"Фантастика 2024-180". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

— Молодой человек, нашли где бриться!
Я обернулся и недобритая челюсть моя отвалилась. Вот так сюрприз. Передо мною стояла сама ее величество «королева постельных клопов»!
— Данилов? — неподдельно удивилась она. — Ты откуда взялся?..
— Оттуда откуда и ты, — усмехнулся я. — Из вольного города Литейска!
— А, ну да, конечно… — спохватился Эсмеральда. — А куда едешь?
— В столицу нашей Родины!
— И я — тоже! — обрадовалась она, или только сделала вид. — В отпуск или по делам?
— По делам, — на голубом глазу соврал я. — Я не один еду.
— С женой? — якобы приуныла подруга Эдвина Рогоносца.
— С сотрудницей нашей киностудии.
— Какой еще киностудии?
— Детской, при Доме Пионеров, — продолжал вдохновенно заливать я, ибо с волками жить по волчьи выть. — Наш фильм выдвинули на конкурс всесоюзного фестиваля любительского кино. Вот мы и едем оформлять бумаги, исключительно деловые дела.
— Да, что-то я такое слыхала, — покивала «королева». — Ну ладно, увидимся еще… а у тебя какое место?
— Тринадцатое.
— Угу…
И она нырнула в сортир. Я добрил физиономию и вернулся в купе. Тот факт, что Эсмирка тоже едет в Москву, причем, в том же вагоне, что и мы с Вершковой, меня не удивил и уж тем более — не обескуражил. Если уж вся эта банда втягивает меня в свои делишки, то и с проверкой они тянуть не стали бы. Потому и Кеша появился на вокзале. Передача конверта с деньгами и ничего не значащей запиской — это лишь повод. Если вся эта шобла имеет своих людей не только в литейском УВД, но и в КГБ, узнать куда именно я собрался, не проблема.
Тем более, если модельерша тоже их человек. Она-то знала, что я еду в столицу. Только вот зачем они направили туда же Эсмеральду? Впрочем, здесь как раз все просто. У Маши свои дела в Москве, цеховые, а «вести» меня там должна «королева». Любопытно, а они вообще знают друг друга или тут как в итальянской мафии — пока их друг друга не представят, то никаких дел? Если — да, стоит попробовать свести их вместе и понаблюдать. Когда едешь в одном вагоне — это сделать не трудно. Позвать Эсмирку в наше купе, и друг другу их «представить»? Не, не стоит! Машуня еще приревнует, начнет психовать и картинка получится смазанной. Уж лучше пригласить их обеих в вагон-ресторан. Земляки все-таки, то да сё… Взять там пару пузыриков шампанского, выпить, поболтать и посмотреть, как девочки будут друг на дружку реагировать!.. Дело? Ну надо бы провернуть.
  
Глава 24
 
Когда я вошел в купе, то увидел, что спутница моя уже проснулась. Она все еще лежала под одеялом и сонно моргала. Со сна ее личико порозовело и вообще вся она казалась сейчас такой соблазнительной, что мне пришлось укротить воображение, дабы не изменить жене. И все-таки, что-то такое на моем лице проявилось. Потому что Маша залилась краской до самых ушей и смущенно хихикнула.
— Доброе утро! — сказал я.
— Доброе! — откликнулась она. — Ты давно встал?
— С полчаса назад, — ответил я, убирая электробритву в чемодан. — И уже встретил в вагоне знакомую.
Вершкова сразу нахмурилась и пробормотала:
— Какую еще знакомую?
— Эсмеральду Робертовну, — ответил я, внимательно наблюдая за выражением ее лица.
Оно будто окаменело. Сразу видно — имя это модельерше знакомо. Однако вслух Маша произнесла совсем другое и даже постаралась нагнать безразличие в голос:
— Впервые слышу это имя.
— Ну и ладно! — подмигнул я. — Вечерком сходим в вагон-ресторан там и познакомитесь.
Спутница нехотя кивнула.
— Выйди! — вдруг фыркнула она. — Мне одеться надо.
Я кивнул и вышел из купе. Ага… Значит, они все-таки знакомы — поэтому такая реакция… Интересно, как отреагирует «королева постельных клопов» на Вершкову? То же сделает вид, что видит ее впервые? Через минуту грюкнула сдвигаемая дверь купе. Маша побежала умываться. Я вернулся на свое место, принялся доставать жрачку. У нас еще оставалось полкурицы, пара яиц, огурцы с помидорами и пирожки. На завтрак и даже обед хватит. А вечерком в любом случае придется идти в ресторан.
  
