Ганс (ЛП)

Ладно, пришло время завести хобби.
Я почти смеюсь над своим внутренним голосом.
Найти хобби никогда не было моей проблемой. Проблема в том, чтобы придерживаться хобби. Возвращаясь к сути этой вылазки.
Открыв свой почтовый ящик, я вздыхаю, когда вижу, что он явно слишком велик для этой ржавой старой штуковины, но доставщик почты все равно засунул его туда.
«Тебя бы убило, если бы ты принес коробку к моему крыльцу?» — ворчу я, прекрасно понимая, что моя задница тоже не потащила бы ее к дому.
  
Я пытаюсь вытащить коробку, сначала за один угол, потом за другой, зацепив ее за край отверстия почтового ящика.
Я еще немного пошевелила им.
Единственное хобби, которое я нашла, которое мне действительно нравится, это выпечка. Поэтому я купила себе персонализированные карточки с рецептами, разноцветные ручки, милые маленькие наклейки с едой и другие вещи, которые я не хочу гнуть или мять. Было бы здорово просто размять угол коробки, чтобы освободить ее, но я не могу. Мне нужно это сделать с изяществом.
Когда хитрости не срабатывают, я снова сильно дергаю, и наконец коробка выскальзывает, рассыпая при этом на пол горсть конвертов.
"Дерьмо."
ГЛАВА 9
Ганс
Я наблюдаю через окно над кухонной раковиной, как открывается входная дверь в комнату Кассандры, и она выбегает наружу.
«Серьезно?» — спрашиваю я вселенную, когда она вприпрыжку идет по подъездной дорожке, практически голая.
При каждом шаге ее крошечные желтые шелковые шорты задираются вверх по бедрам, обнажая покачивающуюся бледную кожу.
Кассандра делает последний шаг от подъездной дорожки к дороге, и ее нога опускается немного сильнее, чем раньше, что подчеркивается ее необузданной грудью, подпрыгивающей под ее желтой шелковой майкой. Тонких бретелей едва хватает, чтобы удержать мягкую ткань на ее груди.
И я знаю, что ткань мягкая, потому что я к ней прикасался.
Я держал ее в руках.
Мои пальцы сжимают стакан, из которого я пью воду, и мне приходится заставлять их ослаблять хватку. Но я не отвожу взгляд. Даже когда она смотрит в этом направлении.
На кухне темно, а на окне у меня пленка, которая размывает обзор для любого, кто пытается заглянуть, так что я знаю, что она меня не видит. Вот почему я продолжаю стоять здесь и смотреть, пока она поворачивается ко мне спиной и начинает бороться с чем-то в почтовом ящике.
Шевеление. И тряска. И подпрыгивание… Это слишком.
Эта женщина, черт возьми, слишком идеальна.
И когда она наконец выдергивает предмет и почта падает на землю вокруг нее, она, наконец, делает это.
Она наклоняется.
Крошечные шорты больше не шорты; они едва ли нижнее белье, поскольку Кассандра сверкает мне неограниченным видом нижней половины ее ягодиц. Материал туго натянут на ее киску. Складывающаяся ткань прямо там, где я хочу положить свое лицо.
Я прохожу через кухню, гостиную и берусь за ручку входной двери, прежде чем понимаю, что делаю.
Я закрываю глаза.
Я только что вернулся домой. Зашел в свою дверь за пять минут до того, как она вышла из своей. Мне просто нужна была вода и кусок хлеба, прежде чем я заползу в постель.
Мне не нужно приставать к соседке на улице.
Отпустив дверную ручку, я возвращаюсь на кухню и наблюдаю, как ее сексуальная задница возвращается по подъездной дорожке в дом.
После того, как я посплю, я воспроизведу ее походку на моей камере видеонаблюдения.
В исследовательских целях.
Чтобы убедиться, что она заперла входную дверь.
И в следующий раз, когда она уйдет из дома, я вернусь и снова запру окно ее спальни.
Мне не нужно искушение знать, что оно открыто.
ГЛАВА 10
Ганс
Оставив грузовик на подъездной дорожке, я беру продукты и делаю дюжину шагов до почтового ящика.
Прошло двадцать четыре часа с тех пор, как я наблюдал, как Кассандра получает свою почту, и я все еще на нервах.
