Эксперимент S

– Я бонус не получаю. А ты, Гуру?
– Никакого бонуса, – сказал он. – Насколько мне известно.
Уоллис вздохнул.
– Вам не придется не спать двадцать один день.
Пенни посмотрела на Чеда, вопросительно приподняв бровь.
– И какой у вас бонус? Сколько вам за это заплатят?
– Пенни! – оборвал ее Уоллис. Увидев, что она вздрогнула, он тут же взял себя в руки и повторил уже спокойнее: – Пенни, в этом эксперименте главное – не деньги. А наука. Я выбрал тебя, потому что решил: тебе это понятно. Но если ты считаешь, что с тобой поступают несправедливо, наверное, можем это обсудить…
  
– Нет, профессор. – Ей стало стыдно. – Вы правы. Дело не в деньгах. Извините. Они меня совсем не… Я просто…
Уоллис подошел ближе, одобрительно сжал ее локоть, и Пенни сразу просияла. Австралийцам он сказал:
– В самом конце лаборатории сна – туалет и душевая. Это единственное место в комнате, где за вами не наблюдают. Но мы можем следить за вашим состоянием с помощью вот этого. – Он извлек из сумки две пары наручных смарт-часов и вручил им. – Сердцебиение, уровень стресса, движение – все под контролем. Рядом с телевизором есть беспроводное зарядное устройство. Батарейки часов надо подзаряжать.
– Как мы будем общаться с вами? – спросила Шэрон. – Если возникнут какие-то вопросы.
– Внутренняя связь, – объяснил Уоллис. – В потолок встроено шесть микрофонов, а также система динамиков. Делать ничего не надо, мы услышим все, что вы скажете, через этот планшет. Если возникает вопрос, просто задаете его, и все. И последнее. Мобильный телефон кто-то из вас принес?
– Вы велели не приносить, – сказал Чед.
– И не принесли?
Он покачал головой.
– Оставил у приятеля.
Шэрон с виноватым видом вытащила телефон из кармана.
– Я подумала, может, вы шутите.
Уоллис протянул руку.
– К сожалению, контакты с внешним миром исключаются. Нельзя транслировать ход эксперимента в соцсетях…
– Да ни за что!
– Извините, Шэрон, но я ясно сказал…
– Знаю. Прекрасно. – Она передала ему телефон. – Не потеряйте.
– Он будет заперт у меня в кабинете, получите его, как только эксперимент закончится. Еще вопросы?
Австралийцы переглянулись и обменялись ободряющими улыбками, но было ясно – их гнетут сомнения.
– Что ж, – сказал Уоллис. – Тогда начинаем.
* * *
Себе доктор Уоллис поставил смены с двух дня до десяти вечера. Он попрощался с Пенни Пак и Гуру Рампалом, открыл ноутбук и закурил сигарету. На кампусе курить запрещено, но какая разница? Через месяц Толман-холл превратится в гору воспоминаний и мусора. Подумаешь, немного дыма.
Первый час в лаборатории сна австралийцы изучали все, что было в комнате. Уоллису пришло в голову, что они похожи на пару хомяков, которые обнюхивают новое жилище. Удовлетворив любопытство, они сели на диван и включили телевизор. Шэрон взяла было пульт, но Чед захотел посмотреть программу по ремонту жилья, и она согласилась. Во время рекламы она поднялась и сделала несколько упражнений на тренажерах. Потом подошла к смотровому окну и остановилась в нескольких шагах. С ее стороны окно было зеркальным, и она могла видеть только свое отражение, но никак не доктора Уоллиса.
Она убрала за ухо светлую прядь волос. В этом жесте читалась какая-то неуверенность, даже робость, хотя до этой минуты робостью она не отличалась. Глаза с густыми ресницами метнулись от одного края зеркала к другому, она словно искала в стекле место, где будет видна другая сторона. Глаза светло-голубые, с примесью весенней зелени, Уоллису пришла на ум тропическая лагуна. Она поджала губы, будто что-то хотела сказать. Но передумала, просто взмахнула рукой.
Уоллис нажал на сенсорной панели клавишу и сказал:
– Зеркальное стекло.
Шэрон взглянула на потолок, откуда из динамиков донесся его голос.
Чед тоже поднял голову, потом снова уставился в телевизор.
– Теперь я и правда чувствую себя подопытной, – сказала Шэрон.
