Тьма на пороге (СИ)
— От того, что у тебя вызывает головную боль, они и не помогут, — Зина вздыхает и кивает. — Давай уже, рассказывай ребятам все хорошие новости. Ну, чтобы не у тебя одного башка болела.
Мы рассаживаемся и так выходит, что я сижу между Надей и Настей. Кажется, Анастасия что-то хочет спросить, но не успевает, потому что полковник начинает говорить:
— Сегодня ночью прервалась связь с Владивостоком и Ростовом-на-Дону. По имеющейся информации у обоих городов имелись проблемы, весьма сходные с нашими: то есть, одиночные проникновения начали сменяться массированными атаками на периметр. И ещё, самое неприятное, ряд руководителей, связанных с обороной городов, погибли при загадочных обстоятельствах.
— Это у них, — говорит Молчанов. — А у нас?
Папа некоторое время смотрит на него, а потом начинает загибать пальцы:
— Лихов, Надеждин, Семенцов, Зямов, Федорчук и Раков. Только за сегодняшнюю ночь. Надеждин и Семенцов застрелились. Федорчук выбросился с пятнадцатого этажа. Раков — остановка сердца. Зямов — повесился.
Он молчит. Все отлично понимают, что список не полон и Папа явно специально не упоминает командира жаб.
— Что с Лиховым? — спрашиваю я. Ну, кто-то же должен это спросить.
— Его машину расстреляли, — лицо Папы кривится. — Кажется подполковник о чём-то догадывался: с ним было четверо до зубов, вооружённых человека, да и сам Лихов взял Кочет и надел броник.
— Видимо, не помогло, — бормочет Егор. — Хрена себе!
Папа залпом выпивает кофе из чашки и выдыхает так, словно глотнул спирта.
— Машина похожа на решето, — он бьёт кулаком по столу. — Жабы отстреливались до последнего, так что ближайшие дома все в следах от попаданий. Хорошо, что никого из мирняка не задело — окраины, живут мало. И ни следа нападавших. Точно призраки атаковали.
— Чего их туда понесло, на окраины, — Надя трёт лоб, — особенно, если Лихов что-то подозревал?
Папа разводит руками. Об этом мог бы рассказать только сам Лихов, но он мёртв. Да и вообще, столько мертвяков за одну ночь! Что-то грядет — это точно. Что-то, очень хреновое.
— Спутники что по Владику и Ростову показывают? — спрашивает Федя. — Какие-то телодвижения должны же быть?
— Оба города не отслеживаются, — говорит Зина. — Пятно темноты и вся недолга. Даже непонятно: что-то реально накрыло их сверху или хакеры какие балуют.
— Наши действия? — Федя сидит с закрытыми глазами и его сцепленные пальцы белы, как снег. Не будем же ждать, пока и нас не накрыло этой тьмой.
— Поступило предложение, — Папа указывает на Анастасию. — Сомнительное, но…Чёрт побери, я просто не знаю, как поступить. Давайте думать вместе.
Настя встаёт и поворачивается к нам. Видно, что женщина волнуется, но старается скрывать беспокойство за ровным голосом и спокойном лицом.
— Предложение поступило от тех, кто в своё время курировал эксперимент с Громовым, — Фёдор хрюкает и открывает глаза. — По тому же каналу. Честно говоря, я держала его открытым просто так, на всякий случай, а вчера на него пришло сообщение. Нашу группу приглашают спуститься под землю.
— Приглашал паук муху в гости, — хмыкает Зина. — Чаем поить станут или конфет насыплют? Хрень это, а не предложение.
— Подробностей нет, — Настя спокойно продолжает. — Однако, обещают, что помогут справиться с надвигающимся кризисом. С тем, который поглотил Владивосток и Ростов-на-Дону.
— Да, она упомянула оба города, до того, как я получил информацию о прекращении связи, — подаёт голос Папа. — И до этого я был склонен относиться к предложению с сильным скепсисом. А теперь…Не знаю.
— Приглашают всех или одного Леонида? — Зина морщит лоб. — До этого этих ваших приглашателей, вроде как интересовал исключительно Громов. Или этих подробностей тоже нет? Как вообще выглядело сообщение-то? Айда к нам, под землю?
— Зина, погоди, — Папа досадливо морщится и заглядывает в чашку. — Все знают, что ты можешь генерировать вопросы по тысяче в секунду, но никто не умеет так быстро отвечать.
