я посмотрел на то, как она растерянно озирается, явно подавленная шумом и многолюдьем и этим залом, в который поместились бы некоторые здания Литейска вместе с крышами, и мне стало ее жалко. Пропадет девочка.
— Стой здесь и никуда не уходи, — сказал я ей. — Стереги чемоданы, а то мигом уведут. Это — Москва, столица не только Страны Советов, но и ее воровского мира.
И я поставил возле ног ошеломленной модельерши свой чемодан. Она тут же присела на корточки и прижала его к себе, как родного. Я пошел к телефонам-автоматам, которые висели на стенах, накрытые пластиковыми пузырями. Набрал номер, который дала мне жена. Ответил мужской голос:
— Алло!
— Вы отдыхали прошлым летом в Хосте? — спросил я.
— Да, но море было холодным, — ответил голос и, чуть помедлив, добавил: — Приезжайте по адресу…
Я вернулся к Маше. И вовремя. Вокруг нее уже крутилась стайка ушлых цыганят. Я шуганул их, взял оба чемодана и мы пошли к выходу. Такси у вокзала брать не следовало. Жульничество здесь процветало еще со времен, когда пассажиров развозили по городу извозчики. Так что мы пошли в метро. Когда миновали турникет и спустились на платформу, Вершкова с любопытством озиралась, а когда подошел поезд, буквально вцепилась мне в руку с испугу. И это хорошо еще, что она эскалатора пока не видела, ибо со стороны Казанского на станцию «Комсомольскую» можно спуститься просто по ступенькам.
Мне и самому было немного не по себе. Не в метро, конечно, а вообще — в Москве 1981 года. Мое внезапное попадание в СССР восьмидесятых в Литейске воспринималось как-то абстрактно, что ли. В глубине души я сам себе казался участником то ли изощренного розыгрыша, то ли реалити-шоу, которое снимается скрытыми камерами, и только в столице самого большого государства в мире я ощутил, что все со мною происходящее абсолютно реально. Москву не подделаешь, слишком она громадна и монументальна.
От «Комсомольской» мы доехали до «Дзержинской», там перешли на «Кузнецкий Мост» на Таганско-Краснопресненской ветке и уже напрямую покатили до станции «Тушинская». Здесь нам пришлось сделать еще одну пересадку — на двести двадцать седьмой автобус, который шел до дома №15 по улице Кулакова, где как раз и жила Машина тетя. Мы вышли из автобуса и по протоптанной в снегу тропинке пробрались во двор. Возле нужного подъезда Вершкова взяла у меня чемодан.
— Спасибо, Саша! — грустно сказала она. — Мы ведь завтра увидимся?
— Обязательно, — заверил я и зашагал обратно к остановке.
Мне еще предстояло переть на другой конец города. Может, там мне дадут где кости бросить? Я не слабак, но бесконечные мотания по метро, автобусам и прочим троллейбусам кого угодно выведут из себя. Я бы с удовольствием поймал тачку, да вот только столичные таксисты не жаловали новые спальные районы. Здешние жители не настолько зажиточны, чтобы позволить себе этот вид общественного транспорта.
Автобус №227 отвез меня обратно к «Тушинской», а безотказный метрополитен повлек в центр города. В общем, через какой-то час, после того, как расстался с Машей, я оказался возле нужного мне дома. Никаких домофонов в эту эпоху не существовало, поэтому в подъезд я проник без проблем. Да и внутри не было никаких препятствий. Скрипучий лифт поднял меня на восьмой этаж. Дверь квартиры, номер которой мне назвал мой телефонный собеседник, выглядела даже хуже других на лестничной площадке. Кнопка электрического звонка, как водится, была прожжена окурком, а ее основание вросло в стену, покрывшись слоями застарелой краски.
  
Я позвонил. Открыли не сразу. А когда обшарпанная створка двери распахнулась, за нею стоял тощий очкарик, лет сорока на вид, в синем рабочем халате, из-под которого торчали худые волосатые ноги. Ни о чем не спрашивая, он кивнул, пропуская меня в прихожую.