В основном потому, что я не могу выкинуть из головы вид ее, согнутой в этих гребаных шортах. Возможно, не помогает то, что я посмотрел видео, где она делает это, два десятка раз. И определенно не помогает то, что я сильно недосыпаю после последних пары дней.
Я пристально смотрю на свой почтовый ящик, не упуская из виду ящик на другой стороне улицы.
В моем почтовом ящике больше писем, чем я ожидал, но половина из них, вероятно, мусор.
Зажав стопку под мышкой, я иду через гараж на кухню.
Банки на дне моей сумки с продуктами стучатся о прилавок, когда я ее ставлю, но в сумке нет ничего холодного, поэтому я игнорирую это и переключаю внимание на почту.
Я сортирую типичную ненужную почту и нахожу одну листовку с новой черепицей, которую прислал мой человек со связями в Италии, поэтому я откладываю ее в сторону. Он старомоден и не любит пользоваться телефонами, но его информация обычно хороша, так что я не против подхода холодной войны. Это даст мне занятие сегодня вечером, пока я разбираюсь с закодированным сообщением.
Последний предмет — это простой коричневый конверт с чем-то плотным внутри.
Я поднимаю его, готовясь отнести в свою безопасную комнату, чтобы проверить на наличие взрывчатки, как вдруг вижу, что оно адресовано жителю дома 1304.
Это почта Кассандры.
Я делаю паузу.
Это не мое.
Я не должен…
Мои пальцы уже тянут за маленькую пластиковую нитку, чтобы разорвать конверт.
Я знаю, что не должен этого делать, но это ради ее безопасности. Упаковка подозрительная. Адрес не персонализирован. Содержимое…
Я наклоняю большой конверт, и из него выскальзывает книга.
Это квадратная книга размером примерно семь на семь дюймов, в твердом переплете, покрытом мягкой черной тканью.
Я наклоняю его к свету, проникающему через окно, так, что серебряные буквы на обложке сияют.
Выстрелы похоти.
И моя кровь густеет от эмоции, которую я не могу определить.
Гнев? Ревность?
Я открываю книгу, и мой желудок сжимается.
Определенно ревность.
Это Кассандра. На коленях. На кровати, которая ей не принадлежит. И тонкая ночная рубашка, которая на ней одета, почти прозрачна.
Я переворачиваю страницу.
Она лежит на спине, ее голова свисает с изножья кровати, ее руки свисают к полу, ее темные кудри струятся между ее ладонями. В этом случае она не смотрит в камеру; она смотрит в сторону. И она носит —
Я крепче сжимаю книгу, и корешок скрипит.
Она в лифчике и трусиках. Вот и все.
Ракурс снимка подчеркивает ее гигантскую грудь, возвышающуюся на груди и удерживаемую на месте черным кружевом с косточками.
Я переворачиваю страницу.
Она стоит перед зеркалом в полный рост. Снимок сделан сзади, и она все еще в нижнем белье. Этот снимок черно-белый. И…
Мое дыхание учащается.
Моя грудь поднимается и опускается, как будто я борюсь за свою жизнь.
Я переворачиваю страницу.
Снова.
Снова.
Вся она. Вся моя Кассандра. Раскинулась, как гребаная развратница.
Для кого-то другого.
ГЛАВА 11
Кэсси
Когда хлопки начинают стихать, я нажимаю кнопку, чтобы остановить микроволновку, и рывком открываю дверцу.
От попкорна исходит пар, но я отмахиваюсь от него и поднимаю пакет за уголок.
Сегодня пятница. Я отпросилась с работы на сегодня. Собрала волосы и надела свои маленькие хлопковые шорты, которые нельзя выставлять напоказ, а также поношенную футболку, которую я купила в Гранд-Каньоне много лет назад. Это мое определение комфорта, и мои планы состоят в том, чтобы стать единым целым с диваном, пока я досмотрю последний сезон моего любимого сериала о настоящих преступлениях. Потому что, что может быть более расслабляющим, чем убийство?
  
Крепко сжав пакет, чтобы не уронить его, я несу его к обеденному столу, где у меня уже приготовлена большая красная пластиковая миска.
Я не раз обжигалась, открывая эти бумажные пакеты, поэтому я осторожно беру кончиками пальцев противоположные углы и начинаю осторожно тянуть.