Ее голос из колонок сенсорной панели звучал глуховато, но четко. Она постучала по зеркальному стеклу. Здесь не было рамы или другого крепления, и звук получился более резким, чем при стуке по обычному окну. Вряд ли ей это известно, подумал Уоллис. Просто постучала, чтобы постучать, не более.
– Двадцать один день, – добавила она. – Без сна. Ого.
– Без сна, – согласился доктор Уоллис.
– И что мы с Чедом будем делать?
– Может, прочтете книги, которые хотели, но не успели прочесть? – предложил он.
– Может.
– На полке стоит полное собрание сочинений Лавкрафта. Я принес из домашней библиотеки.
– Это который про ужасы писал?
– Ужасы, фэнтези, научная фантастика. Там всего тысяча шестьсот страниц, на какое-то время хватит.
Шэрон покачала головой.
– От пугалок я нервничаю. В детстве кошмары снились… да и сейчас бывает.
– Обычное дело, – успокоил ее Уоллис. – Каждого второго взрослого иногда мучают кошмары.
Она хитро улыбнулась.
– Точно. Я забыла, что вы доктор по сну. Мне вас так называть? Доктор? Или док?
– Можно просто Рой.
Она обдумала это предложение.
– Не-а, что-то не то. Мне нравится «док».
– Пусть будет док.
– Так что, док… почему нас мучают кошмары?
– Часто они возникают спонтанно, – сказал ей Уоллис, закуривая новую сигарету. – Но причины могут быть разные. Например, человек ест перед сном. Пища ускоряет обмен веществ, и мозг становится более активным. Иногда виноваты лекарства, особенно антидепрессанты и наркотические средства, химически действующие на мозг. – Он стряхнул пепел в пустой стаканчик из-под кофе. – Разумеется, есть и психологические факторы, когда человек взволнован, пребывает в депрессии. Сюда же надо отнести нарушения сна.
– Какие еще нарушения сна? – спросила она.
– Самые распространенные – бессонница и апноэ. Кому-то мешает спать синдром беспокойных ног…
Шэрон издала легкий смешок.
– Кто-то сучит ножками, как собака, которая ищет пожарный гидрант.
Уоллис улыбнулся.
– Человек ворочается и ничего не может с этим поделать, заснуть крепким и глубоким сном трудно, а то и невозможно.
– Вот я уже забеспокоилась.
– Вы сейчас в новой и непривычной среде. Попробуйте расслабиться. Скоро будете себя чувствовать здесь как дома. Люди очень быстро приспосабливаются.
– Потому что у нас большой мозг?
– Социальный мозг, – поправил Уоллис. – Мы запрограммированы на то, чтобы созидать, делиться знаниями, передавать их другим. Поэтому мы легко приспосабливаемся к новым обстоятельствам, чем и отличаемся от наших далеких предков, а наши далекие предки – от приматов. Кажется, мы отклонились от темы. – Он раздавил сигарету, сказав себе, что на следующую смену нужно принести пепельницу. И, выбросив окурок в кофейный стаканчик, где уже покоились три, заключил: – Кошмары, Шэрон, – это совершенно нормальная часть сна, они выпускают сдерживаемое волнение. Я бы о них сильно переживать не стал. Для психического здоровья они полезны. Чед, как дела?
Чед поднял в воздух большой палец, не отрывая глаз от телеэкрана.
– Все клево, дружище.
– Спасибо за беседу, док. – Шэрон снова откинула за ухо непокорную светлую прядь. – Мне уже не так одиноко. Наверное, следующие три недели нам с вами будет о чем поговорить… если не возражаете.
– Ни в коем случае.
– Жаль только, что я вас не вижу. Разговаривать со своим отражением в зеркале как-то палевно.
Уоллис задумался над подходящим ответом, но Шэрон уже отошла к книжной полке и начала разглядывать сотню с лишним книг, взятых из местной библиотеки.
Он еще немного понаблюдал за ней, потом встал, потянулся и не торопясь пошел по коридору в туалет, рядом с отключенным лифтом. Кабинки и сантехнику уже демонтировали, оставив по его просьбе только один унитаз, писсуар и раковину. Он воспользовался писсуаром, помыл руки, опять же заметив себе, что в следующую смену надо принести туалетную бумагу, мыло и полотенца для рук, – и вернулся к наблюдательному пункту.