"Фантастика 2024-180". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)
И сразу увидел знакомый силуэт. К нашему, огороженному, примыкал двор обыкновенного дома. Здесь была детская площадка с похожими на языческих идолов, тремя богатырями, Бабой Ягой и Старичком-лесовичком, вырезанными из бревен. Возле одного из богатырей притулился… Витек. Что он тут делает? Остановился покурить? Так ведь он не курит! По крайней мере, я ни разу не видел. Да и сейчас стоит себе, руки в брюки, в смысле — в карманы старенького пальто. Ждет? Кого? Илгу?
Я мог его окликнуть, но решил подождать развития событий. Если я к нему сейчас подойду, он как-нибудь отбрехается, и я так и не узнаю, зачем он тут торчит? Нет, уж лучше я подожду. В конце концов, я стою в тени, а на трудовика падает свет от уличных фонарей. Если он в засаде, то выбрал не самую удачную позицию. К тому же, если потребуется, я до него в два прыжка доберусь. Витек, конечно, мужик жилистый, но я с ним справлюсь. И все же, чего он тут торчит?
Послышался шум подъезжающей машины. Скрипнули тормоза. Хлопнула дверца. Я покосился в сторону проезжей части. Из такси вышла Илга. Она посмотрела направо и налево, словно собиралась переходить улицу и уже не торопясь двинулась… к Курбатову! Оба-на! Она что, заранее знала, что он ее здесь ждет⁈ Ни фига-се поворотики! Завязавший алкаш, слесарь-сантехник, живущий с какой-то вздорной бабищей и моя утонченная ценительница творчества Чюрлёниса и экстрасенс Илга! Да что между ними общего⁈
— Наконец-то, Илга Артуровна! — пророкотал каким-то незнакомым мне голосом Витек. — Я уже начал беспокоиться!
Глава 11
— Здравствуйте, Виктор! — без всякого удивления откликнулась Илга. — Я ведь с Кирюшей занимаюсь не по часам, а столько сколько требуется времени.
— Да, я понимаю, — проговорил трудовик. — И все же будьте осторожны.
— Не волнуйтесь, я всегда внимательна.
— Вы — да, — ответил Курбатов. — А вот ваш… друг, он развил слишком большую активность. Мы, конечно, связались с управлением, чтобы те случайно не вмешались, но ведь неизвестно, что он еще выкинет.
— Может, мне с ним поговорить? — спросила моя сожительница.
— Нет, Илга Артуровна, ваша работа слишком важна, чтобы рисковать ею. Я сам за ним присмотрю.
— Хорошо, — кивнула она. — Только помните, что и мне этот человек очень нужен… Он уже и так подвергался нападению.
— Да, это наше упущение, — согласился трудовик. — Мы не учли, что Эдвин проявит столько прыти. Постараемся больше не допустить этого.
— Спасибо!
— Ну так чем порадуете, Илга Артуровна?
— Прогресс есть. Я бы даже сказала, что дела идут лучше, чем я рассчитывала.
— Спасибо! Доложу, обрадую начальство.
— Доложите, но пусть оно пока не строит иллюзий. Работа сложная.
— Понимаю, — сказал Виктор Сергеевич. — Если что-то изменится или потребуется что-нибудь, сигнал выхода на контакт прежний. До свидания, товарищ Эглите.
— До свидания, товарищ Курбатов.
