"Фантастика 2024-180". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

Старушка-гардеробщица приняла у нас верхнюю одежду и рассказала, где нам найти драмкружок. Мы потопали в указанном направлении и попали в зрительный зал, на сцене которого шла репетиция. На цыпочках прокравшись к самому дальнему ряду сидений, я и Карл тихонько уселись и стали смотреть на сцену. Зрелище нас тем более заинтересовало, что ставили ребятки тоже что-то историческое. Правда, махали они не шпагами, а мечами и на головах носили не шляпы с перьями, а рыцарские шлемы.
— «Айвенго» ставят, — поделился со мною, гораздо более начитанный Рунге.
Бряцание холодным оружием на сцене было прервано громким женским голосом:
— Так! Стоп!.. Перерыв…
Дерущиеся опустили клинки и сняли шлемы. Я едва не присвистнул от удивления — рыцари оказались девчонками. Они подошли к краю сцены и уселись, свесив ноги. Из третьего ряда вышла девушка, подошла к ним и стала что-то втолковывать. Юные актрисы кивали челками. Видимо та, что беседовала с ними, и была Евгенией Ивановной Красильниковой — руководительницей драмкружка. Теперь самое время подойти к ней. Я толкнул Карла вбок и мы выбрались в проход. Подошли к девушке.
— Здравствуйте! — сказал Рунге. — Мы из двадцать второй школы.
Красильникова обернулась. Оказалась, что она похожа на брата — худая, стройная, с тонким интеллигентным лицом — только там, где у него было все по-мальчишечьи плоско, у нее — наоборот, выпукло. Смотрела на нас Евгения Ивановна строго, словно мы были в чем-то виноваты, но потом я догадался, что она недовольна тем, что мы приперлись во время репетиции. Да, девица серьезная — улыбочки, ужимки, стрельба глазками — это явно не по ее части. Так что нужно либо толково изложить, зачем мы приперлись, либо отваливать.
— Извините, что мы пришли во время репетиции, — снова заговорил Карл, которого, видимо, одолевали те же мысли. — Мы не знали точного времени, когда прийти.
— Ничего, Карл Фридрихович! — отмахнулась Красильникова. — Это не репетиция, а так — отработка эпизода.
— А почему у вас девчата рыцарей играют? — задал я бестактный вопрос.
— Потому, что мальчиков в нашем кружке раз, два и обчелся, — хмуро откликнулась Евгения Ивановна. — Мы решили было, что в «Айвенго» будут играть одни девочки, но что-то плохо клеится…
— Оригинально, — покачал я головой.
— А вы что, пришли оценивать наши проблемы или поговорить о своих? — тут же парировала руководительница драмкружка.
— О своих! — ответил за меня преподаватель немецкого и осуждающе покачал головой.
— Извините! — буркнул я. — Кстати, меня зовут Александр.
— А меня — Евгения, — откликнулась Красильникова. — Я в общем, знаю, кто вы, товарищ Данилов. Братишка все уши прожужжал… Так что вы хотели обсудить?
— Понимаете, Евгения, — продолжал я. — У нас есть оператор, — я показал на коллегу, — хватает актеров, художников, костюмеров, массовки и тэ дэ, но вот беда, с режиссером туговато… Правда, ваш Вадик помогает, как может, но он играет кардинала, а это очень важная роль… Я было сам взялся за режиссуру, но…
— Все понятно, — кивнула она. — Вы хотите, чтобы я помогла вам с постановкой фильма… Ну что ж, я согласна, но не даром…
— Все, что захотите! — опрометчиво пообещал я.
— Вы поделитесь со мною актерами мальчишками, — тут же потребовала Евгения Ивановна.
— Как это — поделитесь? — опешил я. — Они же не пачка соли…
— Ну, разумеется, с их согласия, — ответила худрук театра в Доме Пионеров.
— Тогда, договорились.
— Евгения Ивановна, — заговорил Карл, — вот сценарий, ознакомьтесь с ним…
Красильникова взяла у него стопку листков, сколотых скобками.
— Когда у вас первая съемка?
— Завтра в пять утра, — ответил я.
— Шутите!
— Увы, нет, — сказал Рунге. — Это единственный эпизод, который требует натурной съемки, а завтра, по прогнозу, сухая, солнечная погода. Не исключено, что — в последний раз этой осенью.
— Где будете снимать?
— Возле школы.
— Хорошо, к пяти буду.
— Тогда — до завтра!
Мы попрощались с Евгенией Ивановной и покинули Дом Пионеров. Впереди еще было целое воскресенье, что само по себе прекрасно. Тем более, что Илга запланировала поход по магазинам с целью улучшения нашего совместного быта. В последнее время я мало им интересовался, а она не роптала. Испытывал ли я по этому поводу угрызения совести? Ни малейших! Однако и пускать это дело на самотек тоже не следовало. Так что я поплелся домой, готовый к труду и лишениям на благо семьи.
    
