"Фантастика 2024-180". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

— Товарищи! — строго воззвала она. — Павел Павлович, наш уважаемый директор, произнес поневоле краткую речь, понимая, что все проголодались. Однако теперь, когда первый голод утолен, я хочу дополнить его выступление…
— Коротенько, минут на сорок, — хмыкнул я, а Шапокляк сделала вид, что не расслышала.
— Говоря о прошлогодних успехах, — продолжала Эвелина Ардалионовна, — товарищ Разуваев поскромничал. В уходящем году мы не только заняли второе место по шахматам, но и первое по сдаче макулатуры и металлолома, а также получили переходящее красное знамя, как победители социалистического соревнования среди школ нашего района. И хотя в праздничные дни не хочется говорить о плохом, все же нельзя не заметить того обстоятельства, что в первое полугодие этого учебного года мы вряд ли будем отмечены городским отделом народного образования, как передовое среднее учебное заведение. У нас развалена работа с молодежью по линии старшей пионервожатой, которая вынуждена была уйти по причине низкого морального облика некоторых наших сотрудников…
— Товарищ Царева, товарищ Царева! — укоризненно пробормотал директор. — Сейчас это не совсем подходящее время…
— Хорошо, товарищ Разуваев, я закругляюсь, — сказала та. — Предлагаю тост за то, чтобы в наступающем году мы избавились от всего плохого, что постигло нас в конце этого года…
Ее тост поддержали вяло. Криков «Ура» не последовало. Многие выпили не чокаясь, как на поминках.
— Не обращай внимания, Саша, — сказал Карл, наклоняясь ко мне через бюст химички.
— Так я и не обратил, — улыбнулся я. — Завуч лает, а караван-то идет.
И пирушка пошла своим чередом. Принесли горячее — отбивные с гарниром из жареной с грибами картошки. Под мясо и студеная водочка в заиндевевших бутылках пошла куда веселее. На нее налегли даже дамы, тем более, что шампанское уже закончилось.
Обе училки, что сидели справа и слева от меня, откровенно прижимались ко мне, иногда касаясь выпирающей грудью. Каждая помнила, как я стискивал их в минуты страсти. Сохранить хладнокровие в эти мгновения было затруднительно. Ведь я тоже потягивал водочку, которая, как известно, красит женщин лучше любой косметики.
А тут еще, тоже изрядно поддавший и жаждущий плотских наслаждений Григорий Емельяныч объявил танцы и поставил бобину с группой «АББА», пользующейся в это время бешеной популярностью. Педсостав повскакивал из-за стола и принялся отплясывать, а когда пошли медляки — стали топтаться в обжимку. За столом остались немногие. И тут мне пришла в голову дерзкая мысль, спровоцированная, без всякого сомнения винными парами. Когда шведская четверка затянула песенку с пожеланиями счастливого Нового года, я направился к «президиуму».
— Разрешите вас пригласить! — обратился я к единственной женщине, оставшейся за этим столом.
Шапокляк воззрилась на меня, словно я изрек невесть какую ересь.
— А вы не ошиблись, Александр Сергеевич? — спросила она.
— Нет, Эвелина Ардалионовна, — прищурился я, еле выговорив ее зубодробительное отчество, слегка заплетающимся языком. — Именно — вас!
— Вообще-то я не танцую, — принялась ломаться завучиха, — но если вы настаиваете…
Она протянула мне свою, наманикюренную по случаю праздника, птичью лапку, я ухватился за нее и вытащил партнершу в круг медленно топчущихся коллег. Как и полагалось, я обхватил ладонями ее талию, а она томно возложила на мои могучие плечи свои костлявые руки. Не слишком пышная грудь ее под зеленым бархатом праздничного платья совершила потуги прорвать плотную ткань. Впрочем — безуспешно. Плавно переступая в круговом движении с ноги на ногу, я искоса отслеживал реакцию окружающих.
Большинство коллег посматривало с насмешкой, но не на меня, а на мою партнершу. Царева же не замечала их взглядов, потому что не отводила глаз от меня. В них было столько чисто женской тоски и одиночества, что мне ее даже стало жалко. Простая мысль осенила меня. Шапокляк потому и наезжает на молодого специалиста, что влюблена! Опа… Причем, видать, с первого взгляда. Бедняжка… Не удивительно, что ее просто трясет, когда она меня видит рядом с другими бабами… Понятно теперь, кто выжил Симочку из школы… Так что зря я рекомендовал военруку заняться завучихой… Не знаю, каков был результат, но корм оказался явно не в кобылу… А я продолжал хитрить.