Они обменялись рукопожатиями, а я тихонько отворил калитку и шмыгнул внутрь. Через пару минут я уже был дома. Быстренько разделся и залез в ванную. Типа, меня на улице не было, я ничего не слышал. Интересное кино… Да кто они такие? Шпионы? Оперативные работники уголовного розыска? Сотрудники госбезопасности?.. Ясно одно — они не те, за кого себя выдают. Вот тебе и трудовик-пьяница… Ну по крайней мере, теперь понятно, откуда взялся телефон… Небось — прослушка… А за кем это собирается присмотреть Курбатов, которого теперь и Витьком-то неловко назвать?.. Уж не за мною ли?.. Мышка-наружка и лягушка-прослушка… Веселенькие дела…
И главное, что мне теперь с этим делать?.. Притворяться, что ничего не знаю или сразу все выложить сожительнице?.. А Витьку, тоже — выложить?.. Если они из Кэй Джи Би, меня сразу заткнут… Если опера — тоже… А если шпионы?.. И в этом случае заткнут, но уже навсегда… Неn, мне лучше делать вид, что я все тот же простак, которого обводят вокруг пальца… Так я больше узнаю… Кстати, о каком Эдвине они говорили?.. Эдвин… Эдвин… Что-то знакомое… Из какого-то фильма, что ли… Ага… Музыкального… Точнее — из оперетты… «Сильва»! Точно! Сильва… Сильвестр… который, проявил слишком много прыти… в нападении на меня… Все сходится…
Значит, они следят за Киреевым… А я путаю их планы… Ну что ж, придется им как-то потерпеть… Не люблю, когда мне морочат голову и что-то там за моей спиной проворачивают, даже если это делается ради моей пользы. Желаете мне добра, посвятите в планы моего осчастливливания. Так что ничего не меняется. Я по-прежнему остаюсь на тропе войны и гражданин Рогоносец — моя добыча, Эдвин он там или сама Сильва… Так что когда я вышел из ванной и отправился на кухню, чтобы поздороваться с Илгой, на моем лице не было ни намека на мое новое знание.
При этом я не мог отказать себе в удовольствии понаблюдать за своей сожительницей издалека. Раньше я Илгу называл женой, супругой, но в последнее время мне что-то расхотелось так ее величать, даже мысленно. И произошло это задолго до откровений нынешнего вечера. Почему? Потому, наверное, что я почувствовал какую-то отчужденность, исходящую от нее. Сначала я полагал, что дело в прибалтийском темпераменте моей сожительницы, а теперь понял: как бы она ко мне ни относилась, полностью искренней со мною никогда не была. Я с ней, впрочем, — тоже… Так что мы квиты…
— Как поживает Кирюша? — спросил я, наливая ей и себе чаю.
— Ему уже лучше, — коротко ответила Илга.
— А в чем собственно заключаются проблемы детей с ДЦП?
— Ну помимо чисто физических проблем, — принялась объяснять она, — вроде повышения, либо снижения тонуса определенных мышц, деформации скелета, длительного сохранения рефлексов, которые у обычных детей исчезают в возрасте от шести до восьми месяцев, нарушения рефлексов, в том числе глотательного, задержки умственного развития, проблем со слухом и зрением, судорожного синдрома и так далее, у таких детей есть еще и проблемы с поведением. Ребенок, страдающий детским церебральным параличом, руководствуется главным образом эмоциями, связанными с удовольствием. Ему присуща эгоцентричность. Он не может целенаправленно работать в коллективе, не умеет соотносить собственные интересы с интересами окружающих. В поведении такого ребенка проявляются элементы инфантильности. Интерес к играм он сохраняет даже в старшем школьном возрасте. Он чрезвычайно внушаем, не способен к волевым усилиям над собой. Поведение такого ребенка характеризуется нестабильностью эмоций, расторможенностью. Он, как правило, быстро утомляется, тяжело адаптируется к новым условиям, нередко боится высоты, темноты и многого другого. При этом такие дети очень чутко относятся к настроению и поведению других, что проявляется в повышенной впечатлительности. События, которые для других детей обыкновенны, у такого ребенка могут вызывать бурную реакцию. Ну и разумеется, такие дети нередкj страдают от нарушений сна, ночных кошмаров и общей ночной тревожностью.
— Ничего себе! — искренне ужаснулся я. — Как же ты с этим справляешься?
— Ну пока что результаты весьма скромны, — вздохнула Илга.
Меня так и подмывало спросить, а в чем же заключается прогресс, которому будет так радо неведомое мне начальство? Однако не спросил, понимая, что таким образом выдам себя. Я и так едва не себя не выдал, потому что сожительница вдруг спросила:
— А почему тебя вдруг заинтересовала эта тема?
— Ну я же должен знать, чем ты занимаешься.
— Я рада твоему интересу, — сказала Илга. — Ведь мы оба педагоги и проблема у нас, в конце концов, общая — найти контакт со своими подопечными. И я думаю, что тебе не намного легче, чем мне.
— Да уж, — вздохнул я. — Случаются инциденты… Вот недавно один мой ученик залез ночью в аптеку, чтобы не украсть, а купить лекарства, которые провизор не захотела их продать ему днем… А у него мать больная! И теперь пареньку грозят неприятности, которые, при неблагоприятном к нему отношении, могут обернуться тюремным сроком.
— Это чудовищно, — проговорила она.