— Громов в сообщении не упоминался вовсе, — Настя прикладывает указательный палец к виску. На меня Михальчук не смотрит. — В сообщении упоминается группа: Дьявол. Её, в полном составе, ждут сегодня в одиннадцать ноль ноль в том месте, откуда мы поднялись на поверхность.
— Хм, говорит Фёдор, — Там, если кто забыл, очень узкий проход, по которому сможет спускаться один человек за раз. Бери да принимай по одному.
— Если там будет засада, нас примут в любом случае, — говорю я, — по одному или всей группой — не имеет значения. Думаю, нужно идти.
— Безумству храбрых, — бормочет Зина. — Я — против. Это — натуральная глупость; игра в поддавки.
— Я склонна поверить, — говорит Настя. — Обычно наши…оппоненты не скатывались до явных провокаций, их игра была намного тоньше.
— Им нужен Громов, — говорит Фёдор. — Думаю, имеет место быть ещё одна попытка его заполучить. И повторюсь: всё это очень напоминает банальную засаду в неудачном, для нас, месте. Не могу это поддержать.
— Дык, понятное дело, подстава, как есть! — просыпается Егор. — И чего нам, спрашивается, лезть в натуральную задннцу?
— Как по мне, стоит рискнуть, — Надя хлопает меня ладонью по бедру. Настя замечает этот жест и щурит глаза. — Кто не рискует, тот не пьёт шампанское. А я бы сейчас хлопнула бокальчик.
— Голоса разделились, — Папа скребёт подбородок указательным пальцы. — Значится, решение принимать самому умному.
— Где же ты его найдёшь? — язвит Зина. Судя по всему, она уже сообразила, какое решение примет полковник. — Не забыл: не тебе подставлять свой зад, а вот этим?
— Не забыл, — Папа вздыхает и обводит взглядом всю нашу группу. — Вылазку проводить с предельной осторожностью, при малейших признаках опасности — немедленно отступать. Ну, вы все не маленькие и сами знаете, как действовать в таких ситуациях.
Пока он говорит, меня преследует одна мысль: почему сообщение получила Анастасия? Почему Мать-тьма в этот раз ничего не сказала, ограничившись каким-то невнятным предупреждением? И пока я думаю, меня не покидает ощущение пристального взгляда, направленного в затылок. Очень хочется обернуться, но понимаю: за спиной нет ничего, кроме гладкой стены кабинета.
Глава 13
Вопрос выбора. Барабанные палочки во плоти
Улицу перекрывают. Ругаются с какими-то местными сумасшедшими, которые грозятся жаловаться в самые высшие эшелоны, уж не знаю, что они имеют в виду. Майор, который обеспечивает безопасность, внимательно слушает каждого жалобщика и отвечает, что непременно разберётся и примет необходимые меры. Даже завидую его индифферентному спокойствию.
Пока майор беседует с чокнутыми старухами и нервными мамашами, солдаты растягивают сетку с предупреждениями и устанавливают передвижные баррикады. Защита плотно блокирует тот самый люк, через который мы выбрались из подземного ада. Папа, который приехал вместе с нами, поминает дураков, до сих пор никак не озаботившихся о злосчастном спуске вниз. И действительно: укреплять периметр внешней защиты и напрочь забыть о тысячах тварей, засевших под ногами.
— Этот мир погубит глупость и лень, — ворчит полковник и Зина, успокаивая, гладит его по плечу. — Самое обидное, что-мы-то делаем всё, чтобы эти долбоклювы остались живы, а вот им по-видимому, абсолютно похрен!
— Всё в норме, — майор, который общался с местными, козыряет, после пожимает всем руки. — Байка, про утечку газа, наверное, будет работать до скончания мира.
— Сколько там того мира осталось, — ворчит Зина. — Вы тут больше посматривайте, чтобы из дырки всякая нечисть не поползла, после того, как наши спустятся.
— Сделаем, — майор смотрит на Папу, а после переводит взгляд на меня. Это — один з тех, кто в своё время вызволял меня из автобуса жаб. — Как здоровьечко?
— Помаленьку, — отвечаю я. — Жить буду.
— Эт хорошо, — отвечает майор и вновь смотрит на Папу. — Я продолжу?