Небеса умоются кровью. Том 3. Путь Водного Дракона
Прочные лозы оплетают многочисленные лезвия, мнут и отводят их, не давая дотянуться до меня. Перед нарастающим градом снарядов восстают древесные стены – элементы пола, поднятые моей волей. Они трещат и раскалываются под гнётом вражеских атак, но выполняют свою задачу.
Я сам ищу ближней схватки, прорываясь через металлические заросли. Из пола и стен бьют шипы, но встречаются с прочными преградами из дерева, которые хоть и временно, но сдерживают металл.
Харисс выныривает в моей слепой зоне. Ощущаю максимальную концентрацию его энергии, вложенной в клинок. С такого расстояния ему не дотянуться, и я уверенно откидываю корпус назад. Однако клинок цзяня удлиняется со свистящим шелестом и бьёт точно в моё сердце.
В последний миг пытаюсь отвести его, но понимаю, что не успею. Рефлекторно пытаюсь закрыться предплечьями. Резерв неосознанно выбрасывает мощный всплеск духовной энергии, и на миг темноту разгоняет вспышка света. На какой-то вдох остриё его клинка сталкивается с янтарным росчерком, повторяющим силуэт моей руки.
Удлинённое лезвие скользит по нему с дребезжащим звуком и… всё же пробивает грудь, чуть левее сердца. Кончик меча выходит у меня из спины. Волна режущей боли с хищной ухмылкой обнимает меня, как старого знакомого. Кровь выплёскивается изо рта и сквозной раны, пятная дубовые доски пола.
На лице Харисса на краткий миг возникает торжество, сменяющееся недоумением. Широко раскрыв глаза, он протягивает раскрытую ладонь, и алые капли стучат о неё частым дождём. Всё его тело сразу в нескольких местах пронзили Оплетающие Побеги. Острейшие корни вышли у него под мышкой, в боку, бедре и чуть пониже ключицы.
Да… Старый ублюдок вложил много сил в последнюю атаку, потеряв бдительность. А я, даже несмотря на собственную рану, выбросил всё в этом неуловимом мгновении, чтобы достать его. Пробить прочнейший стальной покров, вгрызться в дряблое мясо и вырвать победу.
– Всё-таки проиграл?.. – почти безразлично тянет он, отхаркивая кровь.
В нарастающем шуме осыпающегося металла он пытается активировать очередную технику. Чёрта с два! Древесные путы сжимают свои объятия. Мелкие ростки проникают глубже в его тело, не давая выбраться.
Я стискиваю кулак, и корни с грохотом прижимают тело противника к полу, спеленав его по рукам и ногам. Распластавшись на втором этаже рядом с лестницей, Харисс еле слышно хрипит. Каждое движение вызывает у него болезненный стон, сменяющийся надменным смехом.
– Ты расскажешь мне всё, что знаешь о Тенях, а также о том, что творится в Академии, – подступая ближе, холодно чеканю я.
– Значит, я угадал… Ты всё же пожаловал не от Императора. Тогда я могу умирать спокойно, – вздыхает он.
Ярость закипает во мне, и я не могу больше сдерживаться. Кастеты врезаются в прочную мерзкую рожу, добавляя новых красок на морщинистой коже. Харисс чертовски прочный и едва уступает своему металлу, но духовные кастеты неуклонно ломают не только плоть, но и его дух.
– Это не просьба, – цежу я. – Ты расскажешь всё в любом случае. Тебе решать, сколько боли придётся до этого испытать.
– Х-хватит, – сплёвывает он остатки зубов и начинает шепелявить. – Не так я думал умереть, хотел подохнуть под молоденькой потаскушкой…
– Говори!
Очередной удар добавляет ему красок на лицо. Кровь брызжет, орошая меня небольшим фонтанчиком.
– Чт-что говорить-то?
– Чем занимается тайная полиции в Академии? Куда деваются звёздные дети?
– Ещё один настырный родственник объявился, – сдавленный смех чиновника похож на бульканье.
Сплюнув новую порцию кровавых слюней, он отвечает:
– Тебе это всё равно мало поможет. Ты всего лишь букашка под стопой Альдавиана. Хорошо! Раз так хочешь узнать, слушай внимательно!
Глава 8
После своих слов Харисс закатывается в безумном смехе. Даже избитый и измотанный, он продолжает ухмыляться. Я вбиваю кулак в его окровавленное лицо. С хрустом сворачивается набок нос, вырывая из ублюдка вскрик боли.