Нахрена, спрашивается, тогда нужна была вся эта конспирация? Я-то думал, тут какой-то секретный научный центр. А здесь… Ободранные обои, тумбочка с телефоном, возле которого лежит серый дымчатый кот с недовольным взглядом. Справа — проход на кухню. Прямо — в комнату, всю заставленную и даже заваленную книгами.
— Как поживает Илга Артуровна? — спросил он.
— Вашими молитвами, — пробурчал я.
— Вы привезли то, что она передала мне?
— Привез! — откликнулся я. — Где тут можно?..
— Проходите в комнату.
Не разуваясь и не раздеваясь, я прошел в помещение, которое было одновременно и рабочим кабинетом и библиотекой и спальней, положил чемодан на диван, прямо поверх одеяла, которым тот был застелен. Открыл, принялся копаться в своих вещичках. Что за черт! Я начал выбрасывать все подряд. Коробку с бритвой, трусы, майки, носки, мешочек с умывальными принадлежностями, пока не освободил чемодан полностью. Все тщетно. Свертка, который мне дала жена, не было!
— Сука! — выдавил я, сам не зная, кого имею в виду.
— Что случилось? — насторожился хозяин квартиры.
— Свертка нет! Вытащили!
— Кто вытащил?
— Со мною были две бабы, из Литейска, — пробормотал я. — Кроме них — некому.
— Вы уверены? — спросил он. — Вы оставляли чемодан без присмотра?
Я кивнул. Оставлял, конечно, и не один раз. Но в купе. И когда едва не отстал от поезда в Казани и потом, когда мы втроем ходили в вагон-ресторан. Вот только кто, кроме Эсмирки и Машки мог взять этот неприметный сверток? Вор бы на него и не позарился. Тем более, что рядом лежала недешевая электробритва? Нет, эту завернутую в газетку хреновину или — хреновины, могли взять только мои милые дамочки. Например — Вершкова стырила и передала «королеве». Почему именно — модельерша, а не подружка Рогоносца? Да потому что у нее был доступ к моему чемодану… Хотя, когда Эсмеральда Робертовна заскакивала к нам переодеваться, она тоже могла вытащить. И положить в свою сумочку, например.
— Что было в свертке? — спросил я.
— Понимаете, это… — замялся очкарик.
— Понимаю! — отрезал я. — Тебе нужно, чтобы ЭТО вернулось к тебе?
— Нужно!
— Вот и не ломайся… Тебя, кстати, как зовут?
— Руслан Федорович.
— А меня — Александр Сергеевич, но давай, Русик, без церемоний. Выкладывай…
— Хорошо, Саша, — кивнул тот. — Илга Артуровна должна была передать блокнот и кассету от диктофона. В них результаты ее исследований одного феномена…
— А феномена зовут Кирюшей?
Русик нехотя кивнул.
— Нужна машина и срочно.
— У меня есть.
— Тогда — поехали!
— Я сейчас… Оденусь — только.
— Одевайся, — кивнул я. — А я пока позвоню.
Сомнения у меня были. Если Илга передала свой пакет через меня, значит, она не хотела, чтобы об этом знали в КГБ, и если я привлеку комитетчиков, то таким образом подставлю ее. А если ее исследования попадут в руки врагов СССР, то все может обернуться гораздо хуже. И не только — для нее, но и — для меня. Сейчас важнее всего перехватить материалы, пока они не утекли за бугор. Винил ли я себя за ротозейство? Да нисколько! Я ведь не фельдъегерь какой-нибудь со спецчемоданчиком, прикованном к руке! Что мне и в сортир надо было этим ее свертком ходить? А если его стянули, значит, я уже был под прицелом. В любом бы случае чемодан бы у меня отжали, если сверток не получилось бы вытащить.
Я шуганул кота, поднял трубку и набрал номер, который мне сообщил Витек.
— Слушаю вас! — откликнулся неожиданно женский голос.
Я заколебался. Курбатов не говорил, что на том конце провода окажется баба.