Дверь купе я не закрывал и поэтому, когда мимо побегала проводница, я ее тормознул и велел принести два стакана чаю. Она осклабилась и пообещала принести чай немедленно. С ней что-то произошло со вчерашнего? И только через минуту я понял — накрасилась! Неужто эта крысиная мордочка решила понравиться мне? Что ни говори, а внешность Санька Данилова действует на женщин!.. С одной стороны — это приятно, а с другой доставляет и будет еще доставлять мне немало хлопот. Ну что ж! Вперед, на штурм женских сердец!.. Не изменяя при этом Илге…
Вернулась моя спутница. После умывания она явно повеселела. А увидев, разложенные на «Литейском рабочем», яства и вовсе оживилась. Голод не тетка. Проводница принесла чай, получив рубль — что многократно превышало стоимость двух стаканов — расплылась в улыбке и свалила. Я прикрыл дверь, чтобы позавтракать спокойно. Вагон просыпался. Захлопали двери купе, забормотали голоса. Разломив оставшуюся часть куриной тушки напополам, я протянул одну половину Маше.
За окном проплывали заснеженные равнины, черная щетина лесов, белые полосы, скованных льдом рек. Небольшие деревни и станции, где скорые поезда не останавливаются. Я видел ребятню, что каталась с горок, а услышав шум поезда, замирала, глядя на проносящиеся вагоны, и, конечно, завидуя их пассажирам; трактора и грузовики перед шлагбаумами на переездах, серые дымки, поднимающиеся над печным трубами, заметенные снегом стога в полях. Потом снова тянулись леса, подступающие к самому полотну, да бесконечные телеграфные провода, провисающие между чуть покосившимися столбами.
Мы поели. Вершкова убрала остатки пищи и сор. Теперь можно было предаться блаженному ничегонеделанию. По крайне мере — до самого обеда. Ну или по крайней мере, до того момента, когда утроба снова потребует пищи. Я сходил в туалет, вымыл руки и завалился на полку с томом Диккенса в руках. Маша тоже нашла себе занятие. Она достала альбом для рисования и набор цветных карандашей. Видать, ее посетило вдохновение. Время от времени отрываясь от чтения и посматривая на нее, я невольно задавался вопросом: а может ли это девушка, так сейчас похожая на старательную школьницу на уроке рисования, быть замешана в махинациях подпольного цеха?
Ведь она комсомолка, наверняка, отличницей была и в школе и в институте. Явно — увлечена своим делом. Я же видел, с каким удовольствием она работала над костюмами для нашего фильма, которые надо было не только нарисовать, но и сконструировать и сшить. И все это — не только бесплатно, а даже за собственный счет. Не монтируется это с образом жадной стервы, которая готова набивать свой карман за счет простых советских граждан, ведущихся на заграничные ярлыки. Может, ее используют втемную, но… как? Вот что надо понять!
— Можно спросить? — произнес я.
— Да! — откликнулась она.
— А что ты рисуешь?
— Так… мысли…
— Мысли? — удивился я.
— Да… Идеи костюмов…
— А-а…
Ничего умнее произнести я сейчас не мог. Идеи она рисует… Ну да, она же модельер, а эта профессия творческая. Нет, не похоже на то, что она знает о деятельности подпольного цеха… Хотя — почему подпольного, а, скажем, не экспериментального? Ведь партия держит курс на улучшение быта трудящихся и под эту задачу можно вполне легально привлекать капиталовложения, скажем, на разработку перспективных моделей одежды. И уж тем более, к выполнению такой задачи нетрудно подключить молодых энтузиастов, которые мечтают о голубых социалистических городах, населенных сплошь нарядными жителями.
«Снятся людям иногда, голубые города, у которых названия нет…»
— Маша, — снова заговорил я, — а о чем ты мечтаешь?
Она отложила карандаши, с недоверием посмотрела на меня — прикалываюсь я или нет? На лице моем не было ни тени улыбки, потому что вопрос этот меня действительно интересовал. Конечно, нельзя исключить, что она ответит что-нибудь правильное. Типа — чтобы не было войны или чтобы во всем мире победил коммунизм. И ведь ее нельзя будет даже обвинить в неискренности, ведь точно также я бы и сам ответил на этот вопрос, задай его кто-нибудь тому пацану, который сейчас живет с родителями под Кушкой. Так что все зависит от того, с какой интонацией она ответит и что у нее будет при этом в глазах.