Фигура Речи

Она пожала плечами. - Я могу поправиться, или я могу ухудшиться. Мы просто не знаем.
- Ты хочешь поговорить об этом? - Если это было то, что ей нужно сегодня, он бы выслушал. Быть сочувствующим слушателем при необходимости, может быть самый большой дар, который человек может дать.
- Не сейчас. - Ее выражение светилось, ее естественное солнечное чудо природы. - Но спасибо.
  
- Хм. - Он погладил ее пальцы, пытаясь вернуть настроение, которое у них было, когда они впервые вошли в Ное. - Тогда о чем поговорим?
Она мигнула, ее пальцы, напряглись в его. - Гм. Хорошая ночь?
Он хихикал, поскольку официантка поставила их закуски. – Как эта.
Он сохранял разговор столь легким, как мог, в то время как они ели, спросив о ее семье и рассказав историю о том, как он встретил Спенсера. - Таким образом, он был там, этот человек, которого я никогда не встречал, уставившись на меня как, как будто я был врагом государства номер один. Я клянусь, что подумал, что он собирается попытаться переехать мои пальцы ног.
- Что ты сделал? - Хлоя была так погружена в сюжет, что кусок курицы упал обратно на ее тарелку совершенно незаметно.
- Я сказал ему, что наш донор спермы мудак.
Боже, этот смех. Он жил бы для одного только того звука. - Ты не сделал этого!
- Я точно так и сделал. - Джим усмехнулся, вспомнив выражение лица Спенсера. - Он просто усмехнулся и сказал, «тогда я Каса Эс СУ Каса, братан,» и это было не описуемо.
- Уау.
- Да. Оказывается, он отличный парень, просто у отстойного папаши. - Он поморщился, удивляясь, как сложилась бы его жизнь и жизнь Спенсера, если бы их отец соизволил признать его. - Когда я рос, у моих родителей были свои проблемы, но ничего похожего на беспорядок, который мы все переживаем сейчас.
- Они защитили тебя от него. - Хлоя откусила. - Мм.
- Более чем вероятно. Я думаю, что убило мою мать, не узнать, что мой отец изменял, а что он делал это так рано в их браке. Я имею в виду, мне было... сколько? Семь когда Спенсер родился? Потом выясняется, он произвел сына? - Он покачал головой. - В ее сознании это непростительно.
- И ты признав его, только сделал хуже.
- Не для них, для меня. Но я не брошу Спенсера. Он единственный член моей семьи, который меня волнует.
- Ты думаешь, они успокоятся?
Беспокойство Хлои затрагивало, но это было неправильно. - Честно? Мне плевать. Мне было плевать даже шесть месяцев назад, но слишком много произошло. Иногда ты просто должен сократить токсичных людей из своей жизни, даже если они - семья.
Она вздохнула. - Мне просто жаль, это не должно было так происходить.
- Спенсер того стоил. - Он попытался объяснить, надеялся что кто-то, кто столь же близок со своей семьей, как Хлоя, поймет. - Он единственный, кто принял меня именно таким, какой я есть. Если бы я хотел сохранить отношения с моей мамой, его бы это не волновало ни капельки. Единственное, что его заботит только, что она ранит меня. Я знаю, он хотел бы, чтобы все могло бы быть иначе с нашим папой, но он один из самых стойких людей, которых я знаю. У него железные нервы почти такие же, как у тебя.
Она улыбнулась, почти скрывая дрожь ее руки, прежде чем она положила ее обратно на стол. - Спасибо.
- Когда мы думали, что он умирает, мы вели долгие беседы о том, на что это было похоже, когда мы росли. У него было хорошее детство, Хлоя. У него была мать, которая его любила и обожала его. Когда его мама умерла, он остался один, пока я не пришел. Мой отец отказался иметь с ним что-либо общего, даже когда Спенсер сказал ему, что он может умереть.
- Может быть, поэтому он был настроен враждебно, когда ты объявился.
- Да, я тоже так думаю.
- Жалеешь ли ты...? - Она пожала плечами. - Никогда не свяжешь (не обращай внимание).
Мм о. Ее речь ухудшалась снова. - Спроси меня.
Она прикусила губу. - Ты рыба (жалеешь), что не был в больнице? Со мной?