Отдышавшись, он снова пытается юлить:
– Послушай моё предложение. Поклянись, что оставишь меня в живых, и я расскажу тебе всю правду. Более того, отсыплю столько солеев, сколько ты весишь! А весу в тебе, небось, как в крестьянской телеге. Сможешь купить себе целый городишко в глуши, установишь там свои порядки. Что скажешь?
Я наклоняюсь к нему и перехожу на свистящий шёпот. В моём голосе ледяная ненависть смешивается с жаждой крови.
– Послушай меня внимательно, мразь. Если ты сейчас же не начнёшь говорить, я забью эти ворованные деньги тебе прямо в глотку.
– Да не ворованные это! – тут же вскидывается Харисс. – Чистое золото, без крови!
Он предпринимает последнюю попытку спасти свою жизнь:
– Хорошенько подумай над моим предложением. Убьёшь меня и горько пожалеешь! Я веду дела с самим Орфосом – советником Императора.
Вместо ответа я с рыком дёргаю на себя корень, торчащий у него из ключицы. Плоть раскрывается, как бутон, и чиновник начинает верещать.
– Последний шанс, – сухо бросаю я. – Говори или сдохнешь прямо сейчас.
По моей команде вокруг запястья изгибается острый корень, замерев у налитого кровью глаза собеседника. Его ресницы в ужасе трепещут, а частые сиплые вдохи нарушают тишину.
Собрав остатки мужества, Харисс хрипит и скалится окровавленными поредевшими зубами:
– Хорошо! Я расскажу всё, и пусть правда сведёт тебя с ума!
Он продолжает торопливо шептать:
– Орфос заведует отбором одаренных юнцов в личную гвардию Императора. Именно он занимается подготовкой торжественных встреч. Подробностей я не знаю. Туда допущен лишь ограниченный круг лиц, включая самого Альдавиана.
– Ближе к делу! – требую я, моё терпение уже давно на исходе. – Что происходит с теми, кто проходит отбор?
– Постой. Я же говорю, не горячись! – Харисс пытается повысить голос, но заходится кашлем. – Слушай дальше. Как я слышал, после торжественного приёма Император лично отбирает новобранцев в свою гвардию. Но здесь есть один нюанс! – он облизывает лопнувшие губы. – Туда берут вовсе не самых выдающихся адептов.
Его зрачки бегают из стороны в сторону, а голос становится ещё тише:
– Настоящие же жемчужины среди простолюдинов, цвет нашей Академии, уходят в совершенно иное подразделение. Некий особый отряд, о котором толком никто не знает. Однако, прежде чем туда попасть, эти адепты, лучшие из лучших, удостаиваются личной аудиенции у самого Императора. Наедине, без свидетелей.
– Как проходят эти встречи? – полный ярости я едва сдерживаюсь, чтобы не выдавить ему глаза.
Пускай лично мне он ничего не сделал, но то, что у него руки по локоть в крови невинных, совершенно очевидно.
– Их увозят из Академии небольшими группами, по 5–10 человек. После этого их больше никто и никогда не видит. Словно испарились. Куда они деваются одному Арангу известно.
– Врёшь, – цежу я. – Ты явно знаешь больше. Говори, падаль!
– Кого бы ты там не разыскивал… Если твой родич попал на приём к императору, он давно подох! – вопит чиновник. – Слышишь, подох!!
В его глазах мстительная радость, но, что самое страшное, я не чувствую вранья. Всё моё нутро сковывает лёд, а он продолжает упиваться моей болью:
– Всё они – трупы, и ты скоро к ним присоединишься! Знаешь, сколько таких было до тебя, которые пытались найти своих близких?! Тьфу, дрянь! – он харкает на мою одежду. – Куда катиться Империя? Что вам деревенщинам не сидится на месте? Как вы вообще смеет перечить самому Небу? Одним больше, одним меньше. Вас паразитов миллионы в каждой провинции. И для Императора вы не более чем расходный материал! И ты ничего не изменишь, смерд! НИЧЕГО!
– Расходный материал, говоришь?.. – кончик корня клюёт его в щёку, распарывая податливое мясо. – По-твоему, моя сестра – это просто расходный материал?!
Алая пелена застилает глаза. В ушах оглушительно стучит сердце. Я не вижу и не слышу ничего, кроме ритмичных ударов. Из горла рвётся нечеловеческий вой, полный боли и отчаяния. Хруст костей и хлюпанье крови одиноким эхом раскатываются по разрушенной пагоде. Похоронный марш кастетов пытается заглушить эту невыносимую агонию. Бесполезно. Перед глазами мелькают картины прошлого: улыбка Лин, её ирония, бескорыстная помощь, тёплые объятия, наши детские игры… Всё, что я потерял. Навсегда.