  
— Эвелина Ардалионовна, — пророкотал я бархатным, почти как ее платье, басом, — неужели же я настолько плохой педагог?..
Вопрос мой явно застал ее врасплох. Царева смутилась и опустила взгляд.
— Нет, ну показатели ваши, в последнее время, вполне удовлетворительны, — пробормотала она. — Вы инициативны, предприимчивы, вот только ваше поведение… оставляет желать лучшего…
— Я исправлюсь, Эвелина Ардалионовна, — пообещал я, стискивая ее талию так, словно хотел немедленно приступить к, скажем, обесчещиванию, — с вашим благожелательным участием, обязательно…
— Можете на меня рассчитывать, — охрипшим от волнения голосом, сказала Шапокляк. Голос ее дрогнул, никогда не слышал, чтобы Шапокляк робела.
К счастью, музыка кончилась — катушка с голосистыми шведами смоталась до конца. Я галантно проводил свою партнершу на ее место и вернулся к своему. Мне срочно нужно было выпить. По пути меня перехватил Петров. Ему тоже захотелось выпить. Причем — со мною. Мои соседи по столу разбрелись кто куда, так что было где сесть. Я разлил по рюмкам остаток того, что было в бутылке, мы чокнулись и выпили. Похрустев огурчиком, военрук кивнул в сторону завучихи, которая издалека ела нас глазами, а может — только меня.
— И как только ты решился? — спросил он.
— А — ты? — ответил я вопросом на вопрос.
— А я — по твоему совету…
— И как?
— Джентльмены об этом не распространяются… — усмехнулся он. — Хотя баба, надо сказать, огонь…
— Неужто?..
— Поверь моему опыту…
— Верю…
— Да вот только не я ей нужен…
— А — кто же?
— Видимо, ты… — кивнул военрук.
— На самом деле — я уже догадался…
— Ну понятно, разведка боем показала…
Мы посмеялись. Григорий Емельяныч пошарил рукой по столу и выудил еще одну бутылку водки, почти не початую. Плеснул мне и себе, и мы опять выпили.
— И что ты намерен предпринять? — спросил он.
— Джентльмены об этом не распространяются, — повторил я его слова.
Военрук расхохотался и хлопнул меня по плечу.
— Пойду еще что-нибудь поставлю… — сообщил он и, не слишком твердо стоя на ногах, поднялся со стула.
В голове моей изрядно уже шумело. Мне не мешало проветриться. Поэтому я тоже выбрался из-за стола и побрел к выходу. Вышел на крылечко школы, где уже торчали мои курящие коллеги. Так как я не курил, то спустился с крыльца, чтобы не дышать зазря табачным дымом. Морозный воздух прояснил мои мозги, по крайней мере настолько, чтобы сообразить — на сегодня хватит. Завтра Новый год, не хватало еще в предпраздничный день страдать от похмелья. Назад в столовку я не спешил, хотелось промерзнуть, чтобы хорошенько взбодриться.
— Проветриваешься? — спросил меня трудовик, тоже выскочивший на улицу в одном костюме.
— Есть такое… — откликнулся я.
Мы помолчали.
— Полковник рассказал мне о вашем с ним разговоре, — сообщил Курбатов. — Честно скажу — неожиданный для меня поворот…
— Для меня тоже, — буркнул я.
— В принципе ты мог и отказаться…
— Может еще не поздно?..
— Может быть…
— Нет уж, не буду я отказываться.
— Если надо, я сам могу подать рапорт, чтобы тебя вывели из операции, — предложил Витек. — Аргументировать не трудно… Внедрение в банду даже для профессионала дело опасное, а уж для штатского…
— Я не зеленый пацан, справлюсь, — пробурчал я.
Мне хотелось добавить, что у меня за плечами опыт службы в армии и война, но я вовремя ухватил себя за язык. После таких «откровений» меня точно выведут из операции. Хорошо если не определят на лечение в специализированном учреждении.
— Судя по документам — пацан, — откликнулся гэбэшник. — А вот, что касается остального…