Глава 25
 
Прогноз погоды не подкачал. Утро понедельника выдалось ясным, а день обещал быть погожим. Конечно, по осеннему времени, в пять утра было еще темновато, но зато съемочная группа в составе меня, в качестве директора фильма, Карла Рунге — нашего кинооператора, исполнителей главных ролей Виктора Курбатова и Альки Абрикосова, а также — режиссера, гримера и костюмера в одном лице Евгении Красильниковой, успела собраться и подготовиться. Когда мы вышли на улицу, солнце пронизывало розовыми лучами улицу.
Наш оператор сказал, что свет просто отличный. Актеры вышли на исходные позиции. Евгения — мы уже ее называли Женей — скомандовала «Мотор!». Камера зажужжала. Незнакомец в черном плаще, в исполнении Витька, медленно двинулся по тротуару, с удивлением глядя на проезжающий троллейбус, задирая голову к небу, где очень удачно пролетал самолет, идущий на посадку на местный аэродром. Потом как вкопанный остановился возле светофора, на котором сменяли друг друга красный, желтый и зеленый свет.
В какой-то момент черный кожаный плащ из личного гардероба препода немецкого языка, распахнулся и показались сапоги-ботфорты — на самом деле замаскированные под них болотники — и театральная рапира на бутафорской перевязи. И это увидел мальчишка в школьной форме, видневшейся из-под распахнутой куртки, и с красным галстуком, трепещущем на утреннем ветерке. И когда таинственный незнакомец двинулся дальше, школяр, а это был главный герой фильма Алька, двинулся за ним.
Все это удалось снять одним дублем. Следующий эпизод мы снимали в осеннем парке, который был очень похож на лес и мы надеялись, что то же самое будет видно в кадре. По замыслу в лесу должно быть старое дерево с большим дуплом. В него-то и должен проникнуть Черный человек, а за ним — любознательный пионер. Дупло — это переход в далекое прошлое. В мастерских школы учащиеся, под руководством Курбатова, уже изготовили соответствующую декорацию и эпизод с проникновением во Францию времен Людовика XIII мы собирались снять в помещении.
Начало было положено. И хотя это был один из самых простых эпизодов в фильме, съемочная группа пребывала в восторге. Честно говоря, я не подозревал сколько времени и сил поглотит эта работа. Вполне полноценная, между прочим, за которую никто не платил. Наоборот. Приходилось тратить свои собственные средства. Руководство школы, в лице Пал Палыча, всецело одобряло нашу затею, но выделять живые деньги не спешило. Пришлось мне пустить на неожиданно возникающие расходы свое жалование, выплачиваемое за ведение секции по самбо.
Я не жаловался. Мне уже не терпелось получить результат. Тем более, что тратился не только я, но и — Рунге. Помогали также родители ребят, что участвовали в съемках, хотя никаких поборов мы, разумеется, не проводили. Снимали в основном в спортзале, где были построены декорации для нескольких локаций Франции XVII века. Причем, наши художники придумали их такими, что путем небольших трансформаций придорожная таверна превращалась в кабинет кардинала или в тронный зал королевского дворца.
За всеми этими хлопотами, я забыл о всех своих неприятностях. О Кеше ничего не было слышно, Киреев меня не дергал. Может он сам понял всю бесполезность своей затеи, а может Маринкин папаша похлопотал. Ну и ладно. Мне все равно сейчас не до этого. Я и Илге-то вспоминал только, когда домой возвращался. Часто — за полночь. Удивительно, но она не роптала. Тем более, что я охотно делился с нею подробностями процесса съемок фильма, который уже получил название «Алька и Три мушкетера».