Ай. Как он мог ответить на это, не расстраивая ее больше? – И да и нет. - Она уставилась на него, и боль на ее лице было чуть ли не больше, чем он мог перенести. - Я не буду лгать тебе. Я действительно думал, что ты в порядке, и я действительно думал, что ты была слишком молода для меня. Слишком молода, чтобы иметь дело со всем этим дерьмом, упавшим на мою голову, и слишком молода, чтобы иметь дело с травмами и моей семьей в одно и то же время.
Она не казалась довольной этим, но он не собирался обманывать только, чтобы сделать ее чувство лучше. Он не мог. Это не было бы справедливо к ней. - Я не молода.
- Хлоя, почти десять лет между нами. Тебе двадцать три сейчас, но когда мы встретились тебе было девятнадцать. Я почувствовал себя грязным старым ублюдком каждый раз, когда ты улыбалась мне. - Он все еще чувствовал, в определенной степени, но ни он, ни Волка не собирались допустить, чтобы это остановило его от утверждения ее. - И я бы не стал лгать тебе по этому поводу. - Он смотрел на нее пристально, надеясь, что она увидеть, насколько серьезным он был. - Ты когда-нибудь помнишь, как я говорил, что я не хочу тебя?
Она открыла рот, чтобы ответить, затем остановилась с ошеломленным выражением на лице.
- Нет, не говорил. Это никогда не было проблемой. - Он хотел ее так сильно, что он сходил с ума. - Подумай об этом, Хлоя. Девятнадцать. Все, что я видел, была молодая, великолепная девочка с ярко-зелеными глазами и будущим, в котором меня не было.
Она всхлипнула в знак протеста. - Ты был.
- Ты знала это, но я не знал. - Он позволил Волку показаться только немного, его видение изменилось на животное, а не человека. - И как бы я не жалел, даже если бы я знал это, я ничего бы не изменил.
- Почему?
- Я не смог бы уважать себя, если бы я преследовал ребенка, независимо от того какой бы ослепительной она не была.
- Я теперь не ребенок. И у меня было четыре года снов-пар, чтобы иметь дело с этим.
Он поморщился. Ох, сны-пар. У него они только появились, и они сводили его с ума. Она должна была быть самой сильной женщиной, которую он когда-нибудь встречал, она имела с ними дело в течение четырех гребаных лет. - Я сожалею. - Он погладил костяшками пальцев ее щеку, так нежно, как только умел. – У меня они тоже есть. - Его взгляд проследил линию ее челюсти, когда он прижал палец к ее губам. – Боже, эти сны.
- И?
Ох, какие грязные вещи он хотел сделать с ней, чтобы довольно небольшой румянец стать еще более ярким. - Если бы я подумал, что ты позволишь мне сделать это, я бы съел тебя на десерт.
Ее лицо стало краснее, чем ее волосы, но она наклонилась на его прикосновение. - Спасибо.
Он погладил ее по щеке. - Пожалуйста.
 Глава 5. 
Ужин не вполне прошел так, как она ожидала, но они очистили, по крайней мере, некоторое плохое между ними, и теперь они уходили от абсолютно декадентского десерта, который они разделили. Его рассуждение о том, почему он не принимал ее, было оптимальным, даже если она не соглашалась с ним. Она могла понять его, но ей это не нравилось.
Мужчина имел этику, она понимала это. В то время как она, возможно, чувствовала, что готова для взрослых отношений, все, что он видел, это был едва кто-то из средней школы, и поэтому это было едва законно.
Аррр. Нормально. Она полностью осознавала, что сейчас он усадил ее и объяснил ей это. Но в то время все, что она видела и слышала, был отказ, простой и без объяснимый отказ.
Он ждал, когда она вырастит, а она даже не видела этого.
Его руки сжались на ее плечах. - Ты в порядке?
 - Безумный (Не совсем).
  
- А? - Он не слишком был озабочен тем, но он сделал... отсутствующей звук? Как будто он слушал две вещи одновременно.
- Я.
- И?
Она пожала плечами. - Я не понимала, почему ты не принимал меня, когда я знала, что мы были созданы, чтобы быть вместе.
- А теперь ты понимаешь. - Он поцеловал ее в макушку. - Я был человеком. И честно? Даже сейчас, я чувствую себя немного неправильно, потому что